Глава 7

— Как ты думаешь, кто этот пятый маг, который участвует в посвящении юного шамана? — шепотом спросила меня Лиза, пока мы шли по мозаичному полу Незримой библиотеки.

— Не знаю, — удивился я. — Давай считать. Библиус, Кирилл Алексеевич и мы с тобой — получается, четверо. Может, у парня плохо с арифметикой?

Юный шаман тем временем важно шагал впереди и не слышал наших перешёптываний.

Мы прошли мимо мозаики с изображением магического города джиннов Лачанги. По привычке я на секунду задержался и прикрыл глаза. Почти сразу картина ожила. Моего лица коснулся горячий сухой ветер пустыни, я услышал бесконечный шорох песка, пронзительные крики разносчиков воды на рыночной площади и стук молотков, с помощью которых искусные мастера-чеканщики украшали узорами медные кувшины.

Эти кувшины славились своими необычными свойствами. Чеканщики наносили на тонкие стенки сосудов не только узоры, но и магическое плетение, благодаря которому напиток внутри кувшина оставался холодным в любую жару.

— Как-нибудь мы с тобой выкроим парочку свободных деньков и отправимся в гости к Амиралю, — с улыбкой сказал я Лизе. — Ты обязательно должна попробовать лепёшки с мясом, которые готовят прямо на огне. Правда, они очень острые, но вкус такой, что язык проглотишь.

— Обязательно попробую, — отважно кивнула Лиза.

Ученик Акатоша привёл нас в круглый зал, где журчал фонтан и цвела Туманная роза. Тут мы и получили ответ на свой вопрос.

За накрытым столом, кроме Акатоша, Библиуса и Кирилла Алексеевича Стременного сидел капитан Фёдор Кораблёв.

Этому человеку выпала удивительная судьба. В молодости он учился на морехода и влюбился в девушку из княжеского рода Долгоруковых. Они поженились тайком от влиятельных родственников девушки.

Но глава рода Долгоруковых подстроил дело так, что Фёдора Кораблёва ложно обвинили в государственной измене и сослали на каторгу.

В ссылке Кораблёв пробыл шестнадцать лет. Служил матросом на судах, которые исследовали Северные моря, потом стал капитаном. Он знал, что в Столице у него растёт сын, но не имел возможности увидеться с ним или со своей женой.

Когда нашему роду понадобился капитан для экспедиции к Месту Силы, мой дед убедил императора вернуть Кораблёва из ссылки.

С моей помощью выяснилось, что обвинение против него было подстроено старым князем Долгоруковым. Пытаясь скрыть обман, Долгоруков даже применил тёмную магию, но Никита Михайлович взял его с поличным.

Старый князь был арестован и умер в казематах Петропавловской крепости, а у рода Долгоруковых появился новый глава. Долгоруковы винили меня в смерти старого князя, и между нашими родами разгорелась вражда.

Но самое главное — на севере у Кораблёва открылся магический дар. Он научился разговаривать с духами, стал шаманом. Духи помогали ему находить курс в тумане и предсказывали штормы.

А теперь дар привёл капитана в Незримую библиотеку.

— Я мог бы и догадаться, кого Агулук назвал пятым магом, — улыбнулся я. — Салют, господа!

— Рад видеть вас, Фёдор Иванович, — поздоровавшись со всеми, сказал я Кораблёву. — Как идёт подготовка к экспедиции?

— Все корабли уже спущены на воду, — довольно ответил Кораблёв. — Такелажники заканчивают с оснасткой. Одно-два проверочных плавания, и можно будет грузить припасы. Мы должны отправиться не позже середины лета.

— Почему так поздно? — удивился я. — Мне казалось, на север лучше отправляться весной.

— Так и есть, — рассмеялся капитан. — Вот только весна в Северных морях наступает не раньше июня, а в конце августа снова приходят холода. Так что мы должны обернуться за два месяца, иначе придётся зимовать во льдах.

— Не хотелось бы, — честно сказал я. — У меня другие планы на этот год, а я отправляюсь с вами.

— Вы решили сами возглавить экспедицию? — доброжелательно поинтересовался Кораблёв.

— Так уж вышло, — кивнул я. — Страж Магии попросил меня передать привет своему коллеге. Другому Стражу, который как раз охраняет Место Силы, которое нам предстоит разыскать. Но все капитанские полномочия остаются у вас — куда мне тягаться с вашим опытом.

