Глава 27. Признание

За последнее время неприязнь к «барахолке языков» и Анигеру Тремсу у Вильяма Оркиста возросла в десятикратном размере. Виноваты в этом были двадцать семь человек, которые решили заработать легкие деньги и «скормить» секретарю обманку. Но Вильям ещё в детстве расстался с наивностью и доверчивостью, поэтому умников ждало разочарование, а некоторых особенно наглых — удар в челюсть. Отправляясь на встречу с двадцать восьмым свидетелем, Оркист не ожидал от него ничего путного. Место встречи, как и до этого, было выбрано в квартале работяг, в проулке, соединяющем улицы Стальную и Большой звон.

Оркист пришёл даже раньше назначенного времени, но свидетель его уже ожидал. Высокая фигура в старом тулупе стояла возле больших, поставленных друг на друга бочек у стены.

— Свен Майкер? — окликнул его Вильям.

Мужчина развернулся на голос, зашагал к Оркисту, и тот увидел, что свидетель был молод, не старше двадцати пяти лет. Лицо у него было круглое и добродушное, а глаза — большие, и ума в них было мало. Вильяму он напомнил большую добрую собаку, особенное сходство добавляли каштановые вьющиеся намокшие волосы и борода, повисшие сосульками.

— Да-да. Это я, господин! — радостно произнёс Майкер, остановившись в нескольких шагах от Вильяма. — Это я вам написал!

— Что ты можешь рассказать об Анигере Тремсе? — сразу перешёл к делу Вильям, приподняв ворот пальто. На улице было не холодно, но моросил мелкий противный дождик.

— Я… я расскажу! — воскликнул Майкер, с чего-то замялся, опустил взгляд на землю, но сразу поднял голову и уверенней добавил: — Я, правда, расскажу! Всё, что знаю!

— Но?.. — поторопил его Вильям, начиная испытывать раздражение.

— Но возьмите меня к себе! — выпалил парень и даже зажмурился. — Я много чего умею делать! Честно!

Мысленно расхохотавшись, Оркист уточнил:

— Где ты раньше работал и за что тебя уволили?

— Я сам ушёл! — тут же выдал Майкер, даже грудь вперед выпятил и подбородок задрал.

Вильям поморщился и махнул рукой. Парень тут же «сдулся», понурил голову и пробормотал:

— Я работал на фабрике «Лучшая жизнь»…

Ищейка внутри Оркистра тут же сделала стойку и навострила уши. «Лучшая жизнь» принадлежала дому Овдерен, и ей распоряжался Оверлоу Норм-анс.

— …на нижнем этаже. Делал там, что скажут: повозки разгружал, руду плавил, за котлами смотрел, да и так, по мелочи всякое. Бригадир у нас сволочь редкостная. Он раньше тоже из работяг был, а потом повышение получил и зазнался. Ну мы однажды после работы с нашей сменой в таверну пошли, выпили, понятное дело, а тут он зашёл, тоже горло промочить небось или к Веёнки на огонёк. А он мне в тот день выговор как раз устроил и штраф…

— Ты решил ему всё высказать и, скорее всего, устроил драку, — нетерпеливо перебил его Вильям.

— Ну да, — смущённо признался Майкер и кивнул. — Но он сам…

Оркист резко поднял руку, останавливая парня, и спросил с нажимом:

— Что именно ты знаешь об Анигере Тремсе?

— А вы возьмёте меня на работу, господин?

— Подумаю.

Майкер несколько секунд молчал, а затем произнёс:

— Я во время перерывов иногда ходил в одно место подремать. Там склад находится, и в обед туда почти никто не ходит. Я за ящики прилёг, на тюки с тканями для обивки, только задремал и слышу голоса. Подумал, что кладовщик пришёл или ещё кто-то так же, как и я, подремать решил. Над ящиками приподнялся и увидел нашего директора, а с ним молодой мужчина. Чудной он был: во всём белом и в очках с красными стеклами. Лэрн Норм-анс его уважаемым господином Тремсом называл и благодарил. Так перед ним лебезил…

— Благодарил? — уточнил Оркист, удивившись.

