Глава 20. Мужчина и женщина

К двенадцати ночи свадьба подошла к логическому завершению. Не для гостей, лишь для новобрачных. Старшее поколение осталось в тёплых залах замка, а молодое вышло проводить молодожёнов к машине новоиспечённого мужа. Перед этим несколько женщин отвели Регину в одну из женских комнат отдыха, предназначенных для тех лэри, кто решил немного передохнуть в одиночестве, или поболтать без лишних ушей. Лэри отвели её туда не просто так: они возложили на свои маленькие плечи, затянутые в дорогие ткани, миссию о посвящении молодой супруги в тайну первой брачной ночи. При этом у каждой «посвящённой» была своя версия «тайны». Например, пожилая лэри Изольда Дельт-гор — тётка Тристана — назидательно советовала лечь на кровать, приподнять рубаху до живота и ожидать. Надолго это обычно не затягивалось, а чтобы отвлечься от «таинства», можно мысленно петь или декламировать стихи. И желательно для первого раза взять с собой в постель деревянную ложку, чтобы закусить во время исполнения супружеского долга. Вот она в первую ночь ничего не взяла и раскричалась, а лэрнам подобное не по душе. Лэри Ольвия Нейрин-вар порекомендовала надеть красную кружевную сорочку и та-а-а-ак медленно её спустить по плечу и ниже, пока одежда не упадёт на пол. И главное — взгляд! В это время женщина должна смотреть в глаза мужчине, немного опустив голову, и слегка улыбаться. Если так делать, то муж никогда не охладеет и не уйдёт к любовнице!

— А что делать в первую брачную ночь? — поинтересовалась тогда Регина, понимая, что подвыпившая лэри делится совсем не теми «таинствами».

— Ничего не делать! — с пьяным весельем воскликнула Ольвия Нейрин-вар. — На то она и первая брачная ночь, чтоб супруг сам всё сделал!..

— Я смотрю, твоё настроение улучшилось после нашего последнего разговора, — произнёс Тристан, искоса взглянув на супругу, когда машина плавно скользнула по дороге прочь от Ниддел-ширра.

Регина с лёгким озорством улыбнулась и ответила как можно чопорней:

— Просто размышляю, какое именно наставление выбрать из тех, что мне посоветовали выполнить в первую брачную ночь.

Лэрн с весельем покосился на жену и с нарочитой серьёзностью уточнил:

— Неужели такой большой выбор?

— Если бы я хотела испробовать каждое наставление, то нам пришлось бы с дюжину раз разводиться и вновь играть свадьбы, — в тон ему ответила лэри.

— Полагаю, мой кошелёк смог бы выдержать подобное варварство ради возможности своими глазами увидеть разнообразие плодов женских фантазий.

— Даже тот, где нужно закусывать деревянную ложку и мысленно цитировать стихи? — Регина слегка повернулась, и теперь Тристан мог видеть её краем глаза: лицо серьёзное, но во взгляде пляшут смешинки.

— Нет, — решительно махнул лэрн головой, пытаясь сдерживать смех. — К таким плодам уже моя мужская фантазия определённо не готова.

— Жаль, — спокойно ответила Регина. — Я ведь как раз определилась со сборником стихов.

Тристан не выдержал и рассмеялся. Салон наполнился звонким приятным мужским смехом и тихим женским.

— Неужели из всех предложений не найдётся ни одного, которое можно использовать без негативного воздействия на мою психику? — весело вопросил лэрн, выкручивая руль.

Дорога с Тент-парк на Вейли-парк резко шла вправо: этот поворот словно был проклят — не раз машины заносило в сторону и происходили аварии. Но это был единственный поворот на Тихий квартал, иначе пришлось бы объезжать через Творческий район, а это добавочные пять — семь минут, потраченных на дорогу.

— Одно есть. Его мне дала лэри Тереза.

— О! Что же моя матушка посоветовала? — Тристан аж на сидении завозился от нетерпения.

— Посоветовала не нервничать, расслабиться и всецело довериться сыну, — серьёзно доложила Регина, улыбнулась и весело добавила: — Главное — дождаться и не уснуть!

