Глава 2.

Глава 2.

В полутемной комнате наступила та тишина, которая рождает чудовищные мысли. Были слышны только треск свечей и шепот Марданы, которая что-то говорила новорожденному, закутывая его в принесенные из королевских покоев Сариной пеленки, которые были приготовлены для рождения наследника короля. Месяц назад Сарине удалось завоевать доверие Аваленсии, которая взяла ее в свою свиту.

Сарина и Орнелиус ничего еще не успели сказать, как в коридоре раздались быстрые торопливые шаги, потом кто-то нервно застучал в дверь комнаты. Сарина подошла к ней, приоткрыла дверь так, чтобы никто не увидел кровать и тело дочери.

- Госпожа, прошу, скажите, лекарь Орнелиус у Вас? – раздался из-за двери перепуганный голос личной служанки королевы. – У Ее величества начались роды.

К двери поспешил Орнелиус, вышел в коридор, закрыл за собой дверь, чтобы служанка не проникла в комнату. Никто не должен узнать, что его дочь здесь и недавно родила. Завтра он что-нибудь придумает, как быть с ее телом.

- Я здесь. Скажите госпоже, что буду у нее через минуту. Пусть пока приготовят горячую воду, чистые простыни.

Служанка побежала обратно к комнатам королевы, а Орнелиус обернулся на Мардану, которая уже запеленала мальчика, и убирала свои испачканные вещи в корзину, в которой носила все необходимое ей для работы, в том числе запасные чистые фартуки, чепцы, нарукавники. Он подошел к Мардине, забрал у нее корзину, потом под молчаливым удивленным взглядом женщины положил в нее новорожденного, прикрыл сверху пеленкой.

- Сарина, быстро одевайся и подходи к покоям королевы, - приказал он жене.

- Что вы собираетесь делать? – с испугом спросила Мардана.

- Тебя это не должно волновать, - резко ответил Орнелиус. – Ты примешь роды, остальное не твое дело. Все, идем, - потом обернулся к Сарине, которая уже стала лихорадочно искать свое платье. – А ты не задерживайся.

Потом Орнелиус быстро привел себя в порядок и, неся в руках корзинку с новорожденным, поспешил в комнаты королевы, Мардана семенила за ним, задыхалась от быстрого шага. Она была слишком стара, чтобы бежать по коридорам дворца.

- Мардана, думаю, ты помнишь, чем должна мне? – на ходу тихим голосом спросил Орнелиус. Говорить громче было опасно, во дворце в каждом коридоре могли быть лишние «уши». – Только благодаря мне ты не оказалась на виселице. Поэтому ты будешь молчать обо всем, что сегодня произошло и еще случится.

Она не ответила, только резко вздохнула и кивнула головой. Слова лекаря были для нее приговором. Два года назад она, принимая роды у одной из знатных дам, допустила ошибку, и ребенок умер. Тогда Орнелиус прикрыл ее, сказав роженице, что ребенок уже родился мертвым по воле богов, тем самым спас Мардану от виселицы, но и взял ее на такой крючок, с которого она уже не могла соскочить. С того времени она выполняла его поручения, которые не всегда были богоугодными – помогала знатным женщинам прервать неудобную беременность (почти всегда не от мужа), за что церковь обычно сжигала на кострах повитух и лекарей вместе с той, кто решала отказаться от ребенка. За это лекарь делился с ней полученными золотыми, что позволило Мардане купить себе небольшой домик недалеко от королевского дворца, о котором она мечтала всю свою жизнь.

Они дошли до покоев королевы, в которых толпились перепуганные и взволнованные служанки и придворные дамы.

- Быстро, все разошлись, уйдите отсюда, не мешайте, - прикрикнул на них Орнелиус, входя в комнату, освещенную множественными свечами. – За королем послали? Ему надо срочно сообщить, что его жена рожает.

- Нет, господин лекарь, - испуганно ответила одна из служанок. – Мы все так напугались, когда королеве стало плохо и она упала замертво.

- Ты что такое говоришь, - шикнула на нее другая служанка. – Она просто упала без чувств. Королева жива.

- Так, - снова повысил голос Орнелиус, чтобы его все услышали, - прошу уйти из покоев королевы. Ты, - он показал пальцем на молоденькую служанку, которая стояла у самой двери, - принеси горячую воду и чистые простыни. Остальные все вон. Вы будете только мешать.

Когда в комнате остались только Орнелиус и Мардана, последняя поспешила к королеве, которая уже пришла в себя и смотрела на нее перепуганными глазами.

- Ваше величество, успокойтесь, все будет хорошо, - проговорила Мардана, гладя королеву по руке, которая с силой сжимала простыни. – Я повитуха, меня зовут Мардана. А это королевский лекарь, господин Орнелиус. Вы его знаете. Мы сделаем все, чтобы Ваш сын, наследник короля родился здоровым.

