Глава 23

Кристин Ле Скар – Меня вызывают, – сказал Кристиан, когда его вещатель в очередной раз пискнул. Мы долго сидели втроём и обсуждали всё произошедшее за последнее время, и дело шло к обеду, когда Саргон взял меня за подбородок и заглянул в глаза со словами: – И не шали. Тебе нужно беречь себя. – Которое из начальств вызывает? – спросила я, глядя ему в глаза. – Сноу, – ответил он и, коротко поцеловав меня в макушку, широким шагом направился к двери. – Ещё зайду вечером. Дверь за драконом закрылась, и я легла на диван, на котором до этого сидела. Времени ещё было только чуть за полдень, а я уже устала, как загнанный керри. – В холодильнике пусто, – констатировал Кроу и, хлопнув дверцей, вернулся в комнату. – Рон, твоя очередь снабжать нас провизией. Черныш без споров поднялся со стула, прошёл в прихожую и, накинув чёрное пальто, молча вышел из комнаты. Мы с Кроу остались вдвоём. Подсев на край дивана рядом со мной, он некоторое время сочувственно смотрел на меня, свернувшуюся клубочком, после чего тихо спросил: – Как ты, Крис? Я повернула голову в его сторону. Взгляд керри был тёплым, а его хвост, который лежал вдоль моего тела, мягко похлопывал меня кончиком по руке. Я ответила не сразу, но всё-таки выдохнула: – Устала. Слишком много всего сразу. Кроу кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Он переместился ближе, чуть наклонившись вперёд. – Давай помогу, – предложил он мягко, протянув руку, чтобы погладить меня по плечу. – Поможешь? – я изогнула бровь, слабо улыбнувшись. – Расслабиться, – уточнил он с лёгкой насмешкой. – Доктор запретил мне расслабляться, – невольно хихикнула я и выдохнула, прикрыв глаза. – Обещаю, ничего такого, что запретил тебе доктор, я делать не буду. Кроу медленно потянулся к верхней пуговице моей рубашки, которую я не успела переодеть после больницы. Его пальцы двинулись так осторожно, словно боялись напугать. Я вздрогнула, инстинктивно прижимая ладони к ткани. – Что ты делаешь? – прошептала я, чувствуя, как лёгкий румянец пробивается на щеках. Не то чтобы меня смущал его порыв. Но в голове звучали слова доктора о том, что близость может стоить мне жизни, пока пегас не пробудится до конца. Кроу остановился, глядя на меня изучающе, мягко, но в то же время решительно. – Просто массаж. Тебе ведь врач сказал, что нужно регулярно сливать силу. Сегодня мы вряд ли дойдём до полигона, поэтому я сам вытяну из тебя излишки. Тебе нужно просто расслабиться. Ничего лишнего я не сделаю. Правда. – Хорошо, – сказала я едва слышно, отводя взгляд, и повернулась на спину, позволяя ему закончить начатое. Его пальцы вновь коснулись пуговиц, постепенно расстёгивая одну за другой. Каждое движение казалось мучительно долгим, обнажая кожу, которая тут же покрывалась лёгкими мурашками от прохлады воздуха и его близости. Когда рубашка была расстёгнута, Кроу отступил на секунду, словно позволяя мне самой решить, продолжать или всё же остановиться. Я лежала, глядя на его красивое, остро очерченное лицо, чувствуя, как тишина комнаты становилась почти осязаемой. Тёплые руки моего белого керри остановились на мгновение, а потом он тихо сказал: – Садись. Сердце забилось слишком быстро. Рвано вдохнув полной грудью, я приподнялась, усаживаясь на край дивана. Рубашка всё ещё была на мне, но лишь формально – ткань распахнулась, едва прикрывая грудь, и я могла видеть собственное отражение в зеркальной поверхности телевещателя. Кроу встал рядом. Его движения оставались такими же плавными и осторожными, как и раньше. Он протянул руку к вороту рубашки, и, встретившись со мной взглядом, тихо сказал: – Просто массаж. Ничего больше. Я кивнула, но не сказала ничего, потому что голос, казалось, пропал. Под пальцами Кроу моя рубашка легко сползла с плеч, и я почувствовала, как прохладный воздух коснулся обнажённой кожи моей груди. Я не могла отвести взгляд от своего отражения в гладкой поверхности вещателя. Мягкие линии, тёплый оттенок кожи, напряжённые от прохлады соски… Я никогда так не рассматривала себя раньше. И вдруг что-то вспыхнуло внутри. Неожиданное, почти пугающее желание. Я представила, как его