Эпилог

С той памятной битвы прошло уже немало времени. Шелеста я оплакала, но жизнь, пусть даже и в мертвом мире, не стоит на месте. Ифит жестоко наказал всех участников заговора. Удивительно, что его самого только усыпили. Тем более что организм светлейшего справился с ядом значительно быстрее, чем предполагалось. Я так поняла, убийство ифита для ледяных табу. На Кэллесе завязано слишком много энергетических линий, дающих ледяным возможность жить в демоническом мире.

Подданные светлейшего так и продолжали меня недолюбливать, но будь иначе, это были бы не ледяные, а какой-то другой народ. Да и взаимное у нас это чувство антипатии.

Однако можно сказать, что я была принята в их холодные ряды. Одолев тех, кто по идее был мне не по силам, а после, продемонстрировав уровень физических и магических возможностей, свойственный не демонам, а скорее самим ледяным, мы с демоницей сумели добиться чего-то вроде уважения. А может просто ледяные, наконец, смирились, поняв, что от меня им не избавиться. Или их впечатлили старики, которые до сих пор, ковыляют среди своих собратьев — Кэллес в наказание запретил им самоубийство, приказав дожидаться естественной смерти. Он может. И в итоге у ледяного словно вечно молодого внешне народа, появились первые пенсионеры, обливаемые презрением собратьями, за постигшую их неудачу.

В коридорах нам с Ари кивали, тем самым обозначая, что эта хвостатая демоница для них существую, и что-то возможно значит. Сторонники так вообще, не гнушались склониться, возвысив тем самым мой статус чуть ли не до супруги ифита, хотя таковой я не являлась.

С Кэллесом у нас в последствие был долгий разговор. Первым пунктом он хотел узнать, была ли я в курсе о заговоре, на что я честно ответила, о предчувствиях, и поселившийся во мне мании преследования. Получила не слишком серьезную взбучку, и выдвинутое требование сообщать даже о каких-то малейших подозрениях. Формально я согласилась, хотя продолжаю считать, что такому существу, как ифит нужно говорить только тогда, когда имеются прямые и веские доказательства, при этом будучи уверенной, что тебя последующая волна репрессий не коснется. Второй пункт — откуда во мне появилась новая, ранее не учтенная сила. Тут пришлось не то что врать, ложь Кэллес бы сразу почувствовал, но сильно урезать информацию. Ледяные уже давно установили, что со временем лорды и леди усиливаются, благодаря чему могут попытаться когда-нибудь сместить старого властелина. Сила Мглы подпитывает своих лучших демонов. В моей версии предположила, что меня тоже так подпитали. Только единовременно. Почему?

Может, я нравлюсь этому миру, желающему подпитать своего ребенка в момент угрозы.

В общем, с Кэллесом и его вопросами я более или менее разобралась. И зажили мы довольно мирно и нескучно. Почему нескучно? С молчаливого попустительства ифита Ариса и Синокер устроили передел власти в доменах. Я лишь мысленно крутила пальцем у виска этой все-таки спевшейся в некоторых позициях парочке. Дракон терроризировал все домены кроме Арисиных. Ледяные, не вмешивались. Предоставили демонам самим решать данную проблему, поскольку у новой наглой зверушки неприкосновенный статус.

С дракошей, на удивление, демоны, даже с помощью совместных армий справиться не сумели. Да, не прост оказался Синокер. И хорошо, что он к нам с Ари лоялен. Даже более того. А земли Арисы дракон не покушался и не разорял. При этом точно знал где пролегают территориальные границы, и даже не трогал «наших» демонов, временно по каким-то делам находящихся вне зоны доменов. Как он это все распознает, для меня пока загадка. Так вот. У угнетенных есть выбор. Либо оставаться под крылом дракона, который в последнее время стал лютовать все меньше, либо, пойти под начало Гаты. Кэллес все-таки одобрил и разрешил подобные альянсы. Примкнувших «ко мне» доменов, становится все больше, поскольку и уровень жизни на территории Гаты, как теперь называются Арисины домены, в разы лучше. Но дракон, насколько я поняла, нисколько не против, увеличения моих земель за счет «его».