— Да, благодарил, — закивал головой Майкер. — И спросил ещё, почему он сам ничем заниматься не хочет. Работу предлагал, притом такую сумму назвал, что я чуть на задницу не сел!

— Лэрн Норм-анс уточнял, что именно за робота?

— Нет.

— Что было дальше?

— Тремс отказался. Сказал, что не заинтересован, а денег, которые ему лэрн дал, и так для безбедной жизни хватит. На это директор ответил, что если Тремс передумает, то он с радостью примет его на работу и, может, даже сделает партнёром, если они сработаются. Потом директор что-то спросил, я не понял что, и они ушли.

— Это всё? — уточнил Оркист.

— Да, господин.

— Когда именно произошла эта беседа?

— Я уже и не помню, когда, — ответил парень, почесав затылок. — Кажется, весной или летом. Тепло было — это я точно помню.

Вильям вытащил с кармана небольшой кошелёк и кинул его Майкеру со словами:

— Держи. Заслужил.

Майкер попытался его поймать, но не смог. Пришлось наклоняться и подбирать кошелёк с земли. Когда он выпрямился, то Вильям отошёл от парня уже на несколько метров.

— Господин, а работа? — испугано закричал Майкер, каким-то шестым чувством понимая: догонять господина не стоит. — Господин? Господин?!

Вильям Оркист не обернулся, дошёл до конца переулка, свернул направо и неспешным шагом направился вверх по улице Большой звон.

— Лэрн Дельт-гор, прошу, обратите своё внимание на эти марципановые розы.

Управляющий кондитерской лавкой «Сладкая привычка» выставил на стол продолговатую коробку лимонного цвета с голубой лентой и поднял крышку. Внутри на бумаге лежали большие распустившиеся бутоны роз — жёлтые, красные и розовые — с зелёными листиками, по четыре штуки в три ряда.

— Марципан делается из измельченного в муку миндаля и сахарного сиропа. Для этих конфет мы используем только качественный марципан фирмы «Осколок звёзд» и натуральный краситель. Прошу, попробуйте, лэрн.

Мужчина протянул Тристану на тарелочке маленький кусочек пробника белого цвета. Лэрн попробовал, одобрительно кивнул и уточнил:

— Есть коробка побольше?

— Простите, лэрн Дельт-гор, — управляющий склонил голову, — но это самый большой размер в нашем магазине.

— Тогда мне две коробки, — ответил Тристан, улыбнулся и добавил со смешком в голосе: — Мы с супругой ещё те сластены, и я боюсь, что за одну коробку можем и подраться.

Управляющий кинул быстрый взгляд на лэрна, ещё раз поклонился и ушёл упаковывать конфеты. Через пару минут Тристан Дельт-гор с довольной улыбкой и двумя коробками в руках вышел из кондитерской лавки «Сладкая привычка», сел в машину и отправился домой. Время как раз склоняло стрелки часов к ужину.

Не успел Тристан переступить порог дома и снять пальто, как к нему подошёл Вильям. Хоть лицо секретаря, как обычно, было бесстрастным, лэрн чувствовал, что он взволновал. Кивнув секретарю, давая понять, что выслушает его, Тристан передал своё пальто, шарф и перчатки дворецкому, забрал коробки со сладостями и направился в свой кабинет. Оркист последовал за ним, отставая на пару шагов.

Оказавшись в своём кабинете, Тристан положил коробки на кофейный столик, налил себе бренди и опустился в кресло. Кивнул на соседнее, разрешая секретарю присесть, с наслаждением отпил и поинтересовался:

— Чем собираешься меня порадовать?