губы касаются моей кожи, как он втягивает ртом мои соски, лаская их языком. Эта мысль была настолько яркой, что я почти почувствовала тепло его дыхания, нежное давление его зубов. Я резко отвела взгляд, словно пытаясь сбросить это наваждение. Румянец окрасил мои щёки, но вместе с ним поднималась и волна смущения. Это было невозможно терпеть. Меня тянуло к нему, как магнитом. Быть рядом, в тишине и безопасности, но не позволять себе сделать лишнее движение – это было выше моих сил. Кроу не сказал ни слова, но его руки, как будто чувствуя моё смятение, осторожно коснулись моей спины, возвращая меня к реальности своим теплом и заботой. – Ложись, – шепнул он, и я послушалась, немного разочарованная тем, что он не прикоснулся напряжённых, жаждущих ласки сосков. Осторожно я легла животом на диван и спрятала пылающее лицо в небольшую декоративную подушечку. Кроу одним движением перекинул через меня ногу, и через мгновение устроился надо мной, стоя на коленях чуть ниже линии моих ягодиц. Я прикусила губу, стараясь не думать о том, что сейчас касалось моих ног. Его руки начали скользить по моей спине от шеи к крестцу, мягкими движениями касаясь каналов силы. Это было больше, чем массаж. И больше, чем освобождение от силы. Постепенно его прикосновения становились глубже, словно моё тело было сливочным маслом, и оно поддавалось, протаивая под теплом рук моего керри. Сила постепенно покидала меня. Я чувствовала это и не сопротивлялась, позволяя ей течь свободно, и от этого расслаблялась ещё сильнее, будто для её сдерживания приходилось постоянно держать себя в напряжении. – Когда я закончу здесь, нужно будет перейти к каналам с другой стороны, – тихо сказал Кроу. – Твой резервуар слишком большой, я не могу освободить его весь со спины. Кровь снова прилила к моим щекам, когда смысл его слов дошёл до меня. Он хотел продолжить массаж, повернув меня к себе лицом. Я представила себе эту картину, и моё дыхание сбилось, а сердце застучало так сильно, что, уверена, он тоже его слышал. Предательский жар в груди и животе становился всё сильнее, но Кроу не торопился. Его руки продолжали двигаться по моей спине, мягко и уверенно, растворяя последние остатки напряжения в мышцах и в то же время усиливая моё вожделение. Теперь каждое его прикосновение казалось более глубоким, почти интимным, пробуждая чувства, которые было так сложно сдерживать. – Кроу, – проговорила я, приподняв голову над подушкой. – Прекрати. Не то я не выдержу. – Расслабься, – его голос прозвучал тихо, почти у самого моего уха. – Ты совсем зажата. Я в ответ только простонала, уронив лицо в подушку. Его ладони опустились ниже, к основанию спины, почти к самой ложбинке между ягодиц, вырвав из меня ещё один стон, а затем снова начали подниматься вверх. – Перевернись, – сказал он, и я замерла в нерешительности. – Ты… ты уверен? – мой голос дрогнул, и я сама почувствовала, как дрожал от напряжения мой голос. – Да, – спокойно ответил он и слез с дивана, позволяя мне двигаться свободно. – Закончим с этим, и до завтра с тобой точно ничего не случится. Я сделала глубокий вдох и медленно перевернулась, чувствуя, как жар в лице только усиливается. Моя грудь вновь была обнажена перед ним, и я не знала, куда деть взгляд. Лицо Кроу оставалось спокойным, но мне показалось, что я заметила в их глубине хищный блеск. Кроу снова встал на колени надо мной. Он был одет, но я словно видела сквозь одежду каждый изгиб его тела, сильные мышцы, узкие бёдра и ровный член, готовый погрузить меня в пучину наслаждения. Я шумно выдохнула, когда он опустился ниже, мягко поглаживая по очереди мои плечи. Его прикосновения вновь стали уверенными и настойчивыми. Каждое из них распространяло по моему телу волну жара, нестерпимого и в то же время приятного. Я закусила губу и отвернулась, прикрыв глаза, чтобы не видеть его в такой позе, будто вот-вот он окажется внутри, заставив это напряжение взрывом блаженства распространиться по телу. – Дыши глубже, – напомнил он, и его пальцы легко скользнули по ключицам, осторожно обходя область груди. Я невольно задержала дыхание, когда его рука случайно задела край соска. Это было так невинно, но моё тело отреагировало мгновенно: кожа покрылась мурашками, и тепло в животе стало почти невыносимым. Кроу замер на мгновение, словно почувствовав мою реакцию. Его взгляд скользнул по моей груди, но я не могла прочитать его эмоции. Он выглядел сосредоточенным, почти отрешённым, и отчего-то это заставляло моё сердце биться ещё сильнее. Его ладони вновь коснулись моей кожи, теперь уже чуть ниже, следуя вдоль рёбер к бокам. Он поглаживал, проминал чувствительное тело. Эти движения были мягкими, почти невесомыми, но с каждым касанием мне становилось всё сложнее дышать ровно. Я не могла понять, было ли это желание только моим, или он тоже чувствовал это напряжение, но его прикосновения, такие осторожные, будили во мне всё большее смятение. Я повернула голову в другую сторону и, приоткрыв глаза, мельком увидела своё отражение в телевещателе. Грудь, слегка приподнятая в направлении Кроу, казалась мне слишком чувственной, слишком оголённой. Казалось, весь мой разум сжался до одной единственной мысли: я хочу, чтобы он прикоснулся сильнее. – Крис, ты должна расслабиться, – снова тихо сказал он, и его пальцы легли на моё плечо, откуда начали спускаться вниз, обводя мягкие линии груди. Я вздрогнула и замерла. Моё дыхание стало совсем неровным, а тело, казалось, двигалось против моей воли, слегка выгибаясь ему навстречу. Его руки были такими тёплыми, и с каждым движением мне всё сложнее было сдерживать порыв сорвать с него одежду и перейти к тому, что мне запретил делать доктор. – Кроу… – снова выдохнула я, но на этот раз даже не пыталась закончить фразу. Он поднял взгляд и на секунду задержался на моих глазах. Это мгновение было слишком напряжённым, словно между нами натянулась невидимая нить, готовая разорваться или затянуть нас ещё ближе друг к другу. – Всё хорошо, – сказал он едва слышно, и его пальцы вновь вернулись к ключицам, избегая прямых прикосновений к груди, хотя их близость была невыносимо возбуждающей. Плавно он опустился к животу. Сила, что бежала по линиям с несвойственной скоростью, скапливалась под его руками. Он словно стягивал её всю изо всех уголков тела, туда, вниз, образовывая плотный горящий шар, и там, где она скапливалась, пульсировал жар, невыносимо сладкий и мучительный. Я уже не пыталась сдерживать себя. Тяжело, рвано дыша, я извивалась под ним, прижималась бедрами к яичкам, которые ложились на меня, когда он опускался ниже, но никак не могла прижаться к вожделенному стволу. Его руки задержались у самой границы лобковой кости, и он надавил – точно, умело, с силой, которая не оставила мне ни единого шанса сохранить контроль. В тот момент шар силы словно взорвался. Я вскрикнула, а моё тело выгнулось дугой, подчиняясь этому мощному разряду. Глубокая, распаляющая волна оргазма прокатилась через меня, сжигая остатки какого бы то ни было контроля. Меня трясло, непроизвольные движения бедер и рук казались бесконечными, а ногти вцепились в обивку дивана. Крик рвался из моего горла, неконтролируемый, прерывистый, с каждой новой волной наслаждения становясь всё громче. Казалось, весь мир сузился до этого мгновения, до этого жара, пульсирующего внизу живота, до этих вспышек, что взрывались в моей голове. Я металась, полностью потеряв себя в этом ощущении, а его руки удерживали меня, фиксируя и направляя, вызывая новый и новый оргазм сразу после того, как предыдущий начинал затихать. Когда последняя волна схлынула, оставив меня дрожащей, без сил, я тяжело, прерывисто вдохнула, чувствуя, как всё моё тело охватывает истощённое спокойствие. Кроу медленно отнял руки от моего живота, но его ладони задержались на мгновение, будто пытаясь успокоить меня. Когда я открыла глаза и посмотрела на него, у Кроу на лбу блестела испарина, дыхание его было учащённым, а на щеках проступил румянец. Он встал, резким движением почесал голову, разметав длинные белые локоны, и молча ушёл в спальню, деликатно оставив меня одну. Я закрыла лицо руками и тихо простонала. Резервуар действительно опустел, отчего в теле чувствовалась непривычная лёгкость. Но, видит Праматерь, мне этого было мало.