Глава 21. Новый дом. Новая кошка. Старый шкаф

— На небе зажглись все звёздочки,

Луна обнажила свой лик.

Почему ты не спишь, малышка?

Время для игр прошло уж…

Мама тихо напевала, медленно проводя по длинным, густым тёмным волосам мягкой расчёской. Регина сидела на пуфике, слегка запрокинув голову. Глаза её были прикрыты, но она тайно наблюдала за отражением в зеркале. За тем как мама, с лёгкой улыбкой на губах проводит по волосам расчёской, а следом гладит ладонью. За тем как лучатся радость и гордостью её глаза: волосы отрасли до самых коленок, есть чем похвалиться перед другими матерями.

— Звездочки спросят тебя:

«Почему ты не спишь?»

Что же ты им ответишь, малышка?

Когда-то мама каждый вечер перед сном расчёсывала её волосы и напевала колыбельную. Когда-то… в одиннадцать лет Регина отрезала волосы под корень.

— Я отвечу, что не устала совсем, — пропела девушка.

Рука с силой сжала волосы. Расчёска больше не скользила плавно, а дёргалась резко и грубо. Голос стал громче, мягкость исчезла, сменившись неприятным хрипом, который был похож на скрежет заржавевших шестерёнок.

— Луна тебе спросит:

«Почему не устала?

Неужели сегодня нигде не гуляли?»

Что моя малышка ей скажет?

— Гуляла, но всё равно не устала! — упрямо ответила Регина, как в детстве.

Рука дёрнула за волосы, запрокинула голову до боли в шеи. Регина открыла глаза и посмотрела в лицо матери. Кожа её пожелтела, пошла трещинами, маленькие кусочки обламывались, превращались в могильных червей, падали на лицо Регины и лезли в щёки, нос, рот, глаза, уши в желании ощутить живую плоть, а не фальшивую.

Голос скатился до металлического хрипа, не оставив и капли живого.

— А если они спросят:

«Почему ты их убила?»

Что ты, куколка, ответишь?!

— Я… я не убивала… — прохрипела Регина, чувствуя, как могильные черви проскальзывают в пищевой тракт, вгрызаются в её нутро, проделывают норы в её плоти и вылезают наружу через кожу, но лишь затем, чтобы впиться в чистые куски.

Лицо полностью осыпалось, явив на свет искусственное нутро.

— Ты убила! Ты убила! Ты убила! — верещал металлический неживой голос, стальные пальцы выдёргивали пряди длинных тёмных волос. — Ты всё знала, но никому ничего не сказала! Знала! Знала! Знала! Но молчала! Ты виновата! Ты тоже виновата! Ты тоже их убила! Ты убила!

Мать вдруг успокоилась. Регина видела, как мускулы на её лице растягиваются: мать улыбалась, но не было больше губ, чтобы это увидеть.

— Но я тебя не виню, — пальцы с нежностью погладили остатки всклоченных тёмных волос. — Ты ведь одна из нас. Моя маленькая куколка. Моя маленькая красивая куколка. Давай причешем твои красивые волосы. Ты забыла, чему я тебя учила: истинная лэри всегда должна ухаживать за волосами!

Расчёска с силой прошлась по запутанным волосам, скорее, выдёргивая остатки, нежели пытаясь привести их в порядок.

— Я не кукла, — голос Регины был тих, но уверен. — Я не кукла!

— Ты уверена? — засмеялась мать. — Смотри!

Регина посмотрела в зеркало: черви съели её кожу, обнажив…

— Нет! — Регина подскочила, слетела с кровати и забегала по комнате. — Зеркало… зеркало… зеркало… — бормотала девушка. — Где зеркало?!

Ей нужно было зеркало. Она знала, что это был сон… Лишь сон, рождённый из-затерзающего чувства вины, но ей всё равно необходимо найти зеркало. Необходимо увидеть и убедиться, что это действительно был только сон.

Регина выбежала через дверь в соседнюю комнату, а потом ещё в одну. Не обращая ни на что внимания, она открыла ещё одну дверь, резко её закрыла и кинулась к другой. Поиски её окончились успешно: она оказалась в уборной, где над раковиной висело овальное зеркало в резной деревянной раме. Взглянув на него, Регина сжала зубы и с силой вцепилась пальцами в раковину.

Это лишь сон. Она не должна так сильно на него реагировать. Если она начнёт срываться из-за кошмаров, то это сильно привлечёт к ней внимание.

Регина умылась ледяной водой. Держала руки под струей воды, пока пальцы не заболели. Но ей нравилась эта боль. Она делала её живой.