— Я рад, что вы отправляетесь с нами, — просто ответил Кораблёв. — Так мне будет намного спокойнее. Да и духи стихий хорошо слушаются вас.

Духи стихий тоже должны были принять участие в экспедиции. На них лежала ответственность за то, чтобы ветер был попутным, волны не слишком бушевали, а паруса не покрывались ледяной коркой.

— Значит, ты заранее знал, что мы придём? — спросил я Библиуса.

Ничего удивительного в этом не было. В пределах Незримой библиотеки её хранитель всемогущ, и это совсем не преувеличение.

Меня удивило другое. Ещё полчаса тому назад я и сам не знал, что отправлюсь в Незримую библиотеку. А ведь ритуал к тому времени уже начался, ждали только нас с Лизой.

— Я не знал заранее, — покачал головой хранитель Незримой библиотеки. — Магия знала. Она привела сюда Акатоша и его ученика именно в то время, когда обряд мог исполниться. Акатош предлагал послать тебе зов, но я решил просто подождать. И вот вы здесь.

— Как обычно, я пришёл с вопросом, — улыбнулся я. — Но сейчас мне интересно, в чём заключается обряд посвящения в шаманы.

— Сначала я поделюсь с учеником частью своей магической силы, — ответил Акатош. — А потом он вызовет своего первого духа.

— Поделишься частью силы? — заинтересовался я. — А как?

— Это не сложно, было бы желание. Ну, и талант учителя, конечно.

— Не сомневаюсь, что такой талант у тебя есть, — улыбнулся я.

Услышав мои слова, Агулук с гордостью посмотрел на своего учителя. Он хотел что-то сказать, но Акатош строго взглянул на него, и Агулук прикусил язык.

— Ученику нужно больше слушать и меньше говорить, — как бы невзначай заметил Акатош. — Тогда его дар крепнет быстрее.

— Я запомню, учитель, — почтительно кивнул юный шаман.

— Я и не знал, что у тебя есть ученик, — усмехнулся я. — Раньше ты ничего не говорил о нём.

— Не говорил, потому что никто не должен знать о шамане до его рождения, — серьёзно ответил Акатош.

— До рождения? — удивился я. — Но этот вежливый юноша родился лет двенадцать или четырнадцать назад. точнее на глаз не определить.

— Тринадцать лет назад родился несмышлёный Агулук, — объяснил Акатош. — А шаману Агулуку рождение только предстоит. Оно произойдёт сегодня. Или не произойдёт, если духи будут против.

— А для чего тебе нужны ещё пять магов? — не унимался я. — Ты будешь делиться своей силой с учеником, а нам что делать?

— Вы будете свидетелями того, что я отдаю часть своей силы по доброй воле, — ответил Акатош. — Это очень важно. Иначе духи могут обвинить моего ученика в тёмной магии, а тёмный маг не должен становиться шаманом. Эта магия доступна только человеку, который чист сердцем.

— Вот, теперь я всё понял, — довольно кивнул я. — Если какой-нибудь дух здесь появится, мы с Елизаветой Фёдоровной дадим ему слово, что ты поделился силой добровольно.

Тут я заметил, что лицо Агулука огорчённо вытянулось, и торопливо поправился:

— Не «если», а «когда». Когда появится дух, мы подтвердим, что твой поступок был добровольным.

Мне очень не хотелось вселять в юного шамана сомнения. Именно они больше всего мешают магии, я хорошо это знал.

— Ты готов принять часть моей силы? — сурово спросил Акатош своего ученика.

Агулук зажмурился и решительно кивнул.

— Тогда принеси клятву, — потребовал шаман.

— Клянусь всегда хранить в чистоте своё сердце и помыслы, — торжественно произнёс Агулук. — Клянусь почитать духов и прислушиваться к их словам.

Вначале Агулук запнулся, но затем его голос окреп.

— Клянусь никогда не обращать свою силу против своего учителя.

Услышав эти слова, Фёдор Иванович Кораблёв довольно кивнул.

— Это важная часть клятвы, — тихонько объяснил он нам с Лизой. — Она защищает ученика от ошибки.

— Вот как? — удивился я. — Мне казалось, что это обещание защищает самого Акатоша.

— Нет, — покачал головой Кораблёв. — Если понадобится, шамана отлично защитят духи, да и сама магия вступится за него. И тогда жадного ученика можно только пожалеть. Эта клятва защитит Агулука от искушения завладеть уже знакомой силой. Он никогда не решится нарушить обещание, которое произнёс вслух в магическом пространстве, да ещё и в присутствии пятерых свидетелей.

