Глава 14

Меньшов прикрыл глаза: то ли отдыхал, то ли раздумывал. Аверин не стал ему мешать. Ему тоже нужно было привести в порядок мысли.

Что-то в истории не сходилось. Детали не хотели складываться между собой. Вот, например, Матвей. События с талисманом Инессы отодвинули паренька на второй план. Но забывать о нем нельзя. Какую роль играет в запутанной истории Матвей? Зачем он придумал историю про нападение? Что искал у себя в комнате? Как с этим связаны его друзья?

Словно бы прочитав мысли Аверина, старый колдун открыл глаза.

– Матвей… – медленно проговорил он. – Вы должны рассказать мне о мальчике. Видите ли, его судьба мне небезразлична. Что известно о его падении?

Появилась Диана с большой коричневой керамической чашкой. За ней с нарочито серьезным и гордым видом шествовал Кузя, неся в руках пузатую стеклянную кружку. Приблизившись, он вручил ее хозяину и замер рядом. Владимир тоже вышел из кухни, обошел кресло и встал за спиной у Аверина. Диана, с поклоном передав чашку Меньшову, тоже встала у своего хозяина за левым плечом. И от Аверина не укрылось, что дивы обменялись многозначительными взглядами.

Теперь в странную игру Владимира и Кузи включилась еще и Диана?

– Сядь на диван, Кузя, – велел Аверин, решив разрушить патетическую сцену, устроенную дивами. И повернулся к Меньшову. Скрывать смысла не было – главное старый колдун уже знал.

– Мы выяснили, что парнишка придумал историю с нападением от начала и до конца.

– Вы уверены? – Меньшов подался вперед.

– Да, – подтвердил Аверин и велел: – Владимир, доложи, что ты установил.

Меньшов слушал дива очень внимательно, время от времени поднося ко рту чашку с молоком, и тогда его лицо нарочито морщилось: всем своим видом старый колдун пытался продемонстрировать Диане свое недовольство напитком. Но Диана и бровью не вела.

– Очевидно, Матвей выпрыгнул сам, – проговорил он, когда Владимир закончил рассказ. – Но для чего? Этим он лишь больше осложнил свое положение.

– Вероятно, – согласился Аверин, – разве что он пытается таким образом отвести от себя подозрения. Чтобы мы поверили в существование некоего преступника, желающего его убить.

– Да, но проблема в том, что преступник существует, – покачал головой Меньшов, – как минимум существует див. А значит, его кто-то вызвал, и он точно был в моем доме и подложил мне талисман Инессы. И Матвей отправить дива ко мне домой никак не мог, ведь он под наблюдением. И если разговор с Татьяной на языке жестов Иннокентий слышать не мог, то уж дива, которому отдают приказ, он бы точно почувствовал.

– Матвей мог отправить дива утром, еще до прыжка. И дать точные инструкции, когда и где нужно оставить талисман.

– Да, возможно… но маловероятно. Ваш Кузьма нашел талисман быстро и легко. И Диана, и дивы, подчиняющиеся ей, искали талисман повсюду. И если он оставался на территории Академии, его необходимо было спрятать как минимум в надежный серебряный футляр для хранения небезопасных артефактов, с наложенными заклятиями. Иначе Диана и ее подручные учуяли бы его. Див, пробравшийся ко мне в дом, сильно рисковал, когда нес талисман. Если бы он напоролся на патруль…

– Так, получается, талисман всё время после похищения держали в футляре? Див не мог вскрыть футляр, поэтому преступник отдал талисман диву, только когда убедился, что ни в доме, ни в его окрестностях никого нет?

– Скорее всего. Так что сильно сомневаюсь, что это сделал Матвей. И уж тем более не он нашел способ подчинить волю Ивана Григорьевича и отправить его в хранилище. Он даже не чародей.

– Да, – согласился Аверин. – У колдунов есть свои техники. Не так давно я лично деактивировал заклятие, подчинявшее человека почти как дива. Правда, память при этом жертва не теряла, и создала это заклинание очень опытная колдунья, а не шестнадцатилетний студент. И, кстати, у Матвея есть подружка-чародейка.

– И она тоже студентка… – Меньшов нахмурился, – а что за заклятие? Не расскажете?