Выйдя из уборной, лэри застыла: в нескольких шагах стоял Тристан и с неким весёлым изумлением смотрел на неё. Регина оглянулась и поняла, что находится в его личной спальне. И вышла она из его личной уборной.

— Извини, — Регина испугано пискнула, словно мышка, мысленно выругалась и уже громче добавила: — Извини, я…

— Это я должен извиняться, — прервал её Тристан, схватил со стула халат, подошёл к девушке и накинул ей на плечи.

Щёки Регины вспыхнули огнём от понимания: она предстала перед мужчиной в одной ночной рубашке. Причём в той, которую надевала под свадебное платье.

— Я тебе так и не показал, где и что находится. Я бы с удовольствием исправил эту оплошность и провёл бы для тебя экскурсию по дому, но у меня на десять назначена важная встреча, и отменить я её не в силах.

— Сколько сейчас времени? — уточнила лэри, кинув взгляд на окно.

В комнату лился мягкий солнечный свет через жёлтую узорчатую штору. Погода, словно извиняясь за предыдущие дни, расщедрилась на солнце, под которым бриллиантами сверкал подтаявший снег.

Спальня у Тристана была под стать ему. Светлая, оформленная в ярких тёплых тонах: жёлтый, оранжевый, пурпурный, голубой, бежевый, светло-красный, золотой. Палитра цветов гармонично сочеталась, не смотрелась аляповато и создавала уютную тёплую атмосферу. Мебели было минимум, но каждый предмет имел удивительную, можно даже сказать, уникальную форму. Взять волнообразный радиусный книжный шкаф в углу и две тумбочки в форме песочных часов. Кровать вообще была круглая! Она стояла в углу, приставленная к угловому столику, которой полукругом обвивал кровать у стены, заменив ей спинку. На столике стояли лампа, радио, часы, ваза с цветами, лежали несколько книг, а на части спинки покоились две длинные подушки.

— Начало десятого, — сообщил Тристан, сверившись с часами. — Ты проспала больше суток. — Мужчина тепло улыбнулся. — Моя уважаемая супруга оказалась ещё той соней. Я даже волноваться начал, но матушка меня успокоила, сказав, что это нормально. Невесты часто перед свадьбой не могут заснуть от волнения, а потом отсыпаются сутками. Ты себя хорошо чувствуешь? — лэрн подошёл к супруге, взглянул на бледное лицо и с удивлением отметил, что цвет её глаз стал светло-серым. — Выспалась?

— Да, спасибо, — ответила Регина, осознавая: эффект от новой настойки начал слабеть! Хотя неудивительно, ведь она принимала её каждую неделю на протяжении почти трёх месяцев!

— Я попрошу управляющего тебе всё показать. Мне уже выходить надо, а то опоздаю, — Тристан вновь взглянул на часы.

— Нет, — поспешно сказала Регина и пояснила, ощутив на себе удивлённый взгляд супруга: — Я сегодня хочу съездить домой. Мне нужно забрать некоторые вещи.

И только под защитой родных стен она сможет успокоиться, перевести дыхание и подумать, что ей делать дальше.

— Хорошо, — улыбнулся лэрн, — вечером я сам проведу экскурсию.

Тристан принялся завязывать крават — девушка влетела в комнату когда он накинул его на шею, — но затем остановился, взглянул на супругу, обворожительно улыбнулся и поинтересовался:

— Умеешь завязывать шейный платок?

Регина кивнула.

— Завяжешь мне? — мужчина шагнул ближе и оказался в полушаге от девушки.

— Есть булавка? — уточнила лэри. Она умела завязывать шейные платки несколькими способами, но посчитала, что для встречи подойдёт лучше всего деловой классический вариант. У Тристана была как раз подходящая рубашка с маленьким треугольным воротником. Чаще всего такую рубашку надевали именно для подобного стиля завязки кравата.

Тристан кивнул на тумбочку, где лежала с виду обычная булавка, если бы её не украшала большая чёрная жемчужина. На светло-розовом шейном платке она будет особенно выделяться.

Быстрыми привычными движениями пальцев, Регина завязала крават и закрепила посередине булавкой. Лэрн с любопытством следил за ней и сдерживался, чтобы не улыбнуться от этого сосредоточенного выражения лица.

— На дяде тренировалась? — спросил Тристан, когда лэри отстранилась и окинула свою работу пристальным взглядом.

— Да, — солгала Регина.