Вильям занял соседнее кресло, сел прямо, положил руки на ноги, сцепив пальцы в замок, и ответил:

— Сегодня я имел беседу с человеком, который стал невольным слушателем разговора между Анигером Тремсом и Оверлоу Норм-ансом.

— Информация верна? — тут же уточнил Тристан.

— Да, — подтвердил секретарь. — Я никому не говорил, даже своим агентам, что интересуюсь их связью. Этот свидетель вышел на меня через «барахолку языков», а там я тем более об этом не говорил. Только что ищу любую информацию, касающуюся Анигера Тремса.

— О чём была их беседа?

— Во-первых, Норм-анс благодарил Тремса. Во-вторых, предлагал ему работу и сулил за неё хорошую оплату, но тот отказался. В-третьих, Тремс обмолвился, что денег, которые он получил от Норм-анса, ему надолго хватит. В-четвертых, Норм-анс сказал, что если Тремс передумает, то он будет рад взять его на работу и в будущем может сделать его своим партнёром. В-пятых, этот разговор проходил весной или летом, свидетель точно не помнит. Это всё.

— Где именно проходил их разговор? — уточнил лэрн.

— На фабрике «Лёгкая жизнь», в складских помещениях.

Тристан удивлённо заломил бровь, задумчиво отпил и медленно произнёс, растягивая слова:

— При нашей первой встрече с Тремсом я предложил познакомить его с Оверлоу Норм-ансом, на что он ответил, что не уверен в нём. Мне ещё тогда этот ответ показался довольно странным. Тремс оправдался тем, что не думает, будто такой мастер, как Норм-анс возьмет его к себе в ученики. Понять я это могу, но вот как именно он произнёс ту фразу… Это не давало мне покоя. Теперь же оказывается, что он солгал, когда сказал, что не знаком с Оверлоу. Даже больше: Норм-анс предлагал ему не только работу, но и партнёрство. Благодарил и давал за что-то деньги. И этот разговор состоялся весной или летом, а Тремс, по информации твоих агентов, появился в городе в конце осени. Я ничего не забыл?

— Нет, лэрн.

— Дальше ещё интересней, — продолжил с энтузиазмом Тристан, поднялся с кресла и зашагал по комнате. — Раньше дом Баргарон и Овдерен были союзниками. Их семьи в прошлом неоднократно роднились. Доходило даже до того, что в браки вступали родственники во втором поколении, двоюродные братья и сестры, чтобы укрепить кровь родов. Но в 731 году Освальта Дейн-шира из дома Овдерен обвинили в убийстве всеми почитаемого Дориана Аско-льда из дома Баргарон. Люди поговаривали, что Дориан подстроил взрыв, в котором умер отец Освальта, и забрал его идею парового двигателя, вот сын и отомстил. Состоялся громкий суд, на котором Освальта Дейн-шира признали виновным и казнили, а два дома разорвали друг с другом все связи. Этот год в истории даже назвали «Год разводов». Сорок три семьи развелись, неофициально, конечно. Дочки остались с матерями, а сыновья — с отцами. С того года и началась вражда между домами, но Баргароны всегда стояли на одну ступеньку выше. До 994 года. В этом году летом умерли Виктор Аско-льд и Артур Аско-льд. Главенство дома занял Минос Аско-льд. Лэрн вполне мог удержать дом на первой ступени, всё же металиран он не из последних. Вот только проблема Миноса Аско-льда в том, что он умеет усовершенствовать, но не создавать новое. Затем на торенской технологической выставке 996 года Оверлоу Норм-анс показал своё изобретение: чувствительные фонари. — Тристан остановился и взглянул на секретаря. — Выставку он выиграл. С того года дом Овдерен занял главенство среди домов-металиранов, а Оверлоу называют самым гениальным металираном за последние сто лет.

— Вы хорошо изучили историю семьи вашей супруги, — заметил Вильям.