– Расскажу, но позже. Заклинание создано в ските, поэтому сильно сомневаюсь, что его могли применить в Академии. Кстати, у меня есть еще один важный вопрос. Мог ли ректор в одиночку открыть Хранилище? Учитывая сложность процедуры и необходимость ассистентов? На чем преступник строил свой расчет?

Меньшов, слегка поколебавшись, ответил:

– Думаю, мог. У Ивана Григорьевича была очень сильная воля. Такие колдуны, как он, – редкость даже по меркам Академии. Возраст и даже самочувствие для проявления силы не помеха. А вот то, что он находился под заклятием, подавляющим волю, сыграло в планах преступника роковую роль. Одной крови в качестве ключа просто не хватило. Поэтому я уверен, что план этот придумал и осуществил чародей. Даже опытный чародей может не знать нюансов колдовских заклятий. И не рассчитать силу, с которой нужно было воздействовать на замок Хранилища, чтобы открыть его.

– Да, воля колдуна действительно значит очень много. Заклинания чародеев действуют совсем по другому принципу. И вы правы, Матвей не мог организовать такое преступление. Но он определенно что-то знает. Я сомневаюсь, что он устроил спектакль, только чтобы не ехать домой. И вы должны мне рассказать всё, что вам известно про его обстоятельства. Олег Соколов «пожелал смерти» отцу Матвея. Из-за этого случилась дуэль. Так в чем дело? Господин Светлов бьет Матвея? Или жену?

– Так… – протянул Меньшов и принялся массировать виски, – так… – снова проговорил он и поднял взгляд на Аверина, – похоже, я знаю, что случилось. И, к сожалению, в этом виноват я.

– Вы? – Аверин вскинул брови. – Я весь внимание.

– Давайте прогуляемся наверх, в мой кабинет. – Меньшов протянул руку, и Диана помогла ему встать.

– Вы сможете подняться по лестнице? – озабоченно уточнил Аверин.

– Это мой дом, – отрезал Меньшов, – уж до собственного кабинета я пока дойти в состоянии.

И, действительно, без видимых усилий он зашагал по ступеням.

Оказавшись в кабинете, он остановился.

– А вот теперь, если вам нетрудно, я вынужден просить вас о помощи, – он вытащил из кармана ключ и протянул Аверину. – Вы не могли бы открыть сейф?

Аверин взял ключ, опустился на пол на одно колено и, щелкнув замком, откинул тяжелую крышку.

Содержимое сейфа оказалось весьма примечательным. Несколько пачек купюр достоинством по сто и пятьдесят рублей, две коробки, одна с золотыми червонцами, а вторая с серебряными рублями. В одном из отделений хранились весьма дорогие часы. В соседнем лежала инкрустированная изумрудами табакерка, а рядом с ней – массивный золотой перстень с фамильным гербом. Под перстнем находился белый конверт. Меньшов указал на него.

– Достаньте, пожалуйста, этот конверт. Возможно, в нем разгадка странного поведения Матвея.

Аверин взял бумагу и поднялся. Конверт оказался не заклеен, и колдун вытащил из него сложенный вдвое лист с синими печатями.

– Что это?

– Как вы сами видите, закладная, – вздохнул Меньшов, – на особняк Светловых в Москве. Единственная недвижимость, принадлежащая отцу Матвея и его семье.

– И… что же она делает у вас? – нахмурился Аверин и, еще раз бросив взгляд на сейф, внезапно всё понял. Он вспомнил, о чем предупреждал Владимир перед началом вечера.

– Так это всё… ваши, так сказать, «боевые трофеи»?

Старый колдун усмехнулся и развел руками:

– Грешен, не буду отрицать. Не могу себе отказать в удовольствии иногда посетить Московское собрание и сыграть партейку-другую.

– И… в одной из таких «партеек» господин Светлов проиграл вам свой дом?

– Да, именно. Не далее как в прошлую субботу. Вы не представляете, на что способны люди в угаре азарта. Вот, посмотрите сами, в основном в сейфе обычные вещи, которые часто оказываются на кону, когда у игрока заканчиваются наличные деньги. Но чего только не бывает. Однажды у одного знаменитого оперного певца, не буду называть его имени, я выиграл сольный концерт на дому. И он приехал и исполнил несколько своих самых известных арий, да так, что соседи потом мне еще неделю намекали, чтобы я не слушал свой патефон настолько громко.

Меньшов тихонько рассмеялся старым воспоминаниям, а Аверин, бросив хмурый взгляд на трофеи, спросил:

– И что же вы делаете с этим… богатством? Сдаете в ломбард?