Тристан остановил машину возле своего дома, выбрался первым, обошёл её и открыл дверь и подал руку молодой жене. Регина уверенно её приняла, но возле входных дверей замешкалась. Всего на секунду, но лэрн это почувствовал, остановился, повернулся и серьёзно произнёс:

— Регина, теперь это твой дом и ты в нём хозяйка. Ты можешь переделать его как захочешь, уволить и нанять других слуг, только Вильяма мне оставь. Трудно будет найти другого секретаря, который так хорошо наловчился подделывать мою подпись.

Шутка помогла. Регина слегка улыбнулась и уже уверенно шагнула вслед за супругом в свой новый дом.

Регина думала, что такому мужчине, как Тристан, смущение чуждо. Но сейчас её супруг явно смущался, хотя это было понятно лишь по покрасневшим ушам. Ещё лэрн закусил нижнюю губу, растерянно взглянул на неё, словно мальчишка, который на день рождения получил куклу вместо набора солдатиков, и произнёс:

— Я им подобный приказ не отдавал.

Он отвернулся и тем же растерянным взглядом оглядел комнату, словно пытался найти подтверждение тому, что это всё же его спальня, а не чужая, куда они попали по ошибке.

Обычно после свадьбы новобрачную к первой брачной ночи готовили служанки. Они должны были помочь снять платье и переодеть в ночную сорочку, после чего девушке полагалось дожидаться супруга. Тристан, напротив, приказал служанкам их не ждать, лишь подготовить комнату, и они явно поняли это по-своему. Капельки огней десятков толстых свечей освещали комнату загадочным пламенем. В воздухе витал сладковатый запах роз, ножки которых стояли в длинных вытянутых вазах на полу. Ворсистый персиковый ковёр и тёмно-зелёное покрывало на кровати устилали белые лепестки. На кофейном столике стояли в ведёрке со льдом бутылка шампанского и несколько хрустальных бокалов, продолговатая серебряная конфетница в форме шкатулки с разнообразными шоколадными конфетами и круглое блюдо, на котором аккуратной горкой возвышались всевозможные фрукты.

Так же быстро, как появилось, смущение спряталось под привычную маску веселья. Вновь посмотрев на супругу, на этот раз с озорством, Тристан воскликнул насмешливо:

— Это, наверное, взятка! Слуги заранее хотят подкупить новую хозяйку. Будем нарушать закон и возьмём взятку или останемся добропорядочными гражданами нашего славного королевства?

Лэрн улыбнулся, и Регина не смогла сдержать ответную улыбку.

— Я люблю шоколад.

— Я тоже. Надеюсь, он не станет причиной нашей первой супружеской ссоры, — они вновь улыбнулись друг другу. — Но для начала не мешало бы раздеться… — Тристан осёкся, кинул ещё один растерянный взгляд на лэри и быстро исправился: — В смысле, переодеться! Я от этого костюма порядком устал и последние пару часов только и думал о том, чтобы сменить его на более удобную рубашку и штаны!

Регина улыбнулась с пониманием и ответила:

— Я тоже хотела бы переодеться в более удобную одежду…

На этот раз осеклась лэри. Тристан со смесью восхищения и наслаждения смотрел, как на щеках девушки вспыхнул румянец смущения. Проследив за взглядом Регины, лэрн почувствовал, как у самого уши вспыхивают огнём. На кровати, в ореоле лепестков лежала белоснежная сорочка строгого фасона, но стоило представить в ней Регину…

— Я могу одолжить свои брюки и рубашку? — быстро произнёс мужчина.

— Благодарю, — мгновенно ответила лэри.

Тристан поспешно вышел из спальни и направился в гардеробную, мысленно ругая себя. Он смутился, словно юнец, который ни разу не видел женское тело! Перед Региной тоже было неудобно. Если его эта ситуация сильно смутила (что было немыслимо и сильно удивляла!), то как же ей было неловко? Тристан надеялся, что лэри не подумала, будто это была его идея и он таким образом намекал ей на более быстрое развитие их отношений. Хотя он был бы не против. Регина относилась к той категории женщин, на которую поначалу вовсе не обращаешь внимания, так как глазам не за что зацепиться. Но стоит остановить на ней взгляд, внимательно всмотреться в лицо и узнать ближе, как влечение, интерес и желание узнать о ней больше появляются в душе. Сейчас лэрн всматривался, узнавал, восхищался, дивился и желал большего. Не только в плане интимных отношений. Он хотел узнать, кто именно скрывается под именем Регина Аско-льд… точнее, Регина Дельт-гор.