Тристан присел назад в кресло, допил бренди и ответил:

— Это не было моей целью. Я решил прочесть про металиранию, но в книге было такое множество отсылок к историческим данным, что я невольно заинтересовался историей этих двух домов. И вот что важно… — Тристан вновь поднялся, чтобы долить себе бренди, и продолжил, когда вернулся в кресло вместе с бутылкой. — Анигер Тремс, несомненно, необычный металиран, что и неудивительно, раз он сын Миноса и в нём течёт кровь Баргаронов. Проект, в котором он мне предложил участвовать, — это… это нечто гениальное и революционное. Но он скрывает свои способности и какие-либо отношения с Оверлоу Норм-ансом. При этом так называемый гений столетия благодарит никому неизвестного металирана, платит ему большие деньги и предлагает работать вместе. Но Тремс отказывается, и не потому, что он не заинтересован, — лэрн усмехнулся и произнёс с насмешкой: — А потому что, как он сам и сказал, он в нём не уверен.

— Значит, Тремс продаёт свои идеи Оверлоу Норм-ансу, — обобщил мысль начальника Вильям.

— И-мен-но! — по слогам произнёс Тристан и отсалютовал секретарю. — И занимается он этим уже не первый год. Но в чём причина? Назло отцу? Из твоих докладов следует, что Минос в детстве заботился о Тремсе. Жаль, нам так и не удалось узнать, кто его мать.

— Извините, лэрн, но мои люди сделали всё, что смогли, — Вильям говорил спокойно, но Тристан чувствовал его раздражение и злость на себя.

— Не извиняйся, — отмахнулся лэрн. — Минос не настолько глуп, чтобы не замести следы своих грешков. Да и Тремс, думаю, не остался безучастным. Но удача благоволит настойчивым. — Тристан откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. — Главное, осталось понять: чего именно добивается Тремс? Как говорит мой отец: узнай, чего больше всего хочет человек, и ты поймёшь его поступки.

— Вы ведь раньше думали, что Тремс хочет занять место главы дома Баргарон, — напомнил Вильям один из их разговоров.

— Если подумать, то это самый логичный мотив. Человеческая душа всегда стремится к деньгам или власти. Деньги у Тремса есть. Остаётся власть. Даже если он будет самым гениальным металираном, высшее общество не примет человека из низшего класса. Восхитится, подивится, посплетничает, но не больше. Да, он сможет занять определённую нишу в обществе, но она будет самой неудачной из возможных: средней. Без возможности подняться, лишь опуститься. Но совершенно другое дело, если он окажется бастардом Миноса Аско-льда! По закону, принятому в 517 году от Разлома королем Кантером первым по прозвищу Равный, если ребёнок, рождённый не в браке, но в магической семье, сможет доказать, что его уровень способностей равен или выше уровня среднего мага, то он имеет полное право взять фамилию отца и претендовать на наследство. Тремс это определённо сможет доказать. Тогда зачем он продаёт свои идей Норм-ансу? Он ведь ненавидит заводы, которые так поступают с металиранами, но при этом сам продаёт свои идеи! Может, на технологической выставке он хочет их подставить? Если он объявит, что является наследником крови Баргарон и автором всех изобретений Оверлоу Норм-анса, то будет скандал, который Торения не видела со времён 731 года! — Тристан вдруг хлопнул себя по бедру и расхохотался. — О! Это будет незабываемый скандал! И в своей затее Тремс решил использовать меня!

— Вы так сильно этому рады, лэрн? — уточнил Вильям, сдерживая понимающую усмешку.

Оркист хорошо изучил начальника и знал, что без скандалов тот обходиться не может.

— Я даже с радостью ему в этом помогу! — подтвердил Тристан, но резко нахмурился и добавил: — Главное, убедиться в том, что Тремс не желает вреда Регине. Наш брак для него — препятствие. Даже если его признают сыном Миноса, только мой и Регины сын должен занять место следующего главы дома Баргарон.

— Вы предполагали, что Тремс появился в столице именно из-за вашего брака.

