Глава 22

В ожидании приезда полиции князь Долгоруков азартно переругивался с господином Штольцером и кладовиками. Князь требовал от директора академии деньги за пропавшую статую, а кладовикам грозил судом.

Я не возражал, надеясь, что Долгоруков разболтает что-нибудь интересное. Штольцер заметно сник — было видно, что он не верит в возвращение скульптуры и мысленно уже прощается с деньгами. А вот Репей раздражался всё больше и больше.

— Мы уходим, Тайновидец! — не выдержал он. — Эти придирки просто невозможно терпеть!

— У начальника Тайной службы наверняка будут к вам вопросы, — напомнил я. — Он подумает, что вы сбежали.

— Мы? — возмутился Репей. — Ни за что! Пусть спрашивает, нам скрывать нечего.

— Вы и Тайной службе рассказали о том, что «Воплощённая магия» пропала? — убитым голосом поинтересовался у меня Штольцер.

— Разумеется, — кивнул я. — Чего ещё вы ожидали?

— Вы бы ещё гвардию вызвали, — язвительно посоветовал Долгоруков.

Наконец, приехал Миша Кожемяко с двумя городовыми. Городовые остались у входа в академию, и вокруг них сразу же стали собираться зеваки в надежде на интересное зрелище.

Миша присоединился к нам.

— Вести следствие самостоятельно тебе не дадут, — расстроил я его. — С минуты на минуту здесь будет Никита Михайлович.

— Вот и замечательно, — неожиданно обрадовался Миша. — Не придётся краснеть перед полицмейстером, если статуя всё-таки не найдётся. К тому же с господином полковником интересно работать.

Он тоже отыскал свободный стул и спокойно сел, не обращая внимания на Долгорукова, который тнервно расхаживал из угла в угол.

— Вы и свидетеля не допросите? — не выдержал Долгоруков. — Между прочим, господин Штольцер был здесь, когда пропала моя скульптура!

— Непременно допрошу, — спокойно кивнул Миша. — Чуть позже.

Надежды зевак оправдались — рядом с городовыми резко затормозил чёрный мобиль начальника Тайной службы.

Никита Михайлович вылез из мобиля и сурово зыркнул на любопытных. Их сразу же поубавилось — горожане не на шутку побаивались Зотова.

Наведя таким образом порядок, Зотов поднялся в мастерскую. Миша тут же подскочил со стула. Штольцер вздрогнул и втянул голову в плечи.

— Ну, уж вы-то начнёте расследование, господин Зотов? — набросился на полковника Долгоруков. — Или тоже будете кого-то ждать?

Князь ещё не выплеснул свой пыл и теперь искал достойного противника.

— А вы здесь зачем? — хмуро поинтересовался у него Никита Михайлович.

— Это мою статую украли, и я интересуюсь, как идут поиски, — с достоинством ответил князь. — Если хотите знать моё мнение…

— Значит, вы потерпевший? — перебил его Зотов. — В таком случае вы мне не нужны. Можете отправляться домой, вас известят о ходе поисков.

От такой прямоты Долгоруков на минуту растерялся. Затем раскрыл рот, но наткнулся на колючий взгляд Зотова и молча направился к двери.

— Вот это правильно, — радостно заявил Репей, когда князь вышел. — Давно пора было его выставить.

— Александр Васильевич, эти магические существа тоже свидетели? — спросил меня Зотов.

— Они установили в академии магическую охранную систему, но она не сработала, — кивнул я. — Вор каким-то образом сумел её обойти.

— Я же тебе говорил, что такое возможно только в рассветный или закатный час, — напомнил Репей. — Но чтобы знать это, нужно быть магическим существом.

— Что это за рассветный час? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Он длится всего несколько минут на рассвете, — торопливо объяснил Ведан. — Когда Страж Магии поднимается в воздух над Сосновским лесом.

— А какое отношение к пропаже статуи имеет Страж Магии? — не понял Зотов.

— Когда Страж летит над лесом, наша магия не работает. Но мы этого никому не говорили.

— Тогда как Кошкин про это узнал?

— Наверное, ему снова повезло, — предположил я.