Регина Дельт-гор… Его супруга лэри Регина Дельт-гор.

Мужчина улыбнулся сам себе.

Ей подходит его фамилия.

В гардеробной комнате Тристан быстро стянул с себя свадебный костюм, откинул его на пуфик и надел первые попавшиеся под руку домашние брюки и свободную рубашку. Затем замер, оглядел вещи, висящие на вешалках, не в силах выбрать одежду для жены. Стоило ему взять в руки рубашку и представить в ней Регину, как одежда летела на пуфик к свадебному костюму. На красную рубашку с кожаными полосками-вставками лэрн особенно долго смотрел. Красный цвет очень бы подошёл Регине, он сделал бы её румянец более ярким… Тристан был уже в шаге от того, чтобы спуститься на первый этаж, разбудить какую-нибудь служанку и потребовать у неё женское платье, но задушил в зародыше этот малодушный порыв, схватил чёрные штаны и вышел из гардеробной. Через несколько минут вернулся и сдернул с вешалки ещё синий халат.

Регина, казалось, всё это время стояла на месте, но Тристан заметил краем глаза, что ночная рубашка с кровати исчезла.

— Прошу, — протянул лэрн девушке одежду. — Всё чистое, не волнуйся.

Девушка взяла одежду, прижала к груди и замешкалась.

— Тристан, — щёки лэри вновь заалели, а взгляд потупился, — я не смогу сама снять платье.

— Повернись! — мужчина хотел попросить мягко, но из-за резкости и внезапно охрипшего голоса получился грубый приказ. Лэрн попытался извиниться, но Регина уже послушно повернулась к нему спиной, с одной стороны, удивив, с другой — доставив довольство мужскому эго. Несколько секунд Тристан нежился в этом мужском чувстве власти, а вот Регина изумилась: она подчинилась мужчине! Тело повиновалось само, и лишь затем в душе шевельнулся протест. Девушка закрыла глаза и сильней прижала чужую одежду к груди. В душе появлялись странные, непонятные, чуждые для неё чувства. Но почему не было страха? Почему она не боялась повернуться к нему спиной? Почему не противилась и повиновалась? Регина столько делала и ещё сделает для свободы, а тут так легко и просто исполняет приказ мужчины.

«Успокойся! — одёрнула себе лэри. — Тебе просто нужно помочь снять платье, и сейчас эту помощь может оказать только Тристан. Ты это понимаешь, поэтому повернулась к нему. Не нужно придавать этому большое значение!»

Тристан сделал шаг вперёд и оказался возле Регины. Собрал её волосы и перекинул через правое плечо, словно случайно провёл по шее, вызвав у девушки приятные мурашки, пробежавшие вслед за тёплыми пальцами. У Регины была длинная тонкая шея, небольшие острые плечи и с левой стороны шеи, под ухом, две тёмные родинки. Платье было застегнуто на две дюжины маленьких белых пуговиц. Пальцы вдруг задрожали, когда мужчина расстегнул первую, у самых корней волос на затылке. Тристан тут же принялся считать расстёгнутые пуговицы, чтобы не дать мыслям утечь в другое русло.

Две… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать…

Пуговицы кончились слишком быстро. Несколько секунд Тристан боролся с искушением и проиграл: слегка приспустил платье с плеч жены и прикоснулся губами к шее там, где недавно провёл пальцами. Регина вздрогнула от неожиданности, и лэрн тут же отпрянул, хрипло произнёс, перейдя на вежливый тон:

— Дальше вы сами, — резко развернулся и направился вон из комнаты. У дверей его догнал тихий голос:

— Спасибо, Тристан.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Регина напряжённо выдохнула и села на пол, словно утратила все силы. Прижала ладонь к щеке и почувствовала, насколько она горячая. Её переполняла такая гамма чувств, что ей казалось: она сейчас взорвётся, как перегретый двигатель.