– Да что вы, право слово, не делайте из меня злодея. Это личные вещи, многие из них дороги своим хозяевам. Я храню их в сейфе, пока игроки не смогут выкупить проигранное или отыграть обратно.

– А эта бумага… – Аверин с легкой брезгливостью поднял листок двумя пальцами, – что вы с ней будете делать теперь? Ведь хозяин дома точно не сможет его выкупить. А господин Светлов-старший умер, и тоже не в силах ничего за нее дать.

Лицо Меньшова потемнело. В глазах мелькнули гневные огоньки.

– Вы… плохого обо мне мнения, Гермес Аркадьевич, – мрачно проговорил старый колдун, – как вам в голову пришло, что я способен лишить семью крыши над головой? Или требовать выкуп у своего друга и начальника? Это же не часы и не табакерка!

– Тем не менее, – Аверин холодно встретил его взгляд, – мне претит способ зарабатывать деньги подобным образом. Вы ведь… профессионал, Алексей Витальевич?

Меньшов криво усмехнулся:

– Вы хотели сказать «шулер»? Нет, хотя мне часто приходилось им притворяться во время многочисленных заданий. Я действительно профессиональный игрок, у меня разработана целая система для выигрыша. Кроме того, у меня фотографическая память. Это очень помогает в игре, особенно если колода не новая и на рубашке остаются заломы или потертости. И я действительно не брезговал… такого рода заработком, неплохая прибавка к жалованью. Но это было давно. У меня, знаете ли, никогда не было ни поместья, ни собственного жилья. Даже та квартира, в которой я жил несколько лет в молодости и которую наверняка отлично помнит Владимир, на Невском, принадлежала моему другу и вашему отцу.

– Отцу? – удивился Аверин. – Квартира в особняке Энгельгардта? Вы жили там? Эта квартира перешла мне по наследству. Именно ее я продал, чтобы купить свой дом.

– Вот видите, – усмешка Меньшова стала шире, – а мне по наследству перешли только долги и полусгнивший домишко у черта на куличиках. С продажи которого даже эти долги не удалось покрыть. Но оставим это, думаю, стоит вернуться к истории с домом Светловых.

– Да, вы правы. Если я необоснованно заподозрил вас в нехороших намерениях, прошу простить меня.

– Не стоит извиняться. Выслушайте меня сначала. Не помню, говорил я вам или нет, но Николай Иванович Светлов, сын Ивана Григорьевича, очень азартный игрок. В его жизни из-за этого было много некрасивых историй, даже растрата казенных денег, в результате дорога на государственную службу ему теперь заказана. Но не суть. Я не играю с больными азартом людьми, и с пьяными не играю. Но в этот раз обстоятельства сложились так, что мне пришлось. Когда в субботу я пришел в Собрание, Николай Иванович уже был подшофе и, похоже, успел проиграться, потому что подошел ко мне и попытался попросить денег в долг. Я, само собой, отказал ему. И от остальных, к кому он подходил, он тоже, по всей видимости, получил отказ. Поэтому, пребывая в расстроенных чувствах, он вскоре хлопнул дверью. Однако спустя минут сорок вернулся, еще более пьяный и с бумагой в руках. С ней и сел за игральный стол. Я сразу заподозрил неладное. И подойдя, убедился, что не ошибся. Николай Иванович успел не только посетить какой-то из окрестных кабаков, но и попал на прием к не слишком щепетильному нотариусу, который помог ему составить и подписать закладную.

– И вы… решили выиграть ее, пока этого не сделал кто-то другой? – понял Аверин.

– Именно, – подтвердил Меньшов, – это не составило большого труда, ведь севшие с ним играть и сами были не слишком трезвы. Кто же в здравом уме и твердой памяти делает и принимает такие ставки во время приятельской игры? Да еще и среди своих, в Собрании? Конечно, я выиграл. И что вы думаете? Николай Иванович подошел и попытался как-то решить вопрос? Нет, он раскричался, перевернул стул и направился к бару заливать свое горе. И даже не попытался связаться ни со мной, ни со своим отцом после. А закладную я тем же вечером отнес Ивану Григорьевичу, чтобы он решил, что делать с этой бумагой.

– И что он решил?