— Я верю в случайности, но не в подобные. Даже если Тремс посещал столицу весной или летом, чтобы встретиться с Оверлоу Норм-ансом, именно после объявления нашей свадьбы он объявился открыто. Прибавим то, что из всех душевидящих он выбрал меня — супруга Регины… В такие случайности я уже не верю, — мрачно закончил Тристан.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — разрешил лэрн.

Дверь приоткрылась, и в проём заглянула Регина.

— Ты занят, Тристан?

Мужчины поднялись на ноги. Лэрн улыбнулся и ответил:

— Для своей уважаемой супруги я свободен двадцать четыре часа в сутки, без выходных и перерывов!

Регина вошла в кабинет, вернула улыбку и произнесла:

— Идём ужинать. На стол уже накрыли.

Это тоже стало неотъемлемой привычкой супружеской жизни: Регина сама приходила и звала Тристана на ужин, или он приходил и звал её, а не слуги.

— Хорошо, — кивнул лэрн, взял со стола коробки, подошёл к супруге и протянул ей. — Угадал?

Регина приоткрыла крышку коробки и заглянула внутрь.

— Марципан? Не угадал, Тристан.

— Значит, вторая коробка достанется мне, — ответил мужчина.

— Ты бы в любом случае оставил её себе, — фыркнула девушка.

— Поразительно! Прошло только две недели с нашей свадьбы, а моя уважаемая супруга меня уже так хорошо изучила!

— Действительно поразительно, — в своей спокойной манере ответила Регина. — Прошло уже две недели с нашей свадьбы, а мой уважаемый супруг до сих пор не знает, какие сладости я предпочитаю.

— Вы несправедливы ко мне, уважаемая супруга! — возмущённо ответил Тристан. — Вы даже не дали мне ни единой подсказки! Неужели вам доставляет удовольствие наблюдать за моими душевными и телесными мучениями в попытке вам угодить?

На самом деле Тристан давно узнал, что любимым лакомством супруги является персиковый пирог с взбитыми сливками. Но какой смысл в победе, если он означает проигрыш?

Регина посмотрела на супруга, сощурила глаза и спокойно сказала:

— Вы сами только что сказали, что я вас хорошо изучила.

— Вы правы, — с важностью закивал лэрн.

— Основываясь на этих знаниях, я могу смело судить, что вы не ищете лёгких путей. Так что никаких подсказок, — девушка взяла верхнюю коробку и добавила: — Но если вы, конечно, будете настаивать и жаловаться всему высшему обществу, что охота за сладостями подорвала ваше душевное и физическое здоровье, то я, возможно, сжалюсь.

— Что же я тогда буду за мужчина, если спасую перед трудностями!

— Тогда, как я и сказала. — никаких подсказок.

— Уговорила, Регина, — усмехнулся мужчина. — Идём, а то ужин и вовсе остынет.

Тристан пропустил супругу и вышел следом, сказав перед этим, что секретарь может быть свободен. Вильям Оркист, всю их беседу простояв статуей, смотрел на закрытую дверь и ощущал… зависть?

Утро выдалось солнечным. Зима потихоньку отступала, весна была уже на пороге. Тристан проснулся в прекрасном расположении духа. Провёл утренние процедуры, выбрал наряд на сегодня и оделся. Осталось только завязать крават. Лэрн, коротая время за прочтением газеты и кофе с горячими булочками, всё чаще кидал недовольный взгляд на часы — прошло пятнадцать минут. Регина сильно запаздывала, хотя он вчера предупредил, что ему нужно будет отправиться на встречу к десяти утра. Когда времени оставалось совсем мало, Тристан решительно направился к комнате супруги, постучал в дверь, приоткрыл её и произнёс:

— Регина, ты проснулась?

В ответ он услышал непонятный стон и всхлип.

Резко открыв дверь, мужчина забежал в комнату и увидел, что его супруга мечется на кровати.

— Регина?! — кинулся Тристан к супруге.

— Я не кукла… не кукла… — бормотала она еле слышно.

— Регина! — Лэрн встряхнул её за плечи. — Регина, проснись!

Девушка резко открыла глаза и посмотрела на мужчину. Тристан оцепенел, увидев, что радужки её глаз стали светло-серого, почти неестественно серебряного цвета. Лэрн не раз замечал, что глаза супруги иногда приобретают другой оттенок, но впервые он увидел… эти глаза. Они были странными, необычными, даже немного пугающими, но и чем-то пленяющими. Интуиция просто вопила: нельзя дать понять Регине, что… что именно, Тристан осознать не мог. Но он привык прислушиваться к внутреннему голосу, поэтому мягко произнёс:

— Ты металась в постели. Тебе приснился кошмар, Регина?

Лэри схватила за его плечи и сжала их.

— Тристан? — спросила она почему-то удивлённо.

— Да, это я, милая, — добавил мужчина в голос нежности. — Твой супруг, который отчаялся ждать, когда его супруга придёт и завяжет ему крават, поэтому вломился без спросу сам.

— Тристан, — с облегчением выдохнула девушка, прижалась к его груди и вдруг хихикнула. — Это правда ты.

— Конечно, я. Кто ещё посмеет так бесцеремонно ворваться в комнату супруги Дельт-гора? Только настолько смелые парни, как я, на это способны.

Лэрн провел рукой по волосам девушки и спросил, понизив голос:

— Если тебе снятся кошмары, то я могу создать для тебя артефакт, блокирующий их, — супруга не ответила, и тогда Тристан продолжил, придав голосу важности: — Я не желаю хвастаться… Хотя, чего лукавить, перед своей супругой я не прочь прихвастнуть, только ты никому не говори. Я сильный душевидящий, но не желаю это афишировать. Иначе отец заставит приобщиться к семейному делу, а там и до членства в малой палате недалеко, но я на дух не переношу политику. Поэтому я смогу сделать для тебя качественный амулет, способный блокировать сны, который будет повышать мелатонин в твоей крови…

— Нет, — отрезала Регина.

— Почему ты отказываешься? — удивился лэрн, нахмурившись.

— Потому что кошмары дают мне понять, что я не… мертва, — замялась она лишь на секунду, но лэрн заметил.

Тристан понимал, что давить на супругу не лучшее решение, но и отступать в очередной раз не желал.

— Точнее, что ты не кукла, — произнёс мужчина, убрав из голоса всю весёлость.

Регина резко отпрянула и холодно взглянула в лицо супруга. Её глаза вновь стали серыми, только цвет был намного светлее, чем обычно.

— Ты произносила это во сне, — тем же тоном ответил на её незаданный вопрос лэрн, вздохнул и добавил: — Я не требую, чтобы ты открывала мне свою душу. На данный момент. Но я хочу, чтобы ты хоть немного мне доверилась, — его голос стал мягче, — поделилась своими проблемами и переживаниями. Дала мне возможность выслушать тебя и поддержать.

— К чему вам это? — холодно спросила Регина, перейдя на официальный тон. Она так всегда делала, когда не желала что-то обсуждать. Если, конечно, не поддерживала дурачество супруга.

— Ты моя супруга, Регина, — ответил Тристан. — И не нужно говорить, что лишь на бумаге.

— Ты читаешь мои мысли?! — её глаза наполнились ужасом. Она хотела отпрянуть, но мужчина не дал этого сделать и схватил её за плечи.

— Нет! Я не читаю твои мысли и никогда бы так с тобой не поступил, Регина! — серьёзно ответил лэрн. — Не ты одна изучала меня за время нашего брака! И я повторюсь: ты моя супруга. Мне нравится это осознавать, понимаешь?

— Нет, Тристан… — тихо и с какой-то непонятной ей мольбой протянула Регина. Вот только Тристан уже всё решил для себя.