— Вот оно что, — понял я.

— Клянусь сдержать своё обещание в любом мире, под любыми звёздами, — нараспев произнёс Агулук. — Пусть духи и маги будут свидетелями моего слова.

Он замолчал и глубоко вдохнул.

— Хорошо, — кивнул Акатош. — А теперь нам нужен огонь.

Библиус взмахом руки воплотил жаровню, затем щёлкнул пальцами, и в жаровне вспыхнуло пламя.

Акатош достал из складок меховой повязки небольшой кожаный пешочек, развязал его и бросил в огонь щепотку тёмного порошка.

Мы с интересом наблюдали за его действиями.

Порошок мгновенно сгорел. По круглому залу распространился лёгкий аромат благородного дерева с нотками смолы.

Акатош подошёл к ученику и положил ладонь ему на макушку.

— Я добровольно отдаю часть своей силы будущему шаману Агулуку, — отчётливо произнёс он. — Духи и маги, будьте свидетелями!

Мой магический дар негромко загудел, а по круглому залу прокатилась волна тепла. Я понял, что магия услышала слова Акатоша.

— Тебе осталось сделать последний шаг, — обратился Акатош к ученику. — Возьми бубен и призови своего первого духа.

— Возьми мой, на счастье, — предложил Агулуку Кораблёв и протянул ему бубен, туго обтянутый выделанной оленьей кожей и деревянную колотушку.

Агулук растерянно взглянул на учителя.

— Это хороший подарок и хорошая примета, — кивнул Акатош. — Бери.

Агулук с поклоном принял бубен.

— Благодарю тебя, великий маг, — почтительно сказал он Кораблёву.

Затем осторожно провёл смуглыми пальцами по тугой коже. Ударил колотушкой, и бубен отозвался грозным густым гулом:

— Бум-м!

Агулук монотонно бил в бубен, нараспев повторяя заклинания на неизвестном древнем языке. Ритм проникал в тело, мой магический дар отзывался на него. Чуть повернув голову, я заметил, что Лиза прикрыла глаза и погрузилась в транс. Кораблёв постукивал пальцами по столу, Библиус кивал, Акатош мерно кивал.

Лёгкие волны магии мерно накатывали на меня под завораживающий рокот бубна и снова отступали. И вдруг я почувствовал, что рядом с фонтаном магия пульсирует по-другому. Ритм отличался совсем немного, но я уловил это отличие. Как будто небольшой сгусток магической энергии жил своей собственной жизнью.

Я посмотрел в нужную сторону и увидел рядом с фонтаном прозрачный силуэт, похожий на призрака.

Ага! Кажется, один из духов явился на призыв Агулука.

Сначала я от души порадовался за парнишку — для него вызов первого духа был серьёзным испытанием. И только потом удивился тому, что вижу духа.

А дух постепенно сгущался и становился всё больше похож на обычного человека. Тут я удивился ещё больше — где-то я определённо видел эту лысину, густую бороду, нос картошкой и хитрый прищур умных глаз.

— Смотри, призрак появился, — шепнул я Лизе.

— Где? — удивилась Лиза, широко раскрыв глаза.

— Да вот же он, видишь. Слушай, я точно его где-то видел.

Явившийся по зову шамана дух сгустился ещё больше.

— Ага, вижу! — радостно воскликнула Лиза. — Слушай, а почему он так одет?

— Наверное, это очень древний дух, — предположил я. — Кажется, такую одежду и сандалии на кожаных ремешках носили древние греки.

Именно одежда и помогла мне вспомнить.

Точно! Мраморный бюст этого человека стоял в коридоре Императорского магического лицея, где я учился. Он стоял прямо возле кабинета директора. И человек точно так же хитро щурился, как будто выжидал подходящий момент, чтобы задать какой-нибудь каверзный вопрос.

— Это же Сократ, — неожиданно громко сказал я. — Наш молодой шаман призвал дух Сократа.

Бубен растерянно смолк — моё восклицание прервало транс Агулука.

Но дух древнего философа никуда не исчез. Наоборот, он окончательно потерял прозрачность и превратился в обычного человека.

Сократ поправил свою странную одежду — кажется, она называлась гиматием. Затем обвёл взглядом стеллажи с книгами, доброжелательно посмотрел на нас и поднял руку в приветственном жесте:

— Хайре, уважаемые! Как же приятно снова оказаться здесь.