Минос не любил крават, а если и надевал, то завязывал своим особенным способом. Но ответить «нет» девушка не могла. Тогда Тристан заинтересуется, откуда она так умело научилась обращаться с шейным платком.

— Спасибо, — с улыбкой произнёс лэрн, взял руку супруги и запечатлел на ней благодарный поцелуй. — Ты знакома с Анигером Тремсом? — внезапно спросил он.

Хорошо лэрн выпустил руку Регины, иначе почувствовал бы, как её ладонь мгновенно вспотела. Почему он спросил об этом сейчас?! Именно тогда, когда её чувства не сдерживала успокаивающая настойка!

— Знакома, — ответила Регина. Врать в таких случаях — саму себя запутывать в паутине лжи.

— Давно? — лэрн даже не смотрел на супругу, а застегивал запонки на рубашке. И голос его звучал буднично-рутинно, словно они обсуждали погоду за окном.

— Меня с ним дядя в детстве познакомил, — это уже была ложь и девушка порадовалась, что мужчина выпустил её руку, ибо он, как душевидящий, смог бы её в ней уличить.

— Да? Я думал, он недавно появился в столице, — задумчиво произнёс Тристан, почёсывая выбритую щёку.

— Просто он часто бывает в разъездах, — пожала плечами Регина и уточнила: — Почему ты им интересуешься?

— Он мне предложил интересный проект, но я его совсем не знаю и не доверяю ему, — пояснил Тристан. — Но раз ты его знаешь с детства, то, думаю, стоит попробовать с ним поработать.

— Анигер — странный мужчина, но способный металиран, — сказала девушка и быстро добавила: — Дядя так часто о нём отзывается.

— Ты знаешь, почему он носит очки? — задал ещё один вопрос Тристан, и Регина почувствовала, как от волнения намокает её спина.

Это был очень нежелательный вопрос.

— Это его дело! — резче, чем хотела, ответила лэри, стушевалась и уже спокойней добавила: — В смысле, это его личное дело и я не могу о нём говорить.

Тристан, хоть и не показал, но обиделся. Правда, обида быстро сменилась пониманием: Регина свои тайны ему ещё не доверят, что уж говорить о чужих? Но вопросов к её таинственной семье у него прибавилось.

— Хорошо, — сгладил лэрн напряжённую атмосферу между ними и вновь взглянул на часы. — Мне пора, иначе и впрямь опоздаю.

Накинув пиджак, Тристан, на ходу застегивая пуговицы, направился к входной двери. Возле неё замер, обернулся и спросил:

— Ты уже думала об имени для саванна?

— Нет, — Регина вовсе позабыла о подарке Тристана, не говоря уже о том, что ему полагается дать имя. — А где он?

— Посмотри в своей спальне, я приказал его туда отнести. Думал, ты проснёшься, увидишь его и обрадуешься.

— Прости…

— Я же сказал: кому и следует извиняться, так это мне, — голос лэрна звучал необычно серьёзно, никаких привычных весёлых или озорных ноток. — До вечера, Регина.

— До вечера, Тристан.

Супруг улыбнулся на прощание и быстрым шагом вышел из спальни. Регина кинула взгляд на часы. Пятнадцать минут десятого. Действительно опаздывает.

Лэри вновь зашла в уборную. Вымыла под холодной водой вспотевшие ладони, умыла лицо.

Тристан начнёт копать под Анигера Тремса. Если уже не начал. Это стало понятно, как только он спросил, знакома ли она с ним.

Паника, страх, беспокойство душили её. И вопросы. Правильно ли она сделала? Может, не следовало показывать ему ту разработку? Если он всё же доберётся до правды, что тогда сделает? Откроет её тайну высшему свету? Или будет использовать, как отец с братом?

Регина яростно замотала головой, словно в попытке вытрясти из души эти болезненные воспоминания. Но она никогда не забудет…

Не забудет, как в одиннадцать лет отрезала волосы, надела одежду брата, пришла к родителям и произнесла:

— Теперь я буду вашим сыном. Моё имя Анигер.

Свадебный подарок нашёлся в её спальне. Саванна лежала на середине кровати в удобной нише сбившегося одеяла и чувствовала себя хозяйкой не только двуспального ложа, но всего дома и Регины в частности. Это стало понятно по её высокомерно-снисходительному взгляду, которым кошка одарила лэри, когда приоткрыла глаза, услышав её шаги.

