Глава 26

Кристиан Саргон Я сощурился, чтобы защитить глаза от ветра, и вытянул крылья назад, прорезая пространство между мирами. Пузырь разорвался, позволяя мне проникнуть в Оксию и оставить за своей спиной Межмировое Облако. Ещё несколько минут я летел, постепенно замедляясь и выискивая место для приземления, после чего плавно опустился на склон зелёного холма. Когда мои ноги ощутили землю, я совершил мгновенный оборот и покачнулся. Мозг не сразу привык к новому состоянию тела. Лететь пришлось долго. Несколько раз я ошибся с направлением и попал не туда, куда планировал. Трижды отругал себя за то, что не воспользовался обычным телепортатором: в Оксии был как минимум один, и вполне можно было прибыть через него. Но оставлять след своего перемещения мне показалось неразумным. Салливану незачем было знать, что я отправился изучить то место, где он якобы родился, и тех драконов, которые якобы были его родителями. Судя по личному делу, что хранилось у делопроизводителя академии, Сойер Салливан прибыл к нам из небольшого городка этого маленького мира, и жил с отцом. Матери не было: она умерла ещё при родах. Хоть Оксию и населяли драконы, они относились к “дворняжкам”, которые не прошли эволюционный и социальный отбор. В отличие от Леви, где ценилась сила, выносливость, регенерация, в Оксии было такое маленькое население и такой приятный климат, что местные не стремились к власти и ресурсам. В результате население представляло собой мирный, но не развитый народ. Действительно: сколько хватало глаз, во все стороны тянулась зелень с яркими пятнами фруктов, кое-где поблёскивали воды, слышалось пение птиц, а мимо моих ног даже пробежало животное вроде небольшого зайца. Оксии повезло оказаться в отдалении от других миров – и только поэтому их не завоевали до того, как Эллон взял над ними протекторат. Я достал компас, настроенный на домашний адрес Салливана и оценил направление. Трудно было представить, в какой точке мира я оказался после пересечения границы Пузыря, поэтому оставалось только надеяться, что лететь мне не придётся слишком долго. Время в Оксии двигалось почти с той же скоростью, что и в Виригии, а значит, моё длительное исчезновение заметят все. В желудке громко заурчало. Я выругался сквозь зубы, снял кожаную куртку и, крепко повязав её на поясе, раскрыл крылья. Полный оборот ни к чему, только силу расходовать. Те проросли через вырезы в рубашке, и я, сделав несколько пробных взмахов, поднялся в воздух. Мне повезло. Даже с учётом отдыха и ужина в одном из местных городков, я добрался до нужного адреса всего лишь к утру. Был шанс добраться до Скайхолла к обеду. Если, конечно, дома окажется мистер Кайл Салливан. Я приземлился у порога небольшого деревянного дома. Вокруг пестрели клумбы, от металлической калитки в живой изгороди до входной двери тянулась аккуратная вымощенная дорожка. Во внутреннем дворе виднелись ягоды и фрукты, где-то в отдалении слышались колокольчики, которые часто вешали на скотину. Птицы надрывались, оповещая округу о том, что солнце уже высоко. Я даже невольно сделал глубокий вдох, наполняя грудь ароматом лета: в Виригии уже подступала зима, и оказаться в Оксии было действительно приятно. Над калиткой висел большой колокольчик, к язычку которого был привязан аккуратный шнурок. Я дёрнул за него несколько раз, и с заднего двора вышел мужчина с первой сединой на висках. По меркам Виригии я бы дал ему три-четыре сотни лет, но в Оксии старели гораздо раньше. Должно быть, он только и успел, что вырастить сына. Если, конечно, Сойер и правда состоял с ним в родстве. – Мистер Салливан? – первым обратился я. Тот, посмеиваясь, махал мне рукой на ходу. И через несколько мгновений калитка передо мной распахнулась. – Здравствуй, здравствуй. Мне твоё лицо не знакомо, юноша. Я живу я здесь всю свою жизнь и местных всех в лицо знаю. – Меня зовут Кристиан, – представился я, ударяя кулаком в грудь по обычаю Виригии. – Кайл освещает твои очи, – ответил тот и, обхватив мою ладонь обеими руками, немного её потряс. Подумав немного, я тоже положил вторую ладонь, и это, видимо, хозяина порадовало, потому что он расплылся в широкой улыбке. – У меня есть к вам пара вопросов… – Да что ж ты на пороге стоишь! Проходи. У меня на заднем дворе как раз к завтраку накрыто. Все вопросы только после угощения. Я вскинул бровь. Непривычная гостеприимность, ещё и по отношению к чужаку. Но спорить не стал и послушно пошёл следом за хозяином дома. Мистер Салливан был невысок ростом, но под простой крестьянской одеждой угадывалось сильное тело. Он шёл, а вокруг него бегала небольшая ушастая собачка, выражая особую радость от того, что хозяин прогуливается по двору. Мистер Салливан время от времени наклонялся и прямо на ходу трепал её кудрявую головку. – Откель ты? – спросил он, поднимаясь на веранду, освещённую ранним утренним солнцем. – Вижу, что не нашей ты крови. Но у нас тут редко гости бывают, так что на глаз не определю твоей родины. – Я из Виригии, господин. – Стихийный дракон, – понимающе кивнул тот. – Слышал, слышал. Когда-то Виригия была таким же райским местечком, как Оксия. Но всё изменилось. Я решил не углубляться в эту тему и молча сел на предложенный мне плетёный стул. На круглом столике дымился чайник, а на блюде лежали бутерброды. Чувствительным обонянием я уловил необычайно приятный аромат сыра: должно быть, в этих краях изготавливали много молочных продуктов. – Вы сами делаете сыр? – спросил я, принюхиваясь. – И сыр, и колбасу, и хлеб – всё сами. Забот у нас хватает, – хохотнул хозяин и поставил передо мной немного неровную керамическую кружку. Я взял её и внимательно осмотрел. На ней был изображён непривычный орнамент. – Полагаю, и посуду сами делаете? Хозяин только посмеялся и разлил чай. Потом сел, взял бутерброд, откусил большой кусок и откинулся к спинке стула. – Ты ешь, ешь. Вижу же, что глаза голодные. У меня сын твоего возраста, так что всё вижу, всё понимаю. Я послушно принялся жевать бутерброд. Такие свежие тонкие вкусы трудно было отыскать даже на столах Храма Золота, и некоторое время я просто наслаждался угощением, утренними лучами солнца и пением птиц. – Ну, – кряхтя, проговорил мистер Салливан, когда доел свой первый бутерброд, – теперь можешь задавать свои вопросы. Я неторопливо сделал глоток терпкого чая и отставил чашку, подняв взгляд на хозяина дома. – Вы здесь живёте один? – Почему тебя это интересует? – Я знаком с вашим сыном, и меня кое-что беспокоит относительно него. Хотел узнать, есть ли мне, о чём волноваться. – Сыном? – мистер Салливан подался вперёд, и всё его тело неожиданно напряглось. – Боюсь, о нём переживать уже поздно. – Простите, не совсем понимаю… – Пройдём со мной в дом. Я тебе кое-что покажу. Мистер Салливан на глазах постарел. Веселый огонёк в глазах потух, уголки губ и глаз опустились, брови чуть напряглись, проявляя мелкие морщинки на лбу. Я быстро поднялся и быстрым шагом догнал хозяина, который уже открывал заднюю дверь. Мы прошли через небольшую хозяйственную комнату, в которой также расположилась печь с металлической плитой над огнём. Всё было чисто, опрятно, хотя я не чувствовал в доме запаха женщины. И вообще кого бы то ни было, кроме самого мистера Салливана. Миновав это помещение, мы прошли по коридору в просторную гостиную. У одной из стен стоял камин, а на нём – нечто вроде алтаря. Я не был знаком с религией Оксии, и потому украшения и статуэтки, стоявшие на камине, не говорили мне ни о чём. Но среди них расположился портрет, написанным маслом. На нём был изображён совсем юный парнишка с короткими волосами ярких, разнообразных цветов. Это точно не был знакомый мне Сойер Салливан, но что-то общее между ними прослеживалось. Цвет глаз, волос, особый золотистый оттенок кожи. – Мой сын, – улыбнулся мистер Салливан, и его глаза вновь заблестели радостью. – Он покоится здесь. Хозяин коснулся фигурки дракона, сделанной из камня. Дракон с чёрной чешуёй чуть мерцал серебристым отливом, а голова, судя по всему, снималась. – Простите, я правильно понимаю, что это… – Сосуд для хранения праха, – покивал мистер Салливан. – Сойер погиб три года тому назад от неизвестной болезни. Сойер? Я моргнул. Становится всё интереснее и интереснее. – Прошу меня простить. Видимо, я действительно опоздал со своими переживаниями. А других детей у вас нет? – Не суждено, – покачал он головой. – Вы ведь знаете, в Оксии редко у кого бывает больше двух детей, а меня наградили единственным сыном. – Вы ещё молоды. Уверен, вокруг найдётся множество женщин, которые готовы будут подарить вам ещё двоих детей. Мистер Салливан обернулся ко мне. – Так почему вы интересовались моим сыном? Вам что-то о нём было известно? Я медленно покачал головой: – Зря я вас потревожил. Должно быть, мы что-то перепутали. Из дома Салливана я вышел в смешанных чувствах. С одной стороны, тот факт, что настоящий Сойер Салливан мёртв, говорил в пользу нашей теории о Теодоре Артасе. С другой, могло ли быть такое, что Сойер инсценировал свою смерть и отправился в Виригию? Честно говоря, изначально я вообще рассчитывал не обнаружить по указанному адресу никаких Салливанов, тем более с полным совпадающим именем нашего подозреваемого. Чтобы лишний раз удостовериться, что сын мистера Салливана действительно мёртв, я отправился в ближайшую управу, чтобы справиться о подтверждении смерти оного. Каково же было моё удивление, когда местный бюрократ вместо свидетельства о смерти предоставил мне запись о том, что мистер Сойер Салливан покинул Оксию больше года назад и с тех пор не появлялся. Данные не сходились. Отец уверял, что Сойер погиб гораздо раньше этой записи. Никаких данных о смерти в официальных источниках не было. Можно было вернуться и расспросить его ещё раз, но чутьё подсказывало мне, что мистер Салливан ничего не знал об этой записи. Что же это было? Инсценировка смерти или подделка документов? Чтобы уточнить, я отправился к соседям, и их показания заинтересовали меня ещё больше. Они утверждали, что Сойер действительно пропал из деревни несколько лет назад, но затем вернулся к отцу. Он сильно изменился, и местные жители решили, что тот уезжал на заработки, где тяжёлая работа наложила след на его лицо и характер. Однако, никто не сомневался, что это действительно был Сойер. По всему выходило, что мистер Салливан мне врал, и в гостиной вовсе не было праха его сына. Но зачем? Задержавшись ещё на час, чтобы составить отчёт обо всём, что произошло в Оксии, я вновь обернулся драконом и, игнорируя усталость, прорвался сквозь грань мира, чтобы оказаться в Межмировом Облаке. Надо было обсудить всё это с дедулей Саймоном. И с Эрошами.