— Ты мне интересна. Я испытываю к тебе симпатию… — мужчина выпустил её плечи, провёл пальцами по щеке, подбородку и остановился на губах, — и влечение. Думаю, нет, даже уверен: я влюблён.

Тристан убрал руку и наклонился к Регине, прикоснулся губами к её губам. То ли рефлекторно, то ли от смущения, но девушка прикрыла глаза, а не отпрянула, и это придало мужчине храбрости. Но стоило его рукам прикоснуться к её шее, как лэри резко отстранилась.

— Ты понимаешь, что этим всё только усложняешь?! — Лэрн впервые видел Регину настолько… взбудораженной. Её щеки пылали румянцем, а в глазах сверкали упрямство и негодование. — Конечно же, ты мужчина, привыкший потакать своим порывам, но именно из-за этого я предложила тебе вступить в брак! Фиктивный брак, Тристан! — девушка вдруг сжала виски и забормотала: — Но сейчас ты рушишь… Я не понимаю зачем… Я ведь специально выбрала такую линию поведения… У тебя было столько красивых любовниц… Зачем ты?..

— Затем, что я влюбился в тебя! — выкрикнул Тристан. — Да, у меня было много любовница. Да, они были красивые. Но мне совершенно безразлична была их жизнь. Всё равно, какие были их любимые сладости, какие книги они любили читать и какой урок для себя из них вынесли. Мне безразличны история их семей, то, о чём они мечтали в детстве и чего боялись. Но когда дело касается тебя, то я хочу знать подобное о тебе! Ты полна загадок, и эта загадочность заинтересовала меня с первой нашей встречи! — Лэрн замолчал, усмехнулся и продолжил: — Ты права, я привык потакать своим порывам. Но для меня тоже непривычно испытывать к кому-либо такие чувства. Поэтому я растерян и взволнован. Боюсь сказать или сделать лишний раз что-то, что заставит тебя от меня отдалиться.

Лицо у Регины стало настолько потрясённым, что Тристан не выдержал и быстро поцеловал её в губы. Румянец мгновенно окрасил её щеки.

— Я… я не знаю, что сказать, Тристан, — растерянно произнесла девушка, прикоснулась пальцами к губам, но сразу опомнилась и отдёрнула руку.

— Ничего и не нужно говорить, Регина, — улыбнулся лэрн, затем пожал плечами и с напускной грустью произнёс: — Эх, из-за своих порывов я даже не смог скрыть, что влюбился в собственную супругу.

— Тристан, я тоже должна признаться.

Её тон мужчине не понравился и заставил напрячься.

— В чём, Регина?

Она ответила в своей излюбленной манере — прямо и серьёзно:

— В начале осени я собираюсь с тобой развестись.

Несколько секунд они напряженно смотрели друг другу в глаза, но затем Тристан обворожительно улыбнулся и произнёс задумчиво:

— Значит, у меня осталось не так много времени, чтобы заставить тебя передумать.

Регина опешила от его ответа и взволновано сказала:

— Тристан, ты не понимаешь: я же использовала тебя…

— Я знаю, — кивнул мужчина. — Ты же это сказала с самого начала.

— …брак мне был нужен лишь на определенное время…

— Я понял, — вновь кивнул лэрн. — На год, получается.

— На кон поставлено слишком многое! — не сдержавшись, воскликнула Регина, вскочила с кровати. — Но даже если бы не это… Тристан, если ты узнаешь, какая я на самом деле… то возненавидишь меня.

— Почему? — Тристан поднялся следом.

— Потому что я… убийца! — Регина резко побледнела, словно её слова стали шоком для неё самой. Девушка резко развернулась, метнулась к шкафу, открыла дверцы…

— Регина?! — поражённо воскликну Тристан.

… и шагнула во тьму! Дверцы захлопнулись за ней. Лэрн подскочил к шкафу, желая последовать за ней, но за дверцами… оказался пустой деревянный шкаф.