– Велел оставить ее у себя. Он сказал, что «хочет преподать сыну урок». На самом деле, я думаю, он просто не хотел, чтобы Николай Иванович все-таки проиграл дом кому-то в подпольном казино, оставив свою жену и Матвея на улице.

– Ну и история… – задумчиво произнес Аверин, – нарочно не придумаешь. Похоже, Матвей узнал о проигрыше и рассказал своим друзьям. Неудивительно, что Олег Соколов отозвался об отце Матвея нелицеприятно. Это полностью объясняет и дуэль, и неприязнь Матвея к вам. И даже могло бы объяснить попытку убить вас. Ведь тогда вы не сможете воспользоваться своим трофеем. Но зачем Матвею убивать своего деда?

Меньшов пожал плечами:

– Не представляю. Тем более убивать меня бесполезно, всё мое имущество перейдет к Евгении. Ее он тоже попытался бы убить? Не сходится, сильно не сходится. Да и похитить талисман из сейфа Ивана Григорьевича Матвей никак не мог. Ни один див, тем более вызванный студентом, до него бы не добрался. Нет, талисман вынул из сейфа сам Иван Григорьевич и отдал убийце.

– Под заклятием?

– Да, – Меньшов кивнул, – а Матвей… вот что я думаю. Он понятия не имеет, кто убийца, и никого не видел. Просто я настолько, по его мнению, подхожу на роль подозреваемого, что он решил обвинить меня. Из мести, а может, и правда искренне уверен, что я обокрал его семью и убил его деда. И не хочет дать мне выйти сухим из воды.

«Он очень хитрый и подлый», – вспомнил Аверин слова Матвея. Да, версия Меньшова действительно выглядела правдоподобной. Но это только отдаляло следствие от поиска преступника.

– Что же… может, и так. Но зачем ему такой сложный розыгрыш с нападением?

– Я не знаю… – развел руками Меньшов, – всё выглядит донельзя странно. И действительно, многое из того, что делал убийца, кажется делом рук студента. Но остальное – делами взрослого, опытного и очень осведомленного человека.

– Кукловод, – внезапно вырвалось у Аверина.

– Что? – нахмурился Меньшов.

– Кукловод. Я не о заклинании. Хотя и о нем тоже. Что, если трое студентов всё же замешаны в убийстве? Вот только действуют они не сами, а под чьим-то руководством?

– …Кто-то взрослый и опытный… скорее всего, из преподавательского состава… – Меньшов поднял палец вверх и широко раскрыл глаза, как будто его осенила какая-то догадка.

– Так, – Аверин принялся прохаживаться по комнате, сложив руки за спиной, – допустим, и убийство, и покушения – дело рук Матвея и его друзей, одному ему никак не справиться. А руководит ими тот, кто сумел применить заклятие подчинения на ректора Светлова. Тогда есть два варианта. Он или управляет подростками при помощи этого же заклинания, но тогда Матвей и остальные не могут ничего об этом помнить. Или как-то по-другому принуждает их к сотрудничеству. При помощи денег, угроз или, например, шантажа.

– Да, довольно правдоподобная версия, – согласился Меньшов. – Матвей был зол на меня и деда, и за внушительную сумму, позволяющую ему доучиться и обеспечить семью, мог согласиться сотрудничать. Хотя он неплохой парень, не думаю, что дело в деньгах. Скорее всего, его запугали. Может быть, защиты он просил совершенно искренне и инсценировка убийства – лишь способ ее получить. Он может бояться, что его действительно убьют.

– Да, тем более если он знает преступника и помогал с организацией убийства деда. Например, вызывал дива и отдавал ему приказы. Если «кукловод» – чародей, он не мог сам этого сделать. И дать инструкции колдуну под заклятием тоже не сможет: вызов – слишком сложная процедура, требующая принимать решения в процессе, типичные инструкции для нее не подходят. Но контролировать всё преступник не может, студенты делают глупости и совершают ошибки.

Меньшов, подумав немного, проговорил:

– Надо разговорить Матвея. Но ни мне, ни вам он не признается. Меня он ненавидит, а вы для него человек, который посадит его в тюрьму. Парень будет запираться до последнего. Полагаю, отец рассказал ему о своем проигрыше.

– А вы думали, он будет молчать?