Меня радует то, что мире Мглы, там, где простираются наши с Арисой земли, увеличилась рождаемость. Не выход новых демонов из пещер, а именно появление демонят от пар. Эти существа от рождения могут расти и видоизменяться, постепенно вырисовывая свой облик, хотя и какие-то наследственные черты от родителей у них остаются. Я верю, что рожденные в этом мире, но не миром, не отбирают для этого у кого-то в другом мире тело, и не сжирают душу. А значит, возможно, когда-нибудь Мгле не нужно будет воровать чужое. Возрожденная из пепла, ни на что не похожая, пусть и кровожадная планета, с новой цивилизацией, постепенно развивается, и когда-нибудь наверняка по-настоящему оживет. Не может быть иначе с такими деятельными и сильными существами ее населяющими. Теперь у мира Мглы появился еще и дракон-хранитель. По рассказам ледяных, это могущественное существо, напрямую связанное с планетой. О драконах ходит много легенд, и неизвестно, что из них правда, а что нет.

Однако, думаю, рождение Синокера еще повлияет на этот мир. Как? Покажет лишь время.

Впрочем, как и появление Ледяного Солнца. Луринсатории. Предвестницы изменений.

Но пока Солнышко еще мелкая. И об этом тоже рано говорить. У нее еще вся жизнь впереди. Будет еще достаточно возможностей перекроить миры по собственному желанию. А пока у Лури намечается большое событие. Она уже достаточно поработала в отделе, у нее скоро день рождения и одновременно с ним — получение разрешения на путешествия по мирам.

Я по-хорошему завидовала девочке. В душе поселилась светлая грусть. Но за ледяную я была очень рада. Лури же мне опять устроила слезоразлив. Путешествовать она хотела только лишь в моей компании, и даже, чем ближе подходило день рождения, начала все чаще заговаривать об отказе от путешествий. Это то и с подвигло меня наконец вплотную заняться поиском решения наиболее волнующей меня проблемы.

От и до перерыла всю библиотеку ледяных на предмет способов попадания в другие миры. Оказывается, далеко не все существа, живущие в одном мире, без последствий могут перейти в другой. Попросту чужой мир их не примет. Факторов отторжения много.

В основном, по параметрам среды. Как, например пресноводная рыба, не сможет жить в морской воде. Миры отторгают чужое. В случае с сильными ледяными они это делают постепенно, с более слабыми — быстрее. Но итог один. Раньше или позже если упорствовать и пытаться остаться — все равно смерть. Есть особые касты существ — кочевников между мирами. Но и они никогда подолгу нигде не задерживаются, а пребывание в чужой среде для них возможно за счет того, что своего дома у них нет.

В моем случае все еще хуже. Я дитя мертвого мира. Противоположность всех основ живого. Противоестественное извращение над природой. Не пройдет и пары минут, моего появления в живом мире, и я умру.

Однако оказалась, что у любого существа есть шанс адаптироваться в любом мире.

Невероятно рискованный. Древнейший ритуал поклонения солнцу, как ни удивительно принадлежащий драконам. Сотни, а то и тысячи существ, которым довелось узнать об этом способе, и отважившиеся его испробовать, погибали. Только единицам удавалось его пройти.

Суть ритуала довольно просто. Приветствие нового дня. Встретить рассвет, открыв свою душу солнцу. Единственное обязательное необходимое условие — наличие крыльев. Это у меня имеется.

По преданиям, записанных со слов очевидцев, зрелище драконов в момент утреннего приветствия восходящего солнца — незабываемое, до небывалого величественное и волшебное. Тем, кому хоть раз удалось принять в себя первые лучи солнца так, как это делают драконы, будет открыт путь в любой мир, где есть солнце. Но попытка лишь одна.

И плата, за неудачу — смерть. Осмелившиеся в мгновение сгорали, словно мотыльки обжёгшиеся об горячее пламя.

Книгу, в которой описан ритуал, хранящуюся во внутреннем доме, и являющуюся, по сути, призраком настоящего фолианта, находящегося в библиотеке ледяных, Ари хотела уничтожить. И уничтожила. Но я уже знала каждую ее строчку назубок. Я бы давно решилась, но демоница умирать ни за что не хотела, тем более за столь не нужную ей цель. Пришлось поднять внутренний мятеж.

Самоустранилась. Когда Ари выталкивала меня из нашего дома, ничего не делала, и ничего не говорила. Я так жить, тем более, когда появился реальный шанс на нечто совершенно новое, не собираюсь. Ариса всегда знала ради чего я все еще живу.

