Глава 11

Обратно в Столицу я мчался с такой скоростью, будто меня укусили.

Спешить было незачем — Кошкин уже сбежал, и теперь полиция искала его по всему городу. Но меня подгоняло моё собственное нетерпение.

Страж Магии не ошибся — события развивались стремительно.

Я высадил мастера невезения возле его дома на Охте и предупредил на прощание:

— День или два я буду очень занят, так что наберитесь терпения. Сейчас нам с Никитой Михайловичем нужно отыскать Кошкина, а потом займёмся вашим даром. Постарайтесь пока пореже выходить из дома.

— Я сделаю, как вы говорите, — грустно кивнул Косогоров. — Заодно у меня будет время подумать, как жить дальше.

Я проследил за тем, чтобы мастер невезения благополучно добрался до собственного крыльца, а затем послал зов Никите Михайловичу.

— Я уже в городе. Где вас искать? В Петропавловской крепости?

Я полагал, что Зотов сейчас донимает расспросами охрану крепости, пытаясь понять, как Кошкин умудрился от них ускользнуть.

— Приезжайте в управление, — неожиданно ответил Никита Михайлович. — Я хочу, чтобы вы вместе со мной допросили арестованных.

— У вас уже и арестованные есть? — приятно удивился я. — Отлично, еду.

* * *

— И кого же вы арестовали? — спросил я, входя в кабинет Никиты Михайловича.

— Всех, кроме Кошкина и коменданта крепости, — мрачно ответил Зотов. — Комендант слишком важная птица, так что пришлось ограничиться домашним арестом. А Кошкин словно в воду канул. Имейте в виду, это не преувеличение, беглец уплыл с острова на пароходе с туристами. Представляете, какова наглость?

Начальник Тайной службы сидел в своём знаменитом кресле и задумчиво барабанил пальцами по столу.

— А как Кошкин умудрился выбраться из крепости? — поинтересовался я.

— Вы всё равно не поверите, — поморщился Никита Михайлович. — Я тоже не поверил, когда услышал, поэтому распорядился арестовать всех причастных и рассадить их по одиночным камерам.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Давайте сделаем вот что: я в вашем присутствии снова допрошу всех свидетелей побега, а вы попытаетесь понять, кто из них врёт. Это очень важно, Александр Васильевич.

— Вы думаете, у Кошкина был сообщник? — догадался я.

— Я убеждён в этом, — кивнул Зотов. — Но не знаю точно, кто именно помог ему сбежать.

— Вы говорите загадками, — усмехнулся я. — Ладно, давайте начинать допрос.

Я сел на стул у стены кабинета, устроился поудобнее и приготовился наблюдать за допросом.

Первым привели охранника, который дежурил во внутреннем коридоре крепости. Ему было под пятьдесят, а лишний вес и страх заставляли его шумно дышать и обильно потеть.

Никита Михайлович достал из кармана блокнот в чёрной кожаной обложке и золотое магическое перо. Охранник испуганно следил за движениями Зотова.

— Как Кошкин выбрался из камеры? — строго спросил его Никита Михайлович.

— Это я его выпустил, — поник головой охранник. — Утром на тюремную кухню привозят продукты, стало быть, нужно их разгружать. Вообще-то, повара сами должны этим заниматься, но им лень, вот и просят дать арестантов на разгрузку. А повара за это им добавочную пайку выделяют, и всем хорошо.

Самопишущее перо забегало по бумаге, записывая слова охранника.

— И Кошкин сам попросился на разгрузку продуктов? — уточнил я. — Или это вы ему предложили?

— Я предложил, — признался охранник.

— А почему вы предложили разгружать продукты именно ему?

Охранник растерянно развёл руками.

— Так ведь у нас кто только не сидит в камерах, ваше благородие — и убийцы, и бандиты. А Кошкин не душегуб, а обычный грабитель, к тому же, парень он тихий, вежливый. Вот я и спросил, не хочет ли он лишнюю миску супа получить.

Магическое перо еле слышно скрипнуло, и охранник вздрогнул всем телом. Сколько я ни прислушивался к его эмоциям, так и не почувствовал ничего, кроме страха. Охранник боялся, что за побег заключённого его уволят, а то и самого приговорят к тюрьме.

— Вы заметили что-нибудь необычное в поведении арестанта? — спросил я.

— Нет, — запнувшись, выдавил охранник.

Я почувствовал, что он недоговаривает, и сердито нахмурился.

— Вам лучше говорить правду.

— Да я тогда и значения не придал его словам, — совсем расстроился охранник. — Только теперь понял, что к чему.

Он поднял голову, наткнулся на нетерпеливый взгляд Зотова и заторопился:

— Когда Кошкин из камеры выходил, он так радостно улыбнулся. А потом и сказал мне: спасибо, мол, тебе за доброту, Архип. Я тебя за это отблагодарю.

— И часто тебя преступники за доброту благодарят? — ехидно поинтересовался Зотов.

Этот вопрос окончательно добил охранника.

— Значит, вы вывели арестанта в тюремный двор, — кивнул я. — И что произошло дальше? Рассказывайте подробно, важна каждая мелочь.