– Признаться, именно так я и думал, даже был уверен. Николай Иванович… как бы так выразиться, любит пускать дела на самотек. Скорее всего, он надеялся, что ректор сжалится хотя бы над внуком и выкупит у меня эту чертову закладную. Вот и не звонил, и не приезжал, чтобы не раздражать отца лишний раз. Но сейчас я думаю, что он мог рассказать о деле Матвею специально, чтобы накрутить сына, и тот пошел бы просить о выкупе Ивана Григорьевича. Возможно, кстати, Матвей именно об этом и хотел поговорить с дедом после экзамена. В таком случае, к убийству он может быть и непричастен. И верна как раз моя версия о том, что Матвей всеми силами старается вывести меня на чистую воду, и для этого даже изобразил нападение на себя.

– И задерживать его я смысла не вижу… – задумчиво проговорил Аверин, – даже если он подчиняется преступнику, лучше оставить мелкого участника банды на свободе, чтобы не вспугнуть и поймать крупную рыбу.

– К тому же если юноша не виновен и подумать о его будущем…

Меньшов не договорил, но Аверин его прекрасно понял. С таким пятном на репутации колдуну не видать госслужбы, а значит, на дальнейшей учебе Матвея можно ставить крест. Что же, не стоит принимать поспешных решений.

– Он и так под круглосуточным наблюдением, которое сам же себе и выпросил. Так что, вы правы, скорее всего, он действительно кого-то боится. И в чем-то замешан.

Аверин перевел взгляд на Кузю. На протяжении всего разговора див ёрзал и подпрыгивал на месте, но рта не раскрывал. Очень на него не похоже.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросил Аверин.

– Ага! Ну наконец-то вы заметили! – Кузя многозначительно покосился на Владимира. – Я хочу кое-что предложить!

Так вот почему Кузя всё время молчал. Владимир запретил ему встревать в разговор колдунов. И Кузя послушался. Происходили поистине удивительные перемены.

– Да, говори, – подбодрил дива Аверин.

– Я хочу попробовать! Притвориться студентом и втереться в доверие к Матвею и его друзьям, как к тем дивопоклонникам. В прошлый раз у меня отлично получилось. И сколько всего важного я узнал, и быстро!

Аверин нахмурился:

– А то, что в тот раз ты чуть не погиб, ты не забыл, случайно?

– Но не погиб же! И людей спас. А помните те колья во дворе? Если бы не я… ну… то есть и вы тоже, конечно… Так вот, Распутин с армией могли вылезти гораздо раньше. И что бы тогда было?

– Распутин? – Меньшов удивленно посмотрел на Аверина. – Если я правильно понял, ваш див говорит о том случае с Григором, демоном на Крестовском острове. История преинтереснейшая, я читал о ней всё, что нашел, и Инессу расспросил во всех подробностях. Неужели там был замешан Распутин?

– Если вы помните, на заднем дворе дома, захваченного демоном, находился алатырь с кольями для жертв. Сейчас мы предполагаем, что Григор был одним из эмиссаров Распутина. И хотел призвать его или его армию.

– Ну и ну! – На лице Меньшова неожиданно появилось преувеличенно восхищенное выражение. – Так, выходит, ты, Кузьма, предотвратил настоящую катастрофу? И спас не только Петербург? Как тебе это удалось? Ты притворился человеком?

А Аверин увидел, что восторги старого колдуна возымели свое действие: Кузя просто раздулся от гордости.

– Ага, – важно подтвердил он. И с победным видом посмотрел на Владимира. – Пока Управление никак не могло напасть на след. Я сделал вид, что пью с этими дивопоклонниками пиво, обзывал полицейских, даже загремел в участок. Они поверили, что я свой, и отвезли в тот дом…

– …Где тебя чуть не сожрали. И меня заодно.

– Ну, Гермес Аркадьевич, – заканючил Кузя, – здесь же студенты Академии, они меня точно не съедят!

Аверин вздохнул:

– Ты правильно заметил, это студенты Академии, а не анархисты. К ним на улице с бутылкой пива не подойдешь.

– Ну-у… у них же бывают выходные, у людей целых два выходных в неделю. Студенты наверняка ходят в кино, в кафе, в парк на карусели. Я могу с ними где-нибудь там познакомиться. Тем более вам же… уезжать надо. И вы, – он замялся на миг, – …ну, туда, куда собираетесь, меня не берете. Я бы как раз тут…

Див посмотрел на Меньшова в поисках поддержки:

– Вы же студентов в город отпускаете? Так?

– Так, – подтвердил Меньшов, – но, видишь ли, Кузьма, Матвей не скоро отправится в город.