«Ради подобного стоило подчиниться, — мелькнула мысль словно чужая. Регина потрясла головой, изгоняя её туда, откуда она появилась, и включила привычную рациональность — Это просто гормоны и заложенный в голове инстинкт размножения, как у любого живого существа. Если бы на месте Тристана был кто-то другой, то ты реагировала бы так же».

Стоило представить на месте мужа одного из его приятелей, как в душе появились протест и тошнота. Нет, дело было не только в гормонах и функции размножения. Дело было в Тристане…

Желая не дать мыслям расплодиться, Регина резко вскочила и принялась раздеваться. Тяжёлое свадебное платье улетело на деревянную спинку кровати, и лэри вздохнула от облегчения и лёгкости в теле, затем замешкалась, перевела взгляд с мужской рубахи на штаны. Её тонкая лёгкая рубашка, одетая под свадебное платье, совсем не подходила под предложенную Тристаном одежду. Придется её снять и надеть на голое тело… Чужую мужскую одежду, пахнущую незнакомым мылом. Хорошо хоть халат муж захватил.

Муж… Её муж… Её супруг Тристан Дельт-гор.

Звучит странно. Вовсе не отталкивающе, как когда-то. Может, потому что с этим словом теперь в голове появляется образ улыбчивого мужчины с озорными, пронзительно-синими глазами? Не кто-то эфемерный и незнакомый, а уже определенный человек. Ещё не родной, но уже привычный. Ещё не познанный, но уже знакомый.

Регина стянула с тела нижнюю рубашку и спрятала к той, что лежала на кровати — под подушку. Надела великоватую в плечах и талии, но прикрывающую ягодицы рубашку, натянула штаны, закуталась в халат, подвязав пояс на животе, чтобы поддержать заодно и брюки.

Стук в дверь раздался, когда она подворачивала левый рукав на халате.

— Можно?

— Да! Входи!

Волосы у Тристана были мокрые, отчего они потемнели и стали цвета тёмного золота, отяжелели и прилипли к шее. В одной руке мужчина нёс алюминиевый таз и жёлтое полотенце, в другой — литровый кувшин с тёплой водой. Поставив кувшин и таз на пол, лэрн перекинул полотенце через шею и произнёс:

— Давай помогу.

Регина вытянула обе руки, и муж быстро закатал рукава выше локтей, затем отодвинул со столика «взятку», поставил таз и, достав из кармана в штанах бронзовую мыльницу, протянул Регине.

Внутри оказалось мыло: новое, тёмно-зелёное, пахнущее мятой.

— Если ты предпочитаешь мяту только с чаем, то мы потом купим тебе другие ванные принадлежности, — сказал Тристан, когда лэри с удивлением на него взглянула.

— Спасибо, — только и смогла выдавить из себя Регина, наклонилась над тазом, подставила руки под струю воды. Пока смывала краску с лица, с насмешкой думала о том, что о подобном ни одна из женщин ей не говорила. Неужели ни одной из них муж не помог ни переодеться, ни смыть косметику? Скорее всего, это делала служанка, а муж в это время ждал, пока жена ляжет на кровать и подтянет рубаху до живота. А если и помог бы, то лишь за тем, чтобы самолично уложить в кровать и задрать рубаху. Интересно, как бы повёл себя Тристан, если бы их брак был не договорным, а настоящим? Одолжил бы он свою одежду, сходил бы за водой, слил бы её на руки и подал бы полотенце?

Регина с силой стряхнула воду с рук и яростно вытерла полотенцем лицо.

О чём она только думает?!

Тристан с улыбкой следил за женой. Регина была ниже его на полголовы, но худенькой, вытянутой, словно молодое деревце, а в его халате девушка вовсе выглядела маленькой, хрупкой, трогательно ранимой.

