13 глава

Кирилл спит в детской. Вани в спальне нет. Я нахожу его на террасе. В одной футболке, хотя на улице довольно прохладно.

Он всовывает в зубы сигарету и будто разговаривает о чем-то сам с собой. Вроде и забавно выглядит, даже умиляет, если не знать, что на самом деле в эти минуты происходит у Вани внутри.

Я замираю в нерешительности, не зная, как поступить. Давно не девочка. Мать, бывшая жена. Невеста. У нас свадьба на носу так-то. Но все катится к каким-то чертям.

К одному черту, который, даже лежа под капельницами и аппаратами, спокойной жизни никому не дает. Выдумал какое-то завещание. Ну ничего, как отойдет малость, заеду к нему на пару слов.

– Вань… – Я подхожу к Крайнову. – Мы взрослые люди, и игнорировать друг друга или проблемы – глупо. Тем более я не из злого умысла скрыла от тебя правду. Я обычный человек, со своими страхами и комплексами. Со своим прошлым. У жизни не бывает черновиков. Вот и я живу так, как умею: где-то учусь, где-то ошибаюсь. Я не хотела тебя обидеть и уж точно не пыталась усидеть на двух стульях.

– А почему промолчала?

– Потому что… привыкла.

Ненавижу эти разговоры начистоту. Они делают меня уязвимой, а я в последнее время и без того слишком часто себя такой чувствую.

– У меня не было опоры, не было сильного плеча рядом, не было человека, который бы заботился обо мне так, как ты. Сначала было дико неудобно, не верилось, что мужчина вообще может испытывать нежные чувства к женщине, которая беременна не от него. Да еще и без какой-то красивой завязки, как в кино. К тому же вокруг столько молодых, успешных, здоровых…

– Глупость такая, – хмыкает Ваня, но смотрит он как-то по-доброму, располагает продолжить.

– Ты когда прикоснулся впервые к животу и разговаривать с Киром начал, упрашивать его, чтобы перестал мамку мучить и дал всем передохнуть, сказал, что тоже его ждешь… у меня сердце сжалось.

Вспоминаю, как в тот момент от счастья и облегчения покатились слезы. Наверное, именно тогда появилась уверенность, что я смогу, выношу, что преодолею все. Вместе с Ваней.

Так и случилось.

Делаю попытку обнять его, но он будто ледяная глыба. Не трогают Крайнова мои признания.

– Эва, давай не сейчас. У меня в голове пиздец что творится.

«Пиздец» – слово, которое Ваня часто использует в особенно радостные моменты. Но сейчас – не радостный. Да и что поделать, если и правда пиздец? Я сильно заблуждалась, когда думала, что он прекратился. Уровень стресса зашкаливает. И не только у меня.

– Вань, идем в дом.

– В дом, – повторяет он. – Нет… Я в городской квартире сегодня переночую, скоро поеду. Завтра еще на работу рано, и нагрузка двойная из-за… – Ваня осекается.

И я понимаю, что из-за моего бывшего мужа, фамилию которого он произносить не хочет.

– В общем, переварить мне надо. – Ваня скупо целует в макушку. – Пойдем. А то и так с лактацией не очень, еще грудь застудить не хватало. Выбежала в одной футболке.

Он выбрасывает окурок в мусорку и подталкивает меня к двери.

Не хочу, чтобы он уезжал.

Не хочу оставаться одна.

И думать о том, что Ваня, возможно, согласится увидеться с Ангелиной, тоже не хочу. Как и о том, к чему это приведет.

Однажды я уже поверила ее словам и искренности – и вот чем это обернулось. Сомневаюсь, что Ангелина вообще способна на любовь. Материнство меняет, но вряд ли в ее случае. До сих пор не понимаю, как она снова оказалась в моей жизни.

В спальне я наблюдаю, как Ваня переодевается. Он задерживает на мне взгляд. Несколько долгих секунд мы молчим.

– Ты же на одну ночь? – первой нарушаю тишину.

– Да. Нет… Не знаю.

Сердце делает кувырок, оставляя щемящую боль.

– Ваня…

Он отводит взгляд.

– Просто дай мне время, ладно?

– Ладно, – вздыхаю.

Крайнов уходит, а мне хочется скатиться в истерику, позвонить Ангелине и спросить, чего она добивается. Какая ей вообще разница, что и кому завещал мой бывший муж? Наш общий. Какого черта она настойчиво просачивается в малейшую трещину и делает ее потом огромной дырой?

Вместо того чтобы прилипнуть к окну и смотреть, как Ванина машина выезжает за ворота, я направляюсь в детскую. Кир, на удивление, спит уже долго и крепко. Ни шанса отвлечься. Ваня уехал и думает невесть что. Точнее, то, чего и в помине нет. Моя поездка в больницу ничего не значит. Просто потянуло.