Недовольно покачав головой, Никита Михайлович сухо обратился к Штольцеру:

— Что вы можете рассказать о похищении статуи?

— Я ничего не видел, — растерялся Штольцер. — Вечером скульптура стояла на своём месте, а утром исчезла.

— Имя и адрес девушки, которая была с вами ночью, — потребовал Зотов.

Директор академии художеств с укоризной взглянул на меня. Сочувствия он не дождался и неохотно сказал:

— Лидия Ветрова. Её адреса я не знаю, Лидочка учится на третьем курсе. Если это так важно, я могу послать ей зов…

— Действуйте, — коротко кивнул Зотов.

Через минуту мы знали адрес девушки.

Зотов покосился на Мишу Кожемяко.

— Господин следователь, вы сумеете допросить свидетельницу?

— Так точно, господин полковник! — браво отрапортовал Миша. — Прикажете доставить госпожу Ветрову сюда или к вам в управление?

Зотов одобрительно кивнул, ему явно понравилось рвение Миши.

— Возьмите у неё показания. Если девушка заметила что-то важное, везите её сюда.

Миша уехал допрашивать подружку директора академии, а мы спустились в выставочный зал.

— Мне нравится, как господин Кожемяко относится к службе, — негромко сказал Зотов. — Работать с ним намного приятнее, чем с Прудниковым.

— Я передам Мише ваши слова, — улыбнулся я. — Вы же не возражаете?

— Нисколько, — кивнул Никита Михайлович. — Скажу вам больше, я собираюсь предложить вашему другу перейти из полиции в Тайную службу. Что вы об этом думаете?

— Я думаю, Миша с радостью согласится, — улыбнулся я. — А почему вы отправили князя Долгорукова домой?

— Чтобы не мешал, — объяснил Зотов. — Двое теневиков присматривают за ним днём и ночью. Если князь встретится с Кошкиным, мне об этом доложат. Значит, вы считаете, что Долгоруков сам похитил свою статую?

— Такой вариант нельзя исключать, — кивнул я. — Во всяком случае, князь очень обрадовался, когда скульптура пропала. Я думаю, Долгоруков не станет сам встречаться с Кошкиным. Просто прикажет ему уничтожить статую, а деньги передаст через своих подручных. Вы сможете проследить за ними?

— У князя слишком много слуг, — покачал головой Зотов. — Я не могу приставить своих людей к каждому из них.

В выставочном зале Никита Михайлович с интересом оглядел пустой постамент.

— Как же вор вытащил отсюда такую тяжесть? — ни к кому не обращаясь, спросил он.

— Не знаю, — пробормотал Штольцер. — Это бронзовая скульптура, она весит немало.

— Сильный дар воздуха? — предположил я.

— Эта статуя была пустая внутри, — громко заявил Репей. — Скульптор напичкал её магией, чтобы выглядела солиднее. А в рассветный час магия не сработала.

— Откуда вы знаете? — изумился Штольцер.

— Я сундук с сокровищами под землёй вижу, — похвастал Репей. — А уж разглядеть, что там внутри у статуи — это легче лёгкого. Провели тебя, господин директор!

— Я поинтересовался талантами Кошкина, — усмехнулся Зотов. — У него слабый дар к магии воздуха. При помощи этого дара он неплохо обчищал комнаты на верхних этажах, когда хозяева оставляли окна открытыми. Так что пустую статую он мог вынести из зала без помощников. Но не тащил же он её по улице.

Тут Зотов прикрыл глаза и внимательно прислушался. Я догадался, что он с кем-то разговаривает.

Разговор продолжался около минуты, затем Никита Михайлович с весёлой усмешкой посмотрел на меня.

— Ваш друг допросил студентку Ветрову. Знаете, что она рассказала? На рассвете её разбудил звук мотора, и она увидела в окно, как от академии отъехал грузовой мобиль. В кузове лежало что-то, завёрнутое в брезент. Я думаю, это была статуя.

Зотов сухо рассмеялся.

— Вас это забавляет? — спросил я.

— Меня поражает наглость Кошкина, — не стал отрицать Никита Михайлович. — Он приехал к академии, дождался нужного момента, а потом просто вынес статую из здания и увёз её на грузовике. С удовольствием побеседую с этим пройдохой, когда мы его поймаем.