У Золотого повесы было много разных женщин: сногсшибательно красивых, одним лишь взглядом ставивших мужчин на колени; милых и симпатичных, умеющих мастерски играть на струнах мужских желаний; очаровательных и хитрых, пытающихся с его помощью дотянуться до лучшей жизни; опытных и знающих чего хотят, с которыми он проводил приятные ночи без обязательств и тайных умыслов. Но никогда не было невинной девушки. Они были для него табу. Даже у Золотого повесы имелись свои принципы. Поэтому рядом с Региной мужчина и волновался, словно неопытный юнец. Лэрн всегда чётко знал, чего от него хочет женщина: удовольствий, денег, повышения статуса, привлечение внимания. И он так же всегда чётко знал, чего хочет получить взамен. Но Регина была необычной женщиной, и это касалось не только загадочного прошлого и окутывающих её, словно кокон, тайн. Умная, начитанная, разумная, то тихая мышка, то сильная львица, сумевшая отбиться от нападения других хищниц. Всегда со спокойной маской на лице, но через которую всё же проступают эмоции: веселье, улыбка, печаль, решительность, любопытство, упрямство, удивление, смущение… Последнее особенно доставляло радость, ведь это Тристан заставлял её щёки окрашиваться в приятный розоватый цвет.

«Вы словно поменялись местами», — всплыли в голове слова матушки.

Пусть так, но сейчас он видел перед собой маленькую хрупкую девушку в большом мужском халате с чёрными разводами под глазами — косметика оказалась хорошей и так легко стираться не желала.

— Что случилось? — с удивлением спросила Регина, переведя взгляд на подхихикивающего мужа. Взглянула на полотенце, увидела чёрные пятна и со вздохом спросила: — Ужасно выгляжу?

Тристан не выдержал и рассмеялся громче, а затем заявил:

— Зато теперь ты сама сможешь давать совет для первой брачной ночи!

— Какой? — не сообразила лэри.

— Вместо деревянной ложки лучше захватить с собой вещество для смывания косметики!

Они проговорили до самого рассвета. Говорил в основном Тристан: о своём детстве, о проказах и баловстве, о мечтах и желаниях.

— Дрессировщиком слонов? — восхищённо переспросила Регина, закидывая в рот половинку шоколадной конфеты.

Последнюю конфету лэрн хотел отдать прекрасной лэри, но лэри решила иначе и разрезала её пополам фруктовым ножом.

— Да, — с улыбкой подтвердил Тристан и хлебнул бренди. От шампанского они отказались и медленно тянули любимые напитки: бренди и виски, который девушка попросила разбавить кубиками льда. — Мне дядя Офрен, двоюродный брат моего отца, на день рождения подарил книгу. Он всегда, на любой праздник, приносил только книги, говоря, что это лучший подарок. Он считал, что книга — это самое большое достояния человека. Ни машины, ни паровые котлы, ни дирижабли, ни поезда, а книги.

— Твой дядя — интересный человек.

— Был, — поправил Тристан и вновь отпил. — Был интересным человеком и слегка сумасшедшим. Он боготворил книги, имел огромную библиотеку и никому не разрешал к ней прикасаться. И погиб, когда одну из ножек шкафа съели термиты, а он упал на него. Отец потом пожертвовал все его книги в городскую библиотеку.

— Благородно, — сказала Регина.

— Просто их некому было оставлять, — отмахнулся Тристан пальцами, в которых была зажата виноградинка. — У дяди не было ни жены, ни детей. Он был последним носителем фамилии Борреш-гор. Незавидная участь, — приглушенно произнёс лэрн вглубь стакана и встрепенулся: — О чём я до этого рассказывал?

— О том, что в детстве ты хотел стать дрессировщиком слонов, — напомнила девушка.

— Точно! — у мужчины выражение лица стало озорным. — Книги дядя всегда дарил странные. Никаких приключенческих романов, которыми я зачитывался. Особенно мне нравились про бесстрашных пиратов, которые всегда выбирались из ловушек Империи и убегали с сундуками золота, или об умных следователях, ловко умеющих распутывать даже самые хитросплетённые интриги злодеев. Он дарил то руководство о камнях и способах их обработки, то сборник ядовитых растений и противоядий от них. И вот на девятилетие подарил энциклопедию экзотических животных Андалии. Там я впервые и прочитал об этих гигантах, весивших несколько тонн, с длинными ловкими хоботами, опасными бивнями и здоровенными ушами. Там же было написано о людях теххúр — дрессировщиках, которые умели приручать этих исполинов. На долгие годы у меня в голове застряла нарисованная там картинка: огромный тёмно-серый слон и восседающий на его спине загорелый темноволосый мужчина. Он вытеснил из моего воображения и пиратов, и следователей, которыми я переменчиво хотел быть. Года четыре где-то я грезил лишь о покупке слона и о том, как буду его дрессировать.