– Да, именно, – подтвердил Аверин, – поэтому твоя идея…

– …Может сработать, – поднял палец Меньшов, – но только, как правильно заметил Гермес Аркадьевич, не в таком виде и при должной подготовке.

– Хм, – сказал Аверин, даже не стараясь скрыть скептицизм, – как можно подготовить дива к внедрению под прикрытием к колдунам?

Меньшов улыбнулся:

– Владимир много раз успешно изображал человека, даже аристократа. А один раз ему довелось играть роль колдуна, и никто ничего не заподозрил. Ваш див тоже весьма талантлив.

И снова это маслянистое выражение, но на Кузю оно однозначно действовало. Див сиял как медный пятак.

– Вы предлагаете, чтобы Кузя изобразил студента? – спросил Аверин, уже понимая, куда клонит Меньшов.

– Именно.

– И где же этот «студент» был раньше? В шестнадцать лет в Академию не поступают.

– В Коимбре. – Меньшов улыбнулся. – У нашей Академии, как вам известно, давние дружеские отношения с Академией Коимбры. И уже пятнадцать лет существует практика обмена студентами. Так мы готовим будущих дипломатов и… Впрочем, не важно. Наши молодые колдуны и чародеи из числа успевающих учатся год или два в Коимбре, а их юные сеньоры и сеньориты – у нас. Сейчас в Академии Коимбры двое наших учеников. А у нас, по счастливому стечению обстоятельств, в настоящее время нет ни одного португальца или испанца. Юная чародейка уехала домой как раз перед самым вторжением.

– Кузя не слишком-то похож на португальца. Но это мелочи по сравнению с тем, что ему придется выдавать себя за колдуна, и не в каком-нибудь ресторане или на приеме, а в Академии. Первое же практическое занятие сведет на нет любую конспирацию.

Улыбка Меньшова стала шире.

– Первую неделю после прибытия иностранный студент не допускается к практическим занятиям. Он готовится к зачету. Ведь в разных странах довольно сильно отличаются колдовские знаки, заклинания и защитные амулеты, например, вместо алатыря европейцы используют пентакль. Можно сколько угодно спорить о преимуществах и недостатках тех или иных символов, но без зачета к практике студента не допустят. Неделя дается на то, чтобы освоиться и повторить выученное. И только после этого студент сдает допуск. Так что у Кузьмы будет неделя на оперативную работу. Вот только… видел ли его кто-то в человеческой форме?

– Не видел! Студенты точно нет! – воскликнул Кузя.

Было хорошо заметно, что идея, обильно сдобренная лестью Меньшова, захватила Кузю с головой. Старый колдун действительно знал подход к дивам и сразу понял, на какую наживку можно поймать Кузю.

Бывший разведчик тоже сиял. Возможно, все годы, что он провел в Академии, ему не хватало расследований и тайных операций. Или дело в другом?

– Еще немного, и я начну подозревать, что вы специально затеяли всю эту историю, чтобы отвлечься от рутины, – сказал Аверин как будто бы в шутку.

И, немного помолчав, добавил:

– Однако идея в целом неплохая. Кузя умеет подружиться, по-моему, с кем угодно. А мне действительно необходимо будет отлучиться по важному государственному делу. Скоро должен прибыть следователь Лучков, хозяин Феофана, дива, что охраняет сейчас Матвея. Ему я формально передам дело на время своего отсутствия. И его придется посвятить в подробности операции, Феофан узнает Кузю сразу же, как увидит.

– Ничего не имею против. Вадим Лучков был очень ответственным и неглупым парнем. Думаю, и сейчас мало что изменилось.

– Вы помните всех своих студентов? – поднял брови Аверин.

– Конечно, мою память до сих пор часто сравнивают с памятью дивов. Хотя некоторых, конечно, помню и знаю намного лучше остальных. Вот, к примеру, Сергея Мончинского, я с ним занимался дополнительно. Ну и вас, разумеется.

– Благодаря моему отцу, я полагаю?

– И это тоже. Но вы и сами во время учебы выделялись среди других учеников. Хотя, не обижайтесь, до Аркадия Аверина вам по части проделок было очень далеко.

– Даже спорить не буду, – Аверин усмехнулся. – А что мы будем делать с внешностью Кузи? Чародейством дива не изменишь. И язык. Помню, нам преподавали португальский, а сейчас студенты наверняка учат его с гораздо большим рвением, учитывая практику обмена. Но Кузя его не знает.