Охранник поёрзал на неудобном табурете. На Зотова он теперь смотреть боялся, и глядел только на меня.

— Нам продукты на двух мобилях привозят, ваше благородие. Тюрьма-то большая, арестантов много, да и охрану кормить нужно. Так вот, один мобиль уже возле поварской стоял. Арестанты принялись его разгружать, а мы рядом были, следили за ними. Тут ворота открылись, второй мобиль стал въезжать и заглох прямо в воротах.

— Очень удачно, — удивился я. — Значит, Кошкин воспользовался этим и сбежал?

— Нет, не так было, — замотал головой охранник. — Он как раз на кухню мешок лука понёс. Из мобиля водитель вылез, стал с гвардейцем у ворот ругаться — тот требовал, чтобы он отъехал.

— Водителя вы уже допросили? — поинтересовался я у Зотова.

— Разумеется, — процедил Никита Михайлович. — С Кошкиным он не знаком, никакой связи между ними установить не удалось. И мобиль эксперты тоже осмотрели. Двигатель утратил магическую силу. Леонид Францевич предполагает, что это произошло по естественным причинам — этот мобиль мой ровесник, он до сегодняшнего дня только чудом доездил. Но и магическое вмешательство не исключено.

— Имперское казначейство сэкономило на снабжении тюрьмы? — улыбнулся я.

— Вот именно, — кивнул Зотов. — Но я позабочусь о том, чтобы эта экономия не сошла им с рук.

— А мог водитель намеренно сломать мобиль? — поинтересовался я.

— Исключено, — покачал головой Никита Михайлович. — У него даже дара нет, может только зов послать, а больше ничего. Наш менталист его проверил. Но вот кто-то другой мог поколдовать с двигателем мобиля.

— Так что было дальше? — напомнил я охраннику, который, открыв рот, прислушивался к нашему разговору.

— Так вот мобиль заглох, а водитель ничего сделать не может. Тут гвардеец к нам подбежал, стал требовать, чтобы мы мобиль толкали. Чтобы ворота закрыть, значит. А как его вдвоём столкнуть, если он гружёный? Вот мы и сказали арестантам, чтобы шли с нами толкать.

— И Кошкин пошёл?

— Конечно, — кивнул охранник. — И толкал вместе со мной, это я хорошо помню. Плечом навалился, а сам улыбается, как будто весело ему. А мобиль тяжеленный, мы его не сразу сдвинули. Потом всё же затолкали кое-как во двор. Гвардеец ворота запер, я гляжу — а Кошкина нет.

— Получается, он просто вышел через открытые ворота? — улыбнулся я. — А куда смотрел гвардеец?

— Так он вместе с нами мобиль толкал, да ещё и с водителем ругался, — ответил охранник.

— Что вы сделали дальше?

— Поднял тревогу, как положено. Закричал гвардейцу, чтобы открыл ворота, да разве он меня послушает? Эти гвардейцы нас недолюбливают, считают, что мы им не ровня. Пришлось дожидаться господина коменданта, наружная охрана только его приказы выполняет. Господин комендант приказал открыть ворота, только Кошкина там уже не было. Уплыл он на пароходе.

— Утром и в полдень от главной городской пристани к крепости ходит пароход с туристами, — объяснил мне Никита Михайлович. — Приезжих хлебом не корми, дай на главную тюрьму Империи полюбоваться. Но теперь я добьюсь, чтобы Его Величество прикрыл эти экскурсии.

— Давно пора, ваше высокоблагородие, — поддакнул Зотову охранник.

Он несмело посмотрел на меня и взмолился:

— Ваше благородие, я ни в чём не виноват. Не помогал я Кошкину сбежать, магией клянусь. Хоть у менталиста меня проверьте.

— Этот человек не врёт, — заметил я Зотову. — В побеге арестанта он не виноват.

— Зато виноват в преступной небрежности, — поморщился Зотов. — Он обязан был следить за Кошкиным во все глаза, а не мобили толкать.

— Так кто же знал, что так выйдет? — чуть не плача, возразил охранник.

— Уведите его! — повысил голос Зотов. — Обратно в камеру.

* * *

Помощник Зотова увёл расстроенного своей участью охранника.

— Значит, вы уверены, что этот толстяк не помогал Кошкину сбежать? — спросил меня Зотов.

— Я уверен, что он нам не врал, — уточнил я. — Кроме того, он смертельно напуган, почти раздавлен тем, что произошло. Нет, он не участвовал в побеге.

Зотова не расстроило моё заявление.

— Я так и предполагал, — кивнул он. — С кем вы хотите поговорить теперь? С гвардейцем, который охранял ворота? Предупреждаю вас, у этого юноши горячий характер. Одно неосторожное слово, и он вызовет вас на дуэль.

— Вас он уже вызвал? — улыбнулся я.

— Трижды, — поморщился Никита Михайлович. — Но на третий раз я кое-как сумел втолковать ему, что затеял расследование не для того, чтобы его оскорбить. Я сказал, что мир не вертится вокруг его самолюбия, но он мне, кажется, не поверил.

— В таком случае, оставим его напоследок, — решил я. — Чем дольше он просидит в вашей камере, тем охотнее ответит на мои вопросы. А прямо сейчас я не откажусь от чашки кофе и горячей выпечки. Могу даже сам сходить за ней в кофейню неподалеку.

— Не нужно, — отмахнулся Зотов. — Кофе и пирожки сейчас принесут.

— Мне кажется, кроме внутренней охраны и военного на воротах кто-то ещё должен был присматривать за тюремным двором, — задумчиво сказал я. — Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — с лёгким удивлением ответил Никита Михайлович. — Караульные стоят на галерее вдоль всей стены и наблюдают за порядком сверху.

— Тогда я хочу поговорить с караульным, который стоял ближе всего к воротам, — решил я. — Интересно, почему он не заметил побег Кошкина.

— Я уже говорил вам, что из вас выйдет отличный следователь, — неожиданно улыбнулся Зотов. — И теперь снова повторю это. Я рассуждал так же, как вы и приказал доставить караульного в управление.

— И что он вам рассказал? — поинтересовался я.

— Лучше сами его расспросите. а я понаблюдаю за вашим удивлением.

* * *

Караульный оказался долговязым белобрысым пареньком. Гвардейская форма сидела на нём нескладно, а сам он казался удивлённым, а не расстроенным. Когда караульного ввели в кабинет, он первым делом щёлкнул каблуками, приветствуя Зотова.

— Добрый день, — улыбнулся я. — Не удивляйтесь, но вопросы вам стану задавать я. Позвольте представиться — граф Александр Васильевич Воронцов.

— Господин Тайновидец? — радостно удивился гвардеец.

Он снова щёлкнул каблуками и почтительно наклонил голову.

— Присаживайтесь и постарайтесь отвечать подробно, — предложил я. — Вы сегодня дежурили в крепостной галерее возле ворот?

— Так точно, — ответил гвардеец. — Наблюдал за воротами, как и положено.

— Наверное, скучно стоять на стене без дела, — предположил я. — Вы на что-нибудь отвлекались?

— Один раз, — покраснел паренёк. — Послал зов своей девушке, договорился вечером погулять с ней в парке. Но на ворота-то я смотрел.

Тут он сообразил, что прогулка с девушкой в весеннем парке, похоже, не состоится, и погрустнел. Следить за его эмоциями было одно удовольствие — настолько простосердечного человека я давно не встречал.

— Вы ведь родом не из Столицы? — улыбнулся я. — У вас окающий говорок.

— Из Вологды я, — с достоинством ответил паренёк. — Оттуда меня и в гвардию призвали.

О родном городе он тоже вспомнил с удовольствием, я очень ясно это почувствовал.

В другое время я с удовольствием расспросил бы парнишку о Вологде, в которой, к слову, никогда не бывал. Наверняка это чудесный город.

Но сейчас нам нужно было выяснить, как Кошкин умудрился сбежать из Петропавловской крепости. И лучше было сделать это до того, как Никиту Михайловича разорвёт от досады.

— Значит, вы видели, как мобиль заглох и остановился в воротах, — продолжил я. — А что случилось потом?

— Суматоха поднялась, — с удовольствием ответил гвардеец. — Гриша на водителя кричит, тот — на Гришу. Чуть не подрались. Потом «барсуки» подбежали, принялись мобиль толкать. Умора!

— Барсуки? — удивился я.

— Мы так тюремщиков между собой зовём, — снова смутился гвардеец. — Они же всё время в коридорах дежурят, на двор раз или два за смену выходят. Настоящие барсуки.

— Понятно, — улыбнулся я. — А вы видели, как заключённый вышел через открытые ворота?

— Не видел, иначе сразу бы тревогу поднял — покачал головой гвардеец. — Но только меня к тому времени с караула сняли.

Зотов многозначительно кивнул. Он уже знал, что будет дальше — успел допросить гвардейца.

— Кто вас снял? — удивился я.

— Господин комендант, — ответил гвардеец. — У него окна во двор выходят, вот он и увидел открытые ворота и суматоху. И приказал мне бежать вниз и следить, чтобы заключённые не разбежались.

— И вы исполнили приказ? — уточнил я.

— Конечно, — удивился гвардеец. — Как же иначе, ваше сиятельство? Только пока я спустился, ворота уже закрылись. А тут «барсук» стал кричать, что арестант убёг. И тоже на Гришу кинулся. А Гриша его чуть на шпагу не насадил.

Гвардеец снова улыбнулся — воспоминания о суматохе во время побега здорово веселили его.

Зотов поморщился и вызвал своего помощника.

— Уведите этого весельчака, — приказал он.

Когда гвардейца увели, Никита Михайлович поднялся из-за стола и устало повёл плечами.

— Вот так, — язвительно сказал он. — Комендант принял меры против побега, а из-за этих мер побег и случился. Что вы об этом думаете, Александр Васильевич?

— Я думаю, что пора поговорить с комендантом крепости, — ответил я. — Ведь именно он больше всего вас интересует?

— Вы правы, — кивнул Зотов. — Я подозреваю, кто комендант Петропавловской крепости помог Кошкину бежать. Но лучше бы я ошибался!