Регина прыснула в кулак, представив, как Тристан, надувшись от гордости, едет на спине слона по улицам города, а за ними бегут и лают дворовые собаки.

— Что случилось потом? — спросила она.

— Потом началась учёба, и мысли о слонах вытеснили научные фолианты, — мужчина отщипнул ещё одну виноградинку, кинул в рот и поинтересовался: — Кем ты хотела в детстве стать?

То ли дело было в нескольких стаканах выпитого виски, то ли в этой лёгкой, непринужденной, доверительной атмосфере, но Регина решительно произнесла:

— Только не смейся!

— Не посмею! — тут же с напущенной обидой заверил Тристан. — Как вам вообще, лэри, пришла в голову эта чудовищная мысль? Чтоб я, несостоявшийся дрессировщик слонов, высмеял ваши детские мечтания? — мужчина сокрушённо покачал головой. — Какого же вы обо мне недостойного мнения, уважаемая супруга.

Регина весело фыркнула. Её раздражала и в то же время забавляла эта манера мужа: паясничать тогда, когда нужно быть серьёзным.

— Я мечтала стать мальчиком, — призналась девушка, внимательно наблюдая за выражением лица мужчины. Реакция не заставила себя ждать. И была совсем не той, о которой подумала лэри.

«Уж лучше бы он паясничал! — мелькнула паническая мысль. — Высмеял бы меня, расхохотался, заявил, какая это глупость!»

Тристан снял маску весельчака. Перед девушкой сейчас сидел словно совсем другой мужчина: серьёзный, сосредоточенный, нахмурившейся, внимательно наблюдающий за её лицом и как будто на несколько лет повзрослевший.

— Поясни, — вновь не просьба, а приказ, но на этот раз не случайный. Правда, лэрн сразу понял, что сильно надавил и добавил мягче: — Пожалуйста, Регина.

Девушка обхватила свои плечи в инстинктивном порыве закрыться. Она должна была дать ответ, но правду сказать не могла. Не всю, но одну из них.

— Я думала… если бы была мальчиком, родители относились бы ко мне так же, как к Артуру, — тихо выдохнула лэри, пряча взгляд. — Знаю, это глупо…

— Это не глупо, Регина, — мягко одёрнул её Тристан. Девушка подняла голову и встретилась взглядом с лэрном: сочувствующим, понимающим… и обещающим поддержку, если она сделает ещё шаг навстречу и протянет руку. — Не глупо желать родительской любви. Особенно девочке. Я не хочу плохо отзываться о твоих родителях, но именно они глупые, раз не дали своей дочери достаточно любви.

Регина грустно улыбнулась. Если бы Тристан узнал всю правду, что бы он тогда сказал? Посочувствовал или, как мама, указал бы на то место, где обязана находиться женщина? Стал бы завидовать, унижать и угнетать, как отец с братом? Даже Минос, несмотря на восхищение её талантом, глубоко в душе завидовал. Она порой ощущала это в его взгляде. Особенно, когда создавала то, что его разум не мог осилить и осознать, выстроить целостность картинки и понять способ конструирования. Вот если бы она родилась мальчиком…

— Я тебе не рассказывал историю о том, как мы однажды с Раулем чуть не подожгли Тысячелетний театр? — Тристан чётко уловил момент, когда лэри с головой окунулась в сточную яму воспоминаний, и поспешил сменить тему, понимая: ещё слишком рано требовать от неё раскрывать ему душу. Он и так испугался, что слишком сильно надавил, поспешил, спугнул.

Регина слегка покачала головой, слабо улыбнулась.

— Случилось это на премьере «Оды Аргару». Моя матушка, как ярая поклонница искусства, решила непременно посетить театр в первый день премьеры и взяла меня и Рауля с собой в очередной неудавшейся попытке привить и нам любовь к театральной деятельности…

Они проговорили до самого рассвета. Когда первые лучи солнца заглянули в окна и коснулись макушки девушки, которая отчаянно пыталась внимательно слушать супруга и незаметно подавлять зевки, Тристан произнёс:

— Ложись спать, Регина. Мне очень приятно, что ты внимательно меня слушаешь, но я же чувствую — твой организм нуждается в отдыхе.