— Надеюсь, вы сможете вернуть скульптуру целой? — нерешительно пробормотал Штольцер.

— Даже в этом случае вам предстоит неприятный разговор с Имперским казначейством, — безжалостно усмехнулся Зотов. — Советую вам вернуться в свой кабинет и написать официальное объяснение. Радуйтесь, если вас просто уволят со службы.

Несчастный Штольцер побрёл вверх по лестнице. Судя по его поникшим плечам, он считал, что его карьера безвозвратно разрушена.

— Наверное, надо искать грузовик, — предположил я. — Утром улицы почти пусты, но кто-то мог видеть, куда поехал Кошкин.

— Этим займётся полиция, — кивнул Никита Михайлович. — Я же повнимательнее присмотрюсь к князю Долгорукову. Если похищение статуи организовал он, должны остаться следы. А вас, Александр Васильевич, я не задерживаю.

— Вы считаете, что я могу вам помешать? — удивился я.

— В рутинном расследовании от вас мало пользы, — поморщился Зотов. — Займитесь тем, что получается у вас лучше всего — придумайте что-нибудь неожиданное. Только держите меня в курсе.

— Договорились, — улыбнулся я. — В таком случае, сейчас я поеду в Воронцовский госпиталь. Набиль подсказал мне, как можно помочь сыну Кошкина. Заодно узнаю, что делал в госпитале наш мастер невезения.

— Я уже спрашивал его, но господин Косогоров не соизволил ответить, — сказал Никита Михайлович. — Надеюсь, вам повезёт больше.

— А мы? — напомнил о себе Репей.

— Вы тоже пока свободны, — кивнул Зотов. — Глаза бы мои вас не видели.

* * *

Пока мобиль извозчика неторопливо пробирался по улицам Васильевского острова, я послал зов Ване Горчакову и предупредил о своём приезде.

Горчаков встретил меня на крыльце госпиталя.

— Как состояние Олега? — спросил я, снимая обувь.

— Мы вовремя забрали парнишку в госпиталь, — вздохнул Иван. — Пока его дар ведёт себя спокойно, но это ненадолго. Рано или поздно придётся принимать меры.

— Ему не повредит, если я его навещу?

— Скорее, пойдёт на пользу, — кивнул Горчаков. — Мальчик держится удивительно спокойно для его возраста, но я вижу, как ему тяжело. Сейчас для него важна любая поддержка. Идём, я провожу тебя в палату.

Звук наших шагов тонул в мягких ковровых дорожках госпиталя.

— Я запросил информацию об этом профессоре из Пруссии, — хмуро признался Иван. — Господину Гроссману действительно удалось вылечить пациента с двойным магическим даром. Вот только методы его лечения совершенно варварские.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Профессор Гроссман просто-напросто лишил пациента магического дара, — скривился Горчаков. — И такой ценой сохранил ему жизнь.

— Возможно, это неплохой выход, — заметил я. — Не всем же быть магами. Профессор сделал это с согласия пациента?

— Разумеется, — кивнул Иван. — Тут к целителю не может быть никаких претензий. Пациент знал, на что идёт, и сам принял решение. Теперь он успешный лавочник, и от души благодарит своего спасителя.

Мы прошли длинным коридором и поднялись на второй этаж.

— Сегодня утром мы с Лизой были в магической кофейне Набиля, — сказал я. — Джинн рассказал нам любопытную историю.

Я передал Ивану рассказ Набиля о его путешествии в Лачангу и обряде примирения дара.

— Что ты об этом думаешь?

— Обряд, который подходит только магическим существам? — покачал головой Иван. — Это слишком рискованно. Не забывай, мы с тобой говорим про обычного мальчика.

— В этом мальчике несколько месяцев борются два стихийных дара, — напомнил я. — Он знает, что может погибнуть. Но при этом радуется жизни и даже научился играть в шахматы. Сам, без чужой помощи. Думаешь, у него не хватит сил стать магическим существом?

— А если из этого ничего не выйдет?

— Тогда ты применишь метод профессора Гроссмана. Сможешь сделать это?

— Смогу, — помолчав, ответил Иван.