Королева только кивнула головой и закричала от боли, выгибаясь в спине.

Орнелиус поставил корзинку с ребенком дочери на пол у чайного столика, стоящий в углу комнату возле окна, на котором стал стелить принесенные служанкой простыни, пеленки, поставил таз с водой. В одну из таких пеленок, вышитых королевскими символами, сейчас был завернут младенец, который совсем недавно родился на свет в другой комнате дворца. Он лежал так тихо, прикрытый пеленками, что никто из слуг даже не увидел и не услышал его.

Мардана достала из корзинки чистые белоснежный фартук и нарукавники, вернулась к королеве, помогая ей разрешиться от бремени. Орнелиус стоял рядом и наблюдал за каждым ее движением. Он был рад, что короля нет во дворце. Вчера утром Тобасиас спрашивал у Орнелиуса, когда ожидать день родов, и лекарь ответил, что у короля есть еще две недели. Тогда Тобасиас отправился со своими людьми в свои охотничьи угодья, чтобы провести там время, отдохнуть от королевских забот. И если за ним сейчас кто-то отправится в ночь, то короля следует ждать только на следующий день ближе к вечеру. Надо успеть до возвращения короля, поэтому Орнелиус молил всех богов, чтобы они помогли королеве родить быстро.

Когда в комнату заглянула Сарина, Орнелиус приказал ей встать у дверей и никого не пускать в покои королевы.

Роды у королевы были тяжелыми, но быстрыми. Еще не занялся рассвет, а на свет появился мальчик – со смуглой, как у матери кожей, темными длинными волосами. Мардана приняла младенца и отнесла его на столик, стала его обмывать. К ее удивлению, ребенок был не такой уж большой, как положено быть новорожденному. Она ничего не успела сказать Орнелиусу, как тот вдруг вскрикнул и сказал, что королева рожает второго. Мардана быстро завернула ребенка в пеленки, уложила на диванчик, стоящий рядом со столиком, и поспешила к королеве. Через несколько минут на свет появился второй мальчик.

- Второй сын, - проговорила Мардана, показывая его матери, которая без сил лежала на постели и с трудом понимала происходящее.

Она отнесла ребенка к столу, стала обмывать и осматривать младенца, который взял черты своего отца. Орнелиус в это время осматривал королеву, которая лежала без чувств. Опасности для ее жизни не было. Он оставил королеву и подошел к Мардане.

- Господин лекарь, второй сын очень слабый, боюсь, что у него мало шансов.

Повитуха печально покачала головой. Сколько раз она видела такое и каждый раз ее сердце замирало в болезненном спазме. Вот если бы у нее была хоть капля целительской магии, как у ее бабки, тогда бы она попробовала что-то сделать. А так у нее есть только знания и опыт повитухи.

- Делай свое дело и не говори ничего, - нервно проговорил Орнелиус.

Мардана запеленала ребенка и положила рядом со старшим братом. Дети были словно от разных родителей, совершенно не похожи, как день и ночь. Лекарь достал из корзины своего внука и положил рядом с ними. Младший брат и внук лекаря были похожи, как близнецы-братья. В это время к ним подошла Сарина, всмотрелась в лица детей, потом взяла старшего брата и положила в корзину Марданы, накрыла его пеленками.

- Ты сейчас унесешь этого ребенка из дворца и избавишься от него, - приказал Орнелиус таким голосом, что у Марданы по спине побежал холодный пот. – Если вздумаешь хоть кому-то рассказать, что здесь произошло, ты знаешь, что тебя ожидает.

Она снова промолчала и только судорожно кивнула головой. Она стянула с себя окровавленные фартук и нарукавники и положила их поверх пеленки, которой был накрыт старший сын короля.

- Сарина, проводи госпожу повитуху до выхода из дворца, потом возвращайся сюда. Мне будет нужна твоя помощь.

- Я быстро, - ответила ему женщина, потом посмотрела на повитуху, которая стояла бледнее простыни. – А ты иди за мной и никому не слова. Я потом приду к тебе, проверю. И только попробуй не избавиться от этого ребенка, ты пожалеешь, если ослушаешься.

Женщины вышли из комнаты, а лекарь переложил детей в колыбель, которую приготовили еще месяц назад для наследника, потом вернулся к королеве. Она по-прежнему была без сознания. Он осмотрел ее, послушал стук ее сердца, удовлетворенно кивнул головой. Потом вызвал служанок и приказал навести порядок на постели королевы. Через полчаса она уже лежала вымытая, причесанная, переодетая и на чистых простынях.

За окном начинался день. Королева продолжала спать тяжелым тревожным сном, обессиленная после родов. Орнелиус еще дал ей свою настойку, чтобы она не проснулась до приезда короля. Дети были накормлены кормилицей, которая вот уже неделю жила во дворце. Орнелиус и Сарина ни на шаг не отходили от младенцев, отгоняя от них всех любопытных. Они не говорили между собой, но прекрасно понимали взгляды друг друга. Они знали, что ждет младшего брата и кто станет будущим королем.