— Извини, я вчера почти не спала, — сказала лэри и позволила себе долго, сладко зевнуть. Даже Тристан не сдержался и вторил ей, хотя ему совершенно не хотелось спать.

— Только тебе придётся переодеться в ночную рубашку и… — Тристан замолчал, достал из кармана штанов небольшой тёмный пузырёк. — В общем, когда мужчина и женщина…

— Я знаю, Тристан, — прервала его неловкое объяснение Регина, — и понимаю, что служанки утром… точнее, когда я проснусь, первым делом обратят внимание на простыню.

— Хорошо, — кивнул лэрн, поднялся на ноги, подошёл к кровати, выдернул пробку из пузырька и капнул пару красных капель на простыню, остальное вылил в таз, который он спрятал под стол. Затем с неловкостью перевёл взгляд на Регину — её щёки вновь пылали — и сказал: — Спокойно ночи… точнее, спокойного утра, Регина.

— Спокойного утра, Тристан, — ответила девушка.

Лэрн кинул ещё один взгляд на лицо супруги и вышел из спальни. Слуги уже поднялись и занимались своими делами. Найдя управляющего, Тристан приказал не беспокоить его супругу до вечера и передать это остальным слугам.

— Как прикажете, господин, — отозвался Френк Ленц. — Надеюсь, молодой госпоже понравилось, как мы украсили спальню?

— Мы взятку оценили, — хмыкнул лэрн.

— Взятку? — раздался ему в спину удивлённый вопрос.

Ленц был прекрасным управляющим: в меру строгим, в меру скрупулёзным, в меру жадным и в меру требовательным, но разум его был прямым, как палка, и никогда не понимал намёки и речевые обороты.

Спать Тристану совсем не хотелось, несмотря на то, что он бодрствовал уже почти сутки. Но отдохнуть всё же требовалось, только перед этим у него было одно дело, из-за которого его уже вторые сутки съедало любопытство.

Зайдя в свой кабинет, лэрн подошёл к столу, вытащил из нижнего ящика папку и, присев в кресло у камина, с усмешкой открыл первую страницу.

Так что же подарил ему Тремс? Неужели, вправду, досье на Аско-льда?

Усмешка пропала к концу первой строчки. На второй появилось удивление. На третьей пришла серьёзность. Она продержалась до конца, под руку с хмуростью, сосредоточенностью, задумчивостью, попыткой осознания и надеждой.

Резко поднявшись на ноги, Тристан нажал на одну из кнопок на специальном устройстве для связи с прислугой дома и секретарём. Вильям Оркист появился спустя минуту.

— Во-первых, срочно отправь письмо Анигеру Тремсу с просьбой о встрече, — приказал лэрн спокойным холодным голосом. — И пусть эта встреча произойдёт как можно быстрее. Сдвинь мой график под удобное ему время. Во-вторых, найди мне всё, что сможешь на Анигера Тремса. От того, что он предпочитает есть на завтрак, до того, с кем за последние месяцы общался больше пяти минут. Денег не жалей, но чтобы в ближайшее время на моём столе лежал отчёт об этом мужчине! В-третьих, попробуй разузнать, какое отношение Анигер Тремс имеет к Миносу Аско-льду и Оверлоу Норм-ансу.

Интуиция никогда не подводила Тристана, и сейчас она просто вопила, что эти трое как-то друг с другом связаны.

— Будет исполнено, — только и ответил Оркист, поклонился и покинул кабинет.

Не зря именно этот мужчина столько лет смог усидеть на месте секретаря Дельт-гора-младшего. Попав к нему юношей в костюме с чужого плеча и без каких-либо рекомендаций, он приятно удивил лэрна выдержкой и отношением к работе. Поэтому Тристан принял его, вымуштровал под себя и щедро платил, понимая: умения и отдача Вильяма в работе стоят потраченного золота.

Хоть Тристан Дельт-гор не стал дрессировщиком слонов, но он неплохо наловчился в управлении людьми.