Поправив Киру одеяло, я иду на кухню. Заварив чай, набираю Дину и, пока жду ответа, смотрю на экран видеоняни. Сын по-прежнему спокойно спит. Хоть это радует.

– Раз от тебя столько звонков и сообщений, значит, произошло нечто серьезное. Что случилось? – интересуюсь у Беспаловой.

– Ты разве еще не знаешь?! – Дина говорит быстро, с волнением. – У Шумилова несколько пациенток впали в кому. Неужели не видела?

Я замираю, крепче сжимая телефон.

– Что?!

День и так был отвратительным, но это… это уже за гранью.

– Три женщины. Одной делали операцию, у двух других были какие-то процедуры. Мы брали лекарства у того же поставщика…

– Господи, какой кошмар. И что с ними?

– Понятия не имею. Но кто сейчас скажет правду?

Без паники анализировать информацию не получается.

– Я уже убрала все, что может быть опасным. Разбираемся, какие именно партии под подозрением. Может, проблема вообще не в препаратах, а в клинике, которая неправильно их хранила…

– Надо срочно проверить пациенток, которым вводили эти препараты.

– Да, я этим уже занимаюсь.

Воздух становится густым, словно его кто-то сжимает. На секунду кажется, что я не дышу. Опускаюсь на стул, вцепившись в чашку.

– Дина… это ведь люди. Они приходили за помощью, доверяли врачам, надеялись… и теперь – кома.

Тошно становится от осознания, что произошедшее – правда. Эти женщины могли быть нашими пациентками. Да кем угодно. Они чьи-то матери, дочери, жены. Они просто хотели жить. Хотели счастья. Хотели стать мамами…

Завершив разговор, я зажмуриваюсь на пару секунд, собираясь с мыслями. Так, сейчас главное – действовать. Уберем все подозрительные препараты. Обследуем женщин, которым их могли вводить. Посоветуюсь с юристом. Даже если все обойдется, проверок не избежать. Лишь бы никто не пострадал и ничья жизнь не оказалась под угрозой.

Переведя взгляд на экран видеоняни, я чувствую, как подкатывают слезы. Груз проблем сдавливает грудь. Только кажется, что вот-вот станет легче, но не становится. Совершенно! Будто проклял кто.

Я так долго ждала сына, мечтала наслаждаться материнством… А не выходит. Если не сама создам сложности, то вселенная будто нарочно наставит преград.

Нет. Все-таки сохранить лактацию не получится. Никаких шансов.

Я договариваюсь с Норой, что завтра она снова побудет с Кириллом, и собираюсь принять душ, пока сын еще спит. Вода всегда помогает прийти в себя. Но не успеваю я встать со стула – опять звонит Дина.

– Совсем вылетело из головы с этими новостями. Ты эмбрионы хотела уничтожить. Я подняла документы, но там какая-то путаница. Надо разбираться. Правда когда – не знаю. Сейчас другие дела на повестке дня. Однако я должна была поставить в известность…

Я моргаю, пытаясь осмыслить.

– Что значит путаница?

– Нет их. То есть его. Использован. Хотя я сама проводила тебе процедуру и точно помню, что один оставался…

– Один? – У меня пересыхает во рту. – Ты говорила, что было два…

– Я двух тогда подсадила, хотя сказала, что одного. Первый был идеальный, второй так себе. Тот, что идеальный… И впрямь оказался идеальный. Ты его нянчишь. Слабенький не прижился. А третий… Куда у нас делся третий, я не знаю.

Живот сжимается от спазма, и ноги слабеют. Я хватаюсь за край стола, чтобы не рухнуть на пол.

– Что это значит, Дина?

– Пока не знаю. Но есть предположения. И… не самые лучшие.

– Скажи, что эмбрионы просто уничтожили! Пожалуйста…

– А акт тогда где?

– Ты была за это ответственна…

– Мы обе.

Из видеоняни раздается детский плач. Кирилл проснулся. Дина тоже его слышит.

– Ладно, беги к сыну. Разберемся по мере поступления проблем, да? Ты просила уничтожить, я подняла документацию. Ничего не обнаружила. Никаких записей. Дальше надо отслеживать, кто, что и зачем. Пока без паники, договорились?

– Нет, не договорились. – Сбросив вызов, я поднимаюсь со стула и на автомате иду к сыну, уже точно зная, что этой ночью не усну.

А может, и не только этой.

Если допущена ошибка. Если предположения Дины верны… Даже страшно представить!

Да, подобное случается. Подмена, пересортировка, путаница в данных – все возможно. Но крайне редко, в моем центре такого еще не было. И если это произошло именно со мной…

Лучше бы Дина тогда сразу всех троих подсадила!

Я беру Кирилла на руки, прижимаю к себе, и мысль, что мой эмбрион мог достаться кому-то еще, врезается в сознание, порождая только холодный страх.

Хоть бы это оказалось не так!