***

В полдень раздались шум, крики, поднялась суета – вернулся король, который сразу же помчался во дворец, когда гонец привез ему новость о том, что у королевы начались роды, чуть не загнал коня. Тобасиас вбежал в покои королевы, увидел лекаря, придворную даму, смутно знакомую ему, которую видел в свите своей покойной матушки. Аваленсия спала на своей огромной кровати. Он хотел дотронуться до нее.

- Ваше величество, прошу, дайте королеве покоя. Ей пришлось много потрудиться, - раздался голос лекаря, который склонил голову перед своим королем. – Она спит и это хорошо. Она должна набраться сил, чтобы встретить Вас достойно.

- Где сын? – спросил Тобасиас, понижая голос.

- У Вас два сына, Ваше величество, - также тихо ответил Орнелиус, чтобы его не услышали те, кто стоял за дверью покоев.

- Два? – лицо короля нахмурилось. Он увидел, как лекарь направился к колыбели, откинул полог и поспешил к нему. – Два сына. Кто из них старший?

- Вот этот, - лекарь указал на одного из младенцев, который при появлении короля сморщил личико и открыл мутные синие глаза.

Второй брат лежал тихо.

- Что со вторым? – спросил Орнелиус.

- Он очень слаб. Уважаемая повитуха Мардана сообщила, что он не жилец. Я полностью согласен с ней, Ваше величество. Вы можете сами убедиться. Пусть оба ребенка слабые, но младший…, - он печально покачал головой.

- Орнелиус, ты знаешь, почему в королевской семье не должно быть двух наследников.

Голос короля звучал глухо, но жестко.

- Да, Ваше величество, - лекарь склонил голову. – Я храню Вашу семейную тайну, как свою. Никто об этом не знает, даже моя жена.

Он лукавил, он рассказал об этом Сарине и именно поэтому сейчас рядом с сыном короля лежал их внук. Их объединенная обида на короля стала прорастать объединенной местью.

Тобасиас кивнул головой, в его груди бились два чувства – ему было страшно принимать решение о младшем сыне, но и оставлять его в живых он не мог, слишком хорошо он усвоил урок из своей жизни.

***

Со своим младшим братом Адейром, который был младше на год, Тобасиас постоянно воевал. Они с детства знали, что вся родовая сила и магия достанется старшему сыну, который займет трон после смерти отца. Младший же будет его тенью, никогда не получит то, что положено старшему. Их и воспитывали по-разному – Тобасиаса отец, как будущего короля, а Адейра матушка, как младшего любимого сыночка. Брат рос изнеженным, капризным, избалованным и каким-то слишком озлобленным. Однажды, когда Тобасиасу исполнилось одиннадцать, он подслушал ссору между родителей, в ходе которой отец крикнул, что младший не должен был родиться, а уж если родился, то должен был умереть. Мать тогда долго плакала. После этого любопытный Тобасиас стал выяснять, почему его брат не должен был родиться и нашел старое придание, согласно которому Боги наделили первого Правителя своими дарами в день его коронования, завещав, что следующим королем должен стать старший сын королевской четы, рожденный в браке, одобренном богами в Храме, которому перейдет вся сила и магия рода. Когда принцу исполнится двадцать пять лет, если до этого времени старый король продолжал править, на его голову будет возложен малый королевский венец, который признает право принца на трон. Младшие сыновья не получали ничего. В истории было много случаев, когда младшие сыновья покушались на жизнь старшего брата, но в итоге погибали сами от божественного наказания. Поэтому, давним предком Тобасиаса был издан указ о том, что в королевской семье должен быть только один сын-наследник, хранимый богами.

Узнав об этом, Тобасиас подошел к своему отцу и прямо спросил у него, правда ли это и почему тогда родился Адейр. Тот долго молчал, но потом тяжело вздохнул и сказал, что мать не позволила убить своего сына, обещала воспитать его достойным членом королевской семьи. А через месяц младший брат пытался убить его. И тогда Тобасиас увидел, что значит «Божественное наказание», когда его брат просто упал замертво и никто из лекарей не смог помочь ему. Мать тогда слегла от горя и долго болела, а потом на несколько лет удалилась в монастырь Женских слез. Вернулась оттуда, когда Тобасиасу исполнилось пятнадцать, смирилась с тем, что пошла против воли предков и ее любимый сын нарушил заповедь богов, за что поплатился собственной жизнью.

И вот теперь он смотрел на своих сыновей и его сердце разрывалось от боли и необходимости принять решение.

- Ваше величество, поверьте, что младший ребенок не жилец, - наконец тихо произнес лекарь.