Меньшов еще раз тщательно оглядел дива.

– Ничего особенно менять не нужно. Даже стричь вашего Кузьму не будем, у студентов Коимбры в моде такие лохмы. Но придется их покрасить в черный и слегка завить. Добавить загара при помощи профессионального грима. И линзы. Темные контактные линзы. Они прикроют главную примету нашего агента.

– Темные контактные линзы? Никогда о таких не слышал.

– Это потому, что вы не следите за новинками. Ничего, Гермес Аркадьевич, скоро вы по долгу службы ознакомитесь со многими важными приспособлениями. Я вот до сих пор поддерживаю дружеские отношения с некоторыми… бывшими коллегами, и в курсе разнообразнейших интересных изобретений, сильно облегчающих жизнь нашему брату.

– Итак, грим, краска, линзы. И Кузю надо отправить в Коимбру. Некоторые из студентов там учились, как я понимаю. Не хотелось бы попасть впросак.

– Конечно. Я как раз сегодня собирался отправлять гонцов во все Академии с печальной вестью. О смерти ректора Академии не принято сообщать по телефону.

– Вы предлагаете отправить Кузю в качестве гонца в Коимбру?

– Да. Я напишу письмо дону Криштиану, в подробности, конечно, вдаваться не буду, ни про убийство, ни про расследование Коимбре знать незачем. А его дива попрошу организовать срочное обучение Кузьмы языку и основным элементам культуры. И показать Академию и город, чтобы он мог выдать себя за студента, который действительно учится в Португалии. Кузьма, сколько тебе потребуется, чтобы освоить всё необходимое?

– Я никогда не пробовал учить языки… – замялся Кузя.

Тогда Меньшов, скрестив на груди руки, едва заметно улыбнулся и произнес:

– Владимир, напомни, сколько времени требовалось тебе.

– Если поглотить носителя языка, можно разговаривать сразу, – див повторил жест старого колдуна и в упор посмотрел на него.

– Спасибо, я знаю, – выдохнул Меньшов и опустил руки, всем своим видом показывая, что шутку оценил. – А если никого не жрать?

– Для того чтобы выучить немецкий, я поглотил трех пленных офицеров Вермахта. Но итальянский я учил уже в Германии, на чтение учебников мне понадобилось восемнадцать часов, и еще десять – на языковую практику.

– И после этого ты начал свободно говорить? – с надеждой спросил Кузя.

– Да.

– Отлично!

– А сколько времени можно будет оставаться в Коимбре? – уточнил Аверин.

– Смотрите, – Меньшов начал загибать пальцы, – у Кузьмы будет сегодняшняя ночь, завтрашний день и следующая ночь. Послезавтра он должен появиться тут в облике студента.

– Меня больше беспокоит, как он будет общаться с колдунами, – нахмурился Аверин. – Он даже имя свое назвать не сможет, у португальцев нет имени Кузьма. Любой прямой вопрос разрушит всю маскировку.

– Имя – это не проблема. Разведка давно нашла решение. Вы просто временно переименуете своего дива, ведь Кузьма – это далеко не первое его имя, верно? Имя дает хозяин, у самих дивов нет никаких имен. А в остальном нужно будет подготовить максимально обтекаемые и уклончивые ответы. Я займусь легендой. И поработаем над акцентом. По-русски Кузьма должен говорить с португальским акцентом.

Аверин покосился на Владимира:

– Теперь я понимаю, где тебя научили так виртуозно толковать и обходить приказы.

Владимир едва заметно склонил голову:

– Алексей Витальевич многому меня научил, хозяин.

И Аверин вдруг понял, что в присутствии старого разведчика Владимир весьма преувеличенно демонстрирует свою дисциплину и исполнительность. Для того ли, чтобы показать, что давние уроки прежнего хозяина не прошли даром? Или же, наоборот, чтобы Меньшов видел, насколько силен нынешний хозяин и как хорошо контролирует своих дивов? Даже Кузя попал под воспитательные меры. И судя по тому, что решил подчиниться, поддерживает Владимира.

– Да ну, не страшно… – Кузя между тем беспечно махнул рукой, – уж с вопросами колдунов я по ходу дела как-нибудь разберусь. Выкручусь, первый раз, что ли?