Демоница не поддавалась. Мое необычное состояние заметил Кэллес. Начались расспросы. Ари не могла поддерживать с ним уже сложившееся общение. Выходило однобоко и неестественно. Я знаю, что то, на что я толкала свою вторую половинку, противоестественно ее сути. Демоны не склонны к суициду, а именно это я, по сути и требовала от нее. Она не верила, в крохотный шанс. Я, впрочем, тоже не особо. Смерть вероятнее. Но к смерти я готова. Прожив и так уже немалую по человеческими меркам жизнь, в перспективе у меня была вечность. Однако нужна ли мне такая вечность? Ариса добилась все чего желала, и даже больше. У нас с ней было множество смертельных схваток. Я всегда ей во всем помогала и поддерживала, не прося ничего взамен. И сейчас тот случай, когда я прошу. Ага, умереть.

Уговорила демоницу посоветоваться с Синокером. Мы описали дракону мою задумку.

Тот не то чтобы ее одобрил, тем более, что крылатая ехидна не разговаривает, но и что-то протестующее рычать не стал. По моей просьбе, мы вместе с Синокером потренировали ритуальные действия, описанные в книге. Выходило вроде хорошо, солнца здесь нет, поэтому наверняка не скажу. А еще дракон заставил испить своей крови. Арисе Син показался невероятно вкусным. Она довольно урчала, присосавшись к телу большого ящера. Еле-еле оттащил ее сам дракон. После такой кормежки, довольная, и будто опьяневшая, демоница неожиданно дала свое согласие на ритуал.

С Арисой договорилась. Осталось самое трудное. Убедить ифита.

— Гата, в последнее время ты сама не своя. Что-то случилось? — Кэллес как всегда холоден и невозмутим.

— Да, — решила сыграть ва-банк.

— И что же?

Долго выводить из себя ифита молчанием нельзя.

— Я чувствую, что настал мой срок. Мгла призывает обратно к себе. Пора готовиться к смерти.

— Ты говоришь чушь, Гата. Срок жизни демонов не ограничен. Вы не умираете от старости. Да даже для демона ты еще молода.

— Тем не менее, я уже чувствую зов. Свершено достаточно дел. Все цели достигнуты.

Настало время кардинальных изменений.

— Я запрещаю тебе умирать.

— Слушаюсь, Светлейший.

Кэллес не намерен был меня отпускать. По моей указке, Ариса нехотя, но отдалилась от дел. Я тоже больше не демонстрировала интереса ни к землям, ни к работе. Все больше отдалялась от всех, ограничивая общение и замыкаясь в себе. Лури очень переживала, но я не могла пока ее успокоить.

Ифит злился.

— Гата, твое поведение противоестественно. Прекрати изображать из себя тень. В устроенное тобой представление я не верю. Чего ты хочешь?

— Смерти?

— Нет.

Ладно, надо решаться.

— Я прошу об исполнении одного моего желания.

— Какого?

— Хочу увидеть рассветное солнце.

— То есть ты все-таки собираешься умереть? Первый же луч выжжет тебя. Тебя ждет очень болезненная смерть. При этом ты ничего не добьешься. Мне даже не понадобиться искать твою душу. Я тут же поймаю ее и заселю в новое тело.

Кэллес на мгновение задумался.

— В чем-то это могло бы стать решением. Хорошо. Ты готова отправиться прямо сейчас?

— Каким решением?

— Я подсажу твою душу в утробу готовящейся к родам ледяной. Ты будешь моей расы.

Хмыкнула.

— А если мальчик родиться?

— Не родиться. Об этом я позабочусь.

В моем случае вероятна двойня. Удивится же Кэллес, когда словит не одну, а две души.

— Чем светлейшего не устраивает демоническая раса?

— Так будет лучше.

То есть свои причины он объяснять не хочет. В принципе я и так догадываюсь почему.

— У меня ведь сейчас достаточный уровень силы, чтобы ты мог попытаться сделать меня своей женой.

— Нет. Сил достаточно не будет никогда. Я гораздо могущественнее любого существа.

Тем более ты другой расы. Шанс есть, но скорее всего ты все равно сойдешь с ума.

— Так по логике перед моей смертью можно попытаться. Просто чтобы знать.

— Сумасшествие — душевная болезнь. Я же хочу, чтобы твоя душа осталась здорова.

— Тело ледяной с моей душой будет иметь больший шанс для прохождения ритуала?

— Да. Хотя возможно я все равно его не проведу.

Можно ли подобную заботу о моей душе назвать любовью? Сколько у ифита было невест, с которыми он без сожаления провел ритуал? Хотя при этом на смерть моего тела и потерю памяти о прошлой жизни он согласился относительно легко. Впрочем, он же пока не знает, какой сюрприз его ожидает, в виде не одной, а двух душ.

— Я готова.

Кэллес прижал к себе. Очень долго и нежно целовал. Так, что я спустя какое-то время начала сомневаться, что мне действительно нужна вся эта моя затея.

— Гата, ты не передумала? Можно подождать с этим еще много столетий. Кто позаботится о твоих землях?

— Синокер. Да и другие найдутся.

— Дракон знает о твоем решении?

— Да.

— И что, одобрил.

Согласно кивнула.

— Странно. Не должен был бы. Ты что-то скрываешь от меня Гата?

Кэллесу лучше не врать никогда.

— Конечно.

Ифит хмыкнул.

— В том числе и о своем желании умереть? Все ведь не так просто? Ты хочешь сбежать от меня?

— Не хочу, — я говорила правду. С присутствием в своей жизни ифита я давно смирилась, и даже более того. Получала, чуть ли не извращенное удовольствие. Будь иначе, и я бы не стала его отвоевывать у той ледяной и называть своим. — Но да, все не так просто, и есть небольшой шанс, что я все-таки не умру.

— Даже так. Что же. Тогда… перемещаемся?

В данный момент мне трудно было это сказать, но все же.

— Да.

Мы оказались в красивейшем месте. На пике горы. Вокруг было темно, но демоническому зрению это не мешало. Воздух для меня оказался обжигающим и ядовитым. Задержала дыхание, из последних сил попросив Кэллеса.

— Отойди.

Исполнил, а я, без его поддержки, повалилась на землю. Где же солнце? Я ведь сейчас умру. Как больно. Тело словно сковал спазм.

Но вот предрассветные сумерки прорезали первые лучи солнца. Закричала от обжигающей боли. Ари ушла в сторону. Не ее бой. Это она умеет терпеть физическую боль, а не я. С трудом принимаю крылатую форму и приветственно раскрываю черные полотнища на встречу смертельному свету. Древние слова, произнесенные почти беззвучно, поскольку сил не осталось и горло саднит. Время будто замедляется, и у меня появляется возможность встретить встающее солнце и прочувствовать этот только просыпающийся мир. Демоны не плачут, но я плачу, потому что солнце настолько прекрасно, и я вновь все-таки смогла его увидеть, и смерть не будет напрасной.

Ощущаю, как свет буквально проникает в каждую клеточку, высвечивая мое тело и душу. Две души. Неожиданно для меня исчезает пространство. Я парю в золотом невероятно ярком мареве. Это момент истины. Ко мне вдруг приходит четкое понимание себя, и своей сущности. Смотрю на свое тело. Оно стало полупрозрачным, и мне отчетливо виден бьющийся в нем сгусток мглы. Ари. Я не слышу, но чувствую ее безмолвные крики боли. Здесь ей не место. Потерпи, сестренка. Я не дам тебя никому в обиду. Даже этому свету. Пусть это и будет стоить моей жизни.

Белые лучи прорезают золотое пространство, устремляясь ко мне. Я знаю для чего это.

Мгла в свое время полностью изменила структуру моего тела под себя, сделав его текучим и изменчивым. Теперь свет вносит свои коррективы. Иначе я не смогу существовать в его мирах.

Закрываюсь руками, стремясь прикрыть Арису, но для лучей это не является помехой.

Кричу: «Нет!». Дальше сознание тонет в боли, и я растворяюсь в горячем свете.

— Гата! Я знаю, ты уже очнулась. Как самочувствие?

Нехотя разлепляю глаза, щурясь от яркого света. Надо мной склонился Келлес. Первое что осознаю, это высокое голубое небо над нами, по которому плывут белые пушистые облака. Счастливо улыбаюсь.

— Я чувствую себя прекрасно, — ага, ведь я жива, и, кажется, добилась того, чего хотела.

— Странно. Твои глаза изменили цвет.

— Да? И какие они сейчас?

— Светло-голубые.

Задумалась.

— Ариса!

— Что? — недовольно буркнула где-то внутри меня демоница.

Счастливо засмеялась. Значит, жива. А во ифит смотрит на меня так, словно опасается за мое душевное здоровье. Ну и ладно.