- Делай, что должен, - тяжело кивнул король, взял на руки старшего сына и отошел к окну, чтобы разглядеть его лицо.

Мальчик не плакал, только смотрел на него своими мутными синими глазами. Сомнения не было, это его сын, тем более что фамильный артефакт, который указывал родство, переливался красным цветом. Правда, он ожидал, что свечение будет более ярким, но не стал придавать этому значения.

***

Королева пришла в себя только к вечеру. Она открыла глаза и увидела возле себя мужа, который сидел в большом кресле возле постели и держал на руках их ребенка. Женщина улыбнулась, наблюдая за этой картиной. Сколько лет она не могла зачать для мужа наследника, и вот наконец их долгожданные дети. Дети!

- Тобас, а где второй сын? – она с испугом приподнялась на постели. – Где мой второй мальчик?

- Дорогая, ты родила одного сына, - тихо, но с нажимом произнес король.

- Нет, Тобас, я родила двоих. Прошу, не обманывай меня, скажи, где мой сын?

Мужчина долго вглядывался в лицо женщины. Он мог продолжать настаивать, что ребенок был один, но она смотрела на него такими глазами, что он невольно поморщился от ее взгляда. Тобасиас тяжело вздохнул.

- Я не хотел тебя расстраивать, но наш сын умер через час после того, как появился на свет. Лекарь ничего не смог поделать, боги забрали душу нашего сына в небесные чертоги.

Она откинулась на подушку и закрыла глаза.

- Любимая, прошу, не надо плакать. Мы должны стойко перенести эту утрату, тем более что у нас есть сын. Как бы ты хотела назвать его?

Королева долго молчала, потом открыла глаза, снова приподнялась на постели, протянула руки к ребенку. Мужчина осторожно положил его на колени жены. Она взяла маленький сверток, прижала к своей груди.

- Я бы хотела назвать его Гелред, что значит на языке моего народа «Золотой».

Тобасиас улыбнулся одним уголком губ. Он был готов на любую уступку, лишь бы королева не устроила ему истерику из-за смерти второго ребенка. И незаметно для женщины, он выдохнул, полагая, что самое сложное позади. Но вдруг Аваленсия внимательно всмотрелась в лицо сына, потом протянула его королю.

- Унеси его. Это не мой сын. Где мой сын, мой ребенок, которого я родила? Где он?

В ее голосе начала звенеть боль и отчаяние.

- Любимая, это наш сын. Вот, смотри, - король показал на свой артефакт родства, который при прикосновении к ребенку засветился красным светом. – Вот видишь, это мой сын. Твой и мой сын.

- Нет, это не мой ребенок!

Она начала кричать и требовать вернуть ее сына. В комнате появился лекарь, который поспешил к женщине, которая металась по постели и кричала.

- Что с ней? – спросил король.

- Ваше величество, это иногда бывает у только что родивших женщин. Горячка, вызванная родами. К тому же она потеряла одного из детей. Она успокоится, надо просто дать ей время. Я сейчас дам ей успокоительные капли, она заснет. Утром уже все будет хорошо.

В груди Орнелиуса рождался страх, что их обман вылезет наружу. Он старался держать себя в руках, что удавалось ему с трудом. Он налил в кубок воды, накапал туда из склянки какое-то зелье и заставил королеву выпить. Через несколько минут она затихла и вновь погрузилась в сон.

- Скажи, это долго будет продолжаться? – спросил король, имея ввиду состояние истерики.

- Не знаю, Ваше величество. Иногда оно не проходит годами. Вы же помните случай графини Элирры, которая выкинула своего ребенка, посчитав его исчадием ада. И дама Аллия тоже отказалась от ребенка, когда ей принесли младенца кормить. Ее муж сам потом воспитывал дочь.

Король кивнул головой, соглашаясь со словами лекаря. Орнелиус постарался незаметно выдохнуть, опасность со стороны короля миновала. И он решился.

- Ваше величество, прошу меня простить, - получив кивок головы короля, который разрешил говорить, продолжил. – Я думаю, что Вам надо рассказать тайну королевской семьи, чтобы Ее величество спокойнее перенесла смерть второго сына и не желала родить позднее еще одного.

Тобасиас внимательно с прищуром, от которого у Орнелиуса остановилось дыхание, посмотрел на лекаря.

- Думаю, что ты прав, - он поднялся с места, отнес ребенка к колыбели, положил туда. – Пусть пока сыном займутся кормилица и няньки, а ты займись состоянием королевы.

Король вышел из комнаты, а Орнелиус устало опустился на диванчик у окна. Только сейчас он понял, как устал за эти сутки и что у них с Сариной получилась их месть. Осталось только убедить королеву, что она ошибается. У него есть нужные настойки дурман-травы, он будет поить ее какое-то время, пока она не перестанет истерить и примет ребенка своим.