Первым порывом Регины было взглянуть в её глаза и настроиться на ментальную линию связи. Когда девушка осознала это, то по комнате разлетелся истеричный смешок. Один. Второй. На третьем саванна вновь открыла глаза и с недовольством взглянула на человека, раздражённо махнула хвостом, словно королева рукой, призывая подданных к тишине. Но успокоить Регину было не так просто. Истеричный смех душил её. Она захлебывалась им, но остановиться была не в силах.

У Регины никогда не было живого животного. Первую кошку она собрала в десять лет, разобрав железного коня Артура. Получилась странная металлическая конструкция на четырёх ногах, которая могла ходить, сидеть, вставать на задние лапы и поднимать передние. Потом Регина отрезала кусок от шкуры в малой северной гостиной и сшила кошке кожу. Она была жёсткая, выцветшего коричневого цвета… но как же приятно было проводить по ней рукой и чувствовать, как кошка дергается в ответ или поднимает и опускает голову. Тогда она не могла реагировать, как живая. Регина смогла вложить в неё всего четыре поведенческих реакции, но для десятилетней девочки это было самое настоящее волшебное создание. Наравне с феями, единорогами и русалками. Потом Регина придумала, как сделать так, чтобы Анабель — так она назвала кошку — могла мяукать и мурлыкать, когда её гладишь. Хотя то тарахтение с большой натяжкой можно было назвать мурлыканьем, как и глухое металлическое, странно звучащее «Маур!». Потом… потом её Анабель нашёл Артур и разбил о стену. Четырнадцать недель работы, упрямства, бессильных слёз, восторгов, радости, счастья и убеждения в собственных силах было уничтожено одним движением руки.

Через семь недель она обрезала волосы.

После этого Регина никогда не давала им имена.

«Образец 1.0»… «Образец 1.2»… «Образец 2.7»… «Образец 3.4»… «Прототип 1.1»… «Прототип 2.6»… «Прототип 4.0»… «1-я»… «2-я"… «76-я»… «129-я»… «138-я»…

Лишь цифры. Сухие, неживые, обычные цифры.

Входная дверь резко открылась, в спальню вбежала служанка, мгновенно застыла и с изумлением посмотрела на истерично смеющуюся лэри. Регина с силой проглотила очередное «ха-ха!», которое словно прилипло к гортани, как приторно-сладкая таблетка, выровнялась, расправила плечи и отдала свой первый приказ в новом доме:

— В мою спальню входить лишь после стука и только с моего разрешения.

— Слушаюсь, госпожа, — присела в поклоне служанка.

— Как ваше имя?

— Гелла, госпожа, — служанка говорила, не поднимая взгляд от пола.

На вид ей не было и двадцати пяти: она была невысокого роста, миниатюрного телосложения с миловидным личиком, прозрачно-голубыми глазами и спрятанными под чепчиком тёмно-рыжими локонами.

Окажись на месте Регины другая лэри, которая соединилась с Тристаном не договорным, а настоящим браком, то она бы, несомненно, заинтересовалась персоной этой девушки. Слишком она была привлекательна для служанки. Но Регина знала, что супруг в постель прислугу не тащит. Тристан Дельт-гор, несмотря на броское прозвище Золотой повеса, был довольно разборчив в выборе любовниц.

— Подготовьте мне платье, Гелла, — распорядилась Регина. — На ваше усмотрение.

Пока шили свадебные платья, лэри Тереза заказала для невестки около двух дюжин различных нарядов и на одну третью заполнила женскую гардеробную в доме сына.

Служанка поклонилась и отправилась выполнять поручение, а Регина отправилась осматривать свои новые покои. В женской спальне было три двери: в коридор, в гостиную, откуда можно было попасть в мужскую спальню, и в гардеробную, совмещённую с будуаром, а там уже был проход в ванную. Спросонья Регина об этом совсем не подумала, поэтому и кинулась к первой увиденной двери, которая вывела её в находящуюся между двумя спальнями гостиную.

Оглядев все три комнаты, Регина остановилась возле трюмо в спальне. В будуаре было ещё одно, поэтому это трюмо можно было убрать и поставить на его место одну незаменимую деталь её жизни.

Гелла приготовила нежно-персиковое платье с белым кружевом. Спрятав под спокойной маской недовольство, Регина позволила себя облачить в него — платье было такого фасона, что без помощи не обойтись. Но это пустяки, за несколько дней она перевезёт свои вещи и будет, как обычно, одеваться сама. А вот шкаф нужно привезти сегодня же.

Отослав Геллу, Регина подошла к кровати и взглянула на спокойно дремлющую кошку.

— Как же мне тебя назвать? — спросила она вслух.