— Поэкспериментируем? Возьми тело под контроль и спроси у Кэллеса насчет цвета своих глаз.

Поменялись с Арисой местами. Кажется, демоница тоже чувствует себя комфортно под солнцем.

— Светлейший, какой цвет глаз у меня сейчас?

— Ярко-красный, Гата. Что это значит?

А сейчас, цвет, скорее всего вновь сменился на голубой.

— Думаю, это значит то, что свет приняло меня. И что я вполне себе жива и здорова.

Решила подняться. Ифит помог. Обняв за талию, подняв вверх. При этом не отпустил, и это хорошо. Ноги словно ватные, и совсем не держат.

— Кэллес, я хочу сказать тебе спасибо. За то, что помог исполниться моей мечте. Что согласился дать мне возможность принять в себя солнце и посетить этот мир. За это я исполню твою мечту.

— Ты знаешь, о чем я мечтаю, Гата?

— О своей паре, о детях. Разве нет? Раскрой крылья.

— Нет, — сказано твердо и непреклонно. — Ты сойдешь с ума.

— Кэллес, пожалуйста. Дай мне попробовать. Все будет хорошо, я почти уверена.

С большим сомнением в глазах, явно медля, ифит все же явил свои крылья. Протягиваю к ним руки.

— Не надо. Ты и так моя пара. Пусть не будет детей, но будешь ты, такая, какая есть.

Здоровая и нормальная. Мне больше никто не нужен, — Кэллес серьезно смотрит мне в глаза. Понимаю, что это признание. Признание в любви, от которого сердце бьется быстрее и так и стремится выпорхнуть из груди. В той любви, на которую ледяные не способны.

Быстро дотрагиваюсь крыльев, чтобы Кэллес не передумал. И… никаких спецэффектов.

Вообще ничего. Как если бы я дотронулась до его руки. Ифит пристально смотрит на меня, пытаясь подметить любые изменения в моем настроении и поведении. На его лице все больше проявляется недоверие.

Усмехаюсь.

— Ну вот. Все нормально. Не стоило и волноваться.

— Этого не может быть. С ума сходили все. Иногда я сам экспериментировал, накачивая избранниц силой под завязку. Дело не в твоей силе. Она важна только отчасти. Как один из множества элементов. Ты должна была сойти с ума, — последнюю фразу Кэллес произнес, чеканя каждое слово, давая понять, что иначе быть действительно не могло. Но у меня есть объяснение.

— Возможно дело в том, что нельзя сойти с ума дважды.

— Я не понимаю тебя, Гата.

Там, в том золотом мареве, я неожиданно все четко для себя поняла и осознала, наконец, приняв истину.

— Я никогда и не была здорова. У меня раздвоение личности.

Не знаю, было ли так изначально или же души слились постепенно, сейчас это уже не важно. Главное это то, что с Ари мы действительно одно целое, и друг без друга уже не можем. Вот и получилась такая вот шизофрения. Я этого не понимала и не замечала.

Поэтому и Мгла и не подметила еще одну душу. Нечего было замечать.

— Значит раздвоение. Знаешь, тогда это многое объясняет в твоем поведении, — Кэллес улыбнулся, крепко обнимая и гладя по голове.

Фыркнула.

— Не сомневаюсь. И ставлю тебя в известность. Сейчас ты разговариваешь с Алисой.

Кстати где-то читала, что признание болезни — шаг к излечению.

Да, первый шаг к выздоровлению уже сделан. С течением времени мы с демоницой все меньше дистанцировались друг от друга, и думаю, когда-нибудь полностью станем единым целым. А может, и нет. Мне все равно. К вечной собеседнице я тоже уже давно привыкла.

— А та, которая красноглазая и любит выпускать коготки — Ариса?

— Да.

— Нет, лучше Гата. Хочу услышать рассказ о том, как так получилось.

— Непременно. А ты отпустишь меня с Лури посмотреть миры?

— Да. Но только вместе со мной. Я и сам давно не путешествовал. Не хотел надолго тебя оставлять.

Приятно так. От слов Кэллеса хочется улыбаться.

— Тогда это получается свадебное путешествие. Солнышко будет очень рада.

Новая мысль заставила широко улыбнуться.

— Кэллес, а как думаешь, какие у нас получаться дети? Я, если честно, даже представить боюсь.

КОНЕЦ