Глава 27

Все было бы совсем замечательно, если бы я обнаружила Ардаррена у него дома. Дознаватель был настолько мил накануне, что сообщил, где его искать, в случае чего. Вот только находиться там, судя по всему, не собирался. Так что домой я вернулась несолоно хлебавши. А утром меня ждал неприятный сюрприз: мальчишка-посыльный в грязной старой одежде притащил мятую записку, на которой было нацарапано неаккуратным почерком: «Лираэль».

Я развернула клочок бумаги трясущимися руками и принялась читать, стараясь понять смысл нескольких корявых строк.

«Королевский пес у нас. Хочешь получить его целым, принеси артефакт к старой мельнице за городом, до заката. Без сопровождения.»

Подписи не было, да она и не требовалась.

— Ардаррен, — выдохнула я. В груди что-то сжалось, мне казалось, будто прямо сейчас я лечу в пропасть, а ловить меня некому.

— Что случилось? — Рисса тут же оказалась рядом, бесцеремонно заглянула мне через плечо, и, прочитав записку, ахнула.

Следом за ней подошла и Арда, отобрала у меня пергамент и бегло пробежала глазами по содержимому записки.

— Дознавателя взяли, — мрачно констатировала она. — Значит, дело серьезнее, чем мы думали. Такие, как он, просто так в чужие сети не попадаются.

Я почувствовала, как внутри зарождается паника, смешанная со злостью. Перед глазами тут же встала картина: Ардаррен, связанный, избитый, где-то в темноте, а он ведь еще и до целителя добраться не успел!

Я вдруг с пугающей ясностью осознала, что мысль о том, что с ним может случиться что-то по-настоящему плохое, причиняет мне почти физическую боль. Не потому, что нас связывала клятва. Клятва тут была вообще ни при чем, она бы просто не позволила ему умереть от моей руки, забрав и мою жизнь тоже. Дело было совсем в другом: я поняла, что волнуюсь за этого невыносимого, высокомерного человека настолько, что готова рискнуть всем, что у меня есть. Впрочем, у меня особенно ничего не было, кроме моей жизни.

— Я должна идти, — воскликнула я.

— Одна к старой мельнице? — возмутилась Рисса, качнув головой так сильно, что рыжие пряди рассыпались по плечам. — Ну уж нет! Это же ловушка, Лира, самая настоящая, самая очевидная ловушка, какую только можно придумать!

— Разумеется, ловушка, — огрызнулась я, судорожно завязывая шнуровку на сапогах. — Но если я не пойду, они просто его убьют! Разве я могу просто так все оставить⁈

— Не можешь, — кивнула Арда. — Именно поэтому ты пойдешь не одна.

Вот тут я, откровенно говоря, засомневалась. В моем мире у меня был только опыт просмотра криминальных сериалов, да и то небольшой. А там герои старались не нарушать договоренностей с похитителями.

— В записке же написано…

— В записке написано то, что нужно похитителям, — отрезала Арда. — А нам нужно то, что нужно нам. Ты пойдешь к мельнице, как они просили. А мы с Риссой обойдем с другой стороны, через старую дорогу у дома лесника. Ну и кто нам запретит случайно оказаться на мельнице, а?

Я почувствовала, как к глазам подступают непрошенные слезы. Я была так благодарна этим отважным женщинам, что даже слов не хватало.

— Спасибо, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Не благодари раньше времени, — фыркнула Арда, уже доставая из тайника под половицей два коротких клинка. — Сперва выживем, потом будешь рассыпаться в благодарностях. И вытирай нос, воительница, сопли сейчас совсем не к месту.

Старая мельница стояла на отшибе, там, где река делала изгиб, а лес подступал вплотную к покосившимся деревянным стенам. Колесо давно перестало вращаться, обросло мхом, и в наступающих сумерках вся эта картина выглядела до отвращения подходящей декорацией для фильма ужасов.

Я шла к мельнице и старательно не оглядывалась, потому что знала, что где-то там, за деревьями, крадутся Арда и Рисса, и любой мой случайный взгляд мог их выдать.

Трое мужчин в темных плащах встретили меня у самого входа. Уж насколько я плохо запоминаю людей, но один из мужчин показался мне знакомым. Кажется, он был одним из стражников у дома Валдреса. Или я путала?

— Одна? — насмешливо протянул он, оглядывая меня с ног до головы. — Послушная девочка…

— Где Ардаррен? — процедила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Внутри, — мужик сплюнул на землю. — Пока даже живой.

Меня толкнули в спину, и я, стиснув зубы, шагнула внутрь темной мельницы. Внутри пахло сыростью и прелым деревом. В центре единственного помещения, привязанный к массивной деревянной балке, сидел Ардаррен.

Он выглядел ужасно: губа рассечена, на скуле расползался темный синяк, рубашка порвана и заляпана кровью. Вот только смотрел он на меня так, будто я была нашкодившим котенком, который только что совершил самую большую глупость в жизни Может, так и было…

— Тебе не следовало приходить, — хрипло сказал Ардаррен.

— Придержи благородство при себе, — огрызнулась я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь. — Я, знаешь ли, не привыкла бросать людей, с которыми вместе падала в розовые кусты.

Уголок его разбитой губы дрогнул в подобии улыбки.

— Артефакт, — напомнил о себе главарь, протягивая раскрытую ладонь. — Живо.

Я медленно достала из-за пазухи синий камень в золотом ободке, который мы с таким трудом добыли из тайника в кабинете Валдреса. Вот только отдавать я его не спешила.

— Сначала развяжите его, — потребовала я.

— Сначала камень, — отрезал главарь, и его спутники, до этого державшиеся в тени, начали медленно приближаться, окружая меня со всех сторон.

Я должна была испугаться, должна, но вместо этого вдруг почувствовала странный азарт. Как будто все происходящее было странной игрой. Одновременно с этим внутри меня словно запульсировала теплая сила, которая прежде пробуждалась лишь в те мгновения, когда нужно было куда-то проникнуть. Теперь же, я чувствовала, силы этой должно было хватить на то, чтобы защитить себя. А возможно, и не только себя.

— Хорошо, — кивнула я, делая шаг вперед. — Камень так камень.

И в тот момент, когда главарь потянулся за артефактом, я разжала пальцы, но вместо того, чтобы просто отдать камень, впустила в него крохотную, едва заметную искру собственной магии.

Синий камень неожиданно ярко вспыхнул, освещая мельницу, и мужчина, ошеломленный вспышкой, отшатнулся, прикрывая глаза свободной рукой. Этого мгновения мне хватило.

Арда и Рисса, увидев вспышку магии, ворвались внутрь, и мельница мгновенно наполнилась звуками схватки: криками, лязгом клинков, глухими ударами. Я метнулась к Ардаррену, на ходу выхватывая из голенища сапога маленький нож, который дала мне Арда.

— Сейчас, еще чуть-чуть, — выдохнула я, перепиливая веревки на его запястьях.

— Лира… — начал он.

— Ни слова, — отрезала я, чувствуя, как руки предательски дрожат. — Еще успеешь наговорить благородных глупостей, когда мы отсюда выберемся.

Веревка наконец поддалась, и Ардаррен, освобожденный от пут, тут же попытался встать, но покачнулся. Вид у него был такой, что краше в гроб кладут, но я подумала, что ему туда явно рановато.

— Обопрись на меня, — велела я, закидывая его руку себе на плечи. — И только попробуй сказать, что справишься сам. Приложу тебя магией по лбу!

Ардаррен явно от этого в восторге не был, но, к счастью, спорить не стал, просто позволил себя увести, тяжело опираясь на мое плечо.

Арда как раз связывала последнего из похитителей толстенной веревкой, а Рисса, взмокшая и растрепанная, спешила к нам, размахивая факелом.

— Все целы⁈ — крикнула она.

— Целы, — эхом откликнулся Ардаррен, и в его голосе, несмотря на боль, прозвучало веселье. — Кажется, мне пора покинуть службу… Меня спасли три девушки…

Мы шли к лесу довольно медленно, каждый шаг давался дознавателю с явным трудом. Арда с Риссой ушли вперед, разведывая путь, а Ардаррен вдруг остановился.

— Лираэль, — позвал он.

— Что? — я обернулась к нему, а по телу почему-то пронеслась странная дрожь. Будто в предвкушении чего-то.

— Ты рисковала жизнью ради меня.

Вот спасибо, капитан Очевидность. Дрожь моментально ушла, впрочем, предвкушать, кажется, тоже было нечего, это я зря размечталась.

— Рисковала жизнью ради возврата ценного государственного имущества, — быстро поправила я, чтобы не показаться сентиментальной.

— Лира, — хрипло шепнул дознаватель, приближаясь ко мне. — Прекрати прятаться за шутками. Хотя бы сейчас.

Я вдруг почувствовала, что к глазам снова подступают слезы. Да что же это за день-то такой⁈ То от радости, то от волнения. А сейчас и вовсе непонятно, отчего. Вот только остановить их уже сил никаких не было.

— Я испугалась, — прошептала я, впервые за долгое время говоря правду. — За тебя, кажется, а не за артефакт…

Не говоря ни слова, Ардаррен осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся ладонью моей щеки, стирая слезу большим пальцем.

— Я тоже испугался, — признался он. — Когда понял, что тебя могут использовать против меня. Что моя клятва станет твоим смертным приговором, если что-то пойдет не так.

Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его дыхания, слышала, как гулко и неровно бьется его сердце, и весь мир вокруг вдруг перестал существовать.

— Ардаррен, — прошептала я, не узнавая собственного голоса.

Его губы коснулись моих, осторожно, почти невесомо, будто он все еще боялся, что это разрушит хрупкое равновесие между нами, я поняла одну простую вещь. Я бросилась его спасать не из-за клятвы, не из-за дела государственной важности, а из-за него самого. И сейчас он целовал не подельницу и правонарушительницу, а просто Лиру, девушку, к которой, кажется, что-то чувствовал.

Где-то впереди Рисса радостно завопила, обнаружив короткую дорогу, и мы резко отстранились друг от друга, будто нас едва не застали за чем-то запретным.

— Это, — прошептала я, стараясь вернуть лицу привычное ехидное выражение, хотя щеки предательски горели, — определенно не входило в условия нашего соглашения.

— Внесем поправку, — усмехнулся Ардаррен, все еще не отпуская мою руку. — С этого момента.

И, к собственному изумлению, я поняла, что совсем не против.