– Нет, – одернул его Владимир. – Когда вернешься из Коимбры, твою легенду тщательно проверят. И допросит тебя колдун.

– Я позабочусь об этом, если позволите, – сказал Меньшов.

– Уверен, это лучший вариант, – согласился Аверин. – Что же, не будем терять времени. Что Кузе нужно подготовить перед отправлением в Коимбру?

– Пока я буду составлять письмо ректорам Академий, ему стоит начать знакомиться с языком и историей Португалии. Диана, подай мне мой блокнот и ручку. Я напишу записку Петровичу, чтобы он выдал Кузьме необходимые книги и, поскольку дело касается безопасности Академии, не рассказывал об этом даже своему хозяину.

Диана бесшумно скользнула за стол, отодвинула ящик и тут же протянула хозяину блокнот и ручку.

– Эх, – нарочито посетовал Аверин, – скоротать вечерок за приятной беседой, чаем и картами у нас не вышло.

– Ничего, – успокоил его Меньшов, – как наденем наручники на этого Кукловода – обязательно устроим дружеские посиделки. Я расскажу вам много интересного про вашего отца. Только запаситесь серебряными рублями. Вам их понадобится много. Теперь же предлагаю вернуться в гостиную.

Они вышли в коридор, Меньшов, шедший впереди, уже взялся рукой за перила, но внезапно замер в странной напряженной позе. Блокнот выпал из его пальцев.

– Алексей Витальевич? – Аверин рванулся к проректору, но Владимир его опередил. Старый колдун повернулся к диву. Лицо его покрывали красные пятна, крупные капли пота выступили на лбу.

– Зря я перед тобой хорохорился, а, Владимир? – улыбнулся он какой-то кривоватой улыбкой. Фраза прозвучала невнятно, как будто язык плохо слушался своего хозяина. Рука, сжимавшая перила, задрожала, вторую Меньшов рывком вскинул вверх и прижал к груди, скомкав пальцами рубашку. Было похоже, что он пытается разорвать ворот. Внезапно прекратив бесплодные попытки, старый колдун судорожно вздрогнул всем телом и начал медленно заваливаться набок.

Но не упал. Владимир подхватил его и, опустившись на одно колено, крепко сжал обмякшее тело колдуна, устроив его голову у себя на плече. Аверин наклонился посмотреть, дышит ли Меньшов, но тут же отпрянул: Владимир глухо зарычал, обнажив весьма внушительные клыки. Кузя тут же оказался рядом, но Аверин удержал его за руку: рычал Владимир вовсе не на хозяина. Диана замерла в шаге от них. По ее лицу снова поползли полосы, зрачки стали вертикальными. Клыков она не выпустила, но губы сжались в тонкую нить и словно бы приклеились к зубам.

– Отойди, – глухим гортанным голосом проскрипела она.

– Нет, – рыкнул в ответ Владимир, – этот колдун находится под юрисдикцией Управления.

– В его памяти важный код и множество других секретов Академии. Проректор еще не выбран, поэтому хозяин – единственный, кто владеет информацией. Если он умрет, код бесследно исчезнет. При такой угрозе я должна поглотить колдуна.

Однако Владимир не сдвинулся с места, лишь его зрачки начали светиться.

События, произошедшие на площади во время коронации, яркими картинками пронеслись в памяти Аверина. В тот раз Иннокентий с подобной же целью сохранения важной информации хотел сожрать самого Владимира. Что движет дивом сейчас? Желание защитить интересы Управления и сохранить старые служебные секреты, которые может узнать Диана, а значит, и Академия? Или Владимир пытается дать шанс своему прежнему хозяину? Ведь в прошлый раз шанс дали ему самому.

Аверин шагнул между Владимиром и Дианой и посмотрел наставнице прямо в глаза, собирая в кулак всю волю.

– Никто не тронет Алексея Меньшова, ясно? Он поправится. Кузя, лети в госпиталь за врачом. Диана, и ты, Владимир, если из-за старой связи чувствуешь такую возможность, – делитесь силой.

Диана не обязана подчиняться ни одному колдуну в Империи, кроме своего хозяина. Поэтому Аверин, ожидая ее реакции, на всякий случай сжал пальцы, чтобы при необходимости быстро призвать Плеть.

Кузя исчез, а Владимир без лишних разговоров положил руку старого колдуна себе на голову. Диана в нерешительности замерла на пороге.