Саванна, конечно, не ответила, поэтому лэри развернулась и вышла из спальни.

Вечером Тристан с удивлением глядел на громоздкий старый шкаф из тёмного дуба, который в светлой спальне смотрелся, как сорняк на клумбе с майскими цветами.

— Зачем он тебе нужен, Регина? — спросил он у супруги.

— Он дорог мне как память, — в своей привычной прямой и спокойной манере ответила лэри и уточнила: — Мне нельзя было его привозить?

— Можно, конечно! — весело воскликнул Тристан. — Я же сказал: это теперь твой дом и ты можешь менять в нём всё так, как тебе нравится!

— Спасибо, Тристан, — Регина слабо улыбнулась.

— Оставим этот шкаф, пошли лучше ужинать. Я ужасно проголодался.

Тристан подставил локоть, и Регина уже привычно положила сверху свою руку. Они направились в коридор, спустились со второго этажа на первый и вышли к небольшой, но уютной столовой.

— Придумала имя для кошки? — поинтересовался лэрн, когда помог супруге занять место за небольшим круглым столиком и уселся напротив.

Слуги поставили первые блюда и разлили по стаканам воду.

— Не смогла, — призналась девушка.

— Почему? — удивился мужчина. — У тебя же много кошек. Неужели трудно придумать имя для ещё одной?

— Я подумала и решила: ты должен сам дать ей имя.

— Хм… надо подумать. Я не силён в придумывании кличек для животных, — Тристан в задумчивости отхлебнул воды, поморщился и приказал одному из застывших у стены слуге. — Налей мне бренди. — Перевел взгляд на супругу: — Составишь мне компанию?

— Извини, но не сегодня.

Несколько минут они ели в тишине, а потом Регину осенило:

— Слон!

Тристан даже супом подавился, вытер рот салфеткой, с непониманием взглянул на супругу, которая лучилась довольством.

— Извини?

— Предлагаю назвать кошку Слоном! — с жаром пояснила Регина.

— Считаешь, для котёнка это подходящее имя? — весело вопросил Тристан, с наслаждением наблюдая за тем, как меняется выражение на лице супруги. — Давай пока звать её Слонёнок, а вот когда она подрастёт, тогда и будем называть Слоном. С учётом того, что саванны вырастают до довольно больших размеров, то имя ей явно подойдёт.

— Значит, ты не возражаешь? — уточнила Регина.

— Я только за! — заверил с улыбкой Тристан. — Ты представляешь, я ведь теперь смогу всем хвастаться, что у меня дома живет Слон!

Шутка была глупая, но Регина всё равно весело фыркнула. Тристан широко улыбнулся.

Первый совместный ужин четы Дельт-гор прошёл в весёлой атмосфере и шутках о кошке с именем Слон.

Гелла зашла в женскую спальню. Служанка не стучала, так как госпожа отбыла с господином на ужин к родителям Тристана. Гелла привычно и быстро убралась в комнате: вытерла пыль, замела, поправила кровать и собрала бельё для стирки. Подойдя к входной двери, служанка замерла, развернулась и посмотрела на старый тёмный шкаф. Когда молодая госпожа несколько дней назад привезла этот шкаф, то строго-настрого приказала его не открывать и даже не трогать, так как вещь старая, раритетная и является символом памяти.

Гелла фыркнула: какая память может быть о шкафе? Она понимала ещё шкатулка там, статуэтка, украшение. Но старый шкаф?! Скорее, из чистой упёртости, нежели от искреннего любопытства, девушка поставила таз с грязной одеждой на пол и подошла к шкафу, взялась за ручки в форме двух змеиных голов.

Вдруг импульс первобытного страха пробежался по коже девушки, приподняв каждый волосок на её теле. Этот страх зародился ещё во времена диких людей, которые спасались от тьмы и того, что скрывается в ней, живым огнём. Этот страх впитывался в самую структуру крови и передавался от матери к ребёнку на протяжении многих тысячелетий. Страх нёсся по жизням Геллиных предков и спал в ней, пока не почувствовал своего древнего врага. Но девушка не придала значения этому старинному дару предков. Более молодая и приятная упёртость была ей ближе, поэтому она резко дёрнула за ручки и распахнула шкаф настежь.

Гелла не успела даже испуганно вскрикнуть. Она просто не поняла, что случилось. То, что тысячелетиями обитало во тьме, мгновенно затянуло её в шкаф. Дверцы резко закрылись, отрезая от мира людей отголоски девичьего крика, наполненного ужасом, и довольный мужской хохот.