26 глава

От внимания не ускользает: губная помада размазана вокруг рта, в глазах огонь. Я застала их с Ваней за горячим?

Ангелина, будто поймав мое замешательство на крючок, опирается о косяк.

– Войдешь? – предлагает она.

В полумраке прихожей мелькает знакомый силуэт. Через мгновение из-за плеча Савчук появляется Ваня – волосы всклокочены, рубашка расстегнута до пупка, на шее красное пятно, похожее на след от помады. В воздухе витает терпкий запах женских духов и страсти.

Видимо, и впрямь прервала. Ошалеть. Да у Крайнова все в полном порядке. В отличие от меня.

Что за злой рок? Выбирать мужчин, которые так или иначе связаны с Ангелиной… Или это она их выбирает и методично у меня уводит?

– Я приехала за вещами, – выдавливаю из себя, так сжимая ключи от машины в кармане пиджака, что металл впивается в ладонь. – Заберу и уйду. Не хочу мешать.

– Ты не мешаешь. Мы все равно прервались. К тому же ты собиралась приехать ко мне и поговорить. Можем сейчас. Зачем ждать до завтра? – Савчук хватает меня за рукав и тянет внутрь.

Дверь с глухим стуком захлопывается, и я будто в ловушке оказываюсь. Опешив от такой наглости, замираю.

– Можно не разуваться. – Ангелина идет в гостиную.

Ощущения странные. С одной стороны, хочется уйти, с другой – я же сама решила приехать за вещами. Все же надо было послушать Тараса и поручить это дело Олегу. Не приводит моя самодеятельность ни к чему хорошему.

Квартира Вани выглядит чужой: на столе начатая бутылка шампанского, на полу валяется какая-то одежда.

– Не обращай внимания. Мы как раз обсуждали, как мастерски ты обводишь всех вокруг пальца, – говорит Савчук, и в ее голосе отчетливо слышна издевка.

Ваня, избегая моего взгляда, молча подбирает с пола одежду. Ангелина же плюхается на диван и закидывает ногу на ногу. Ведет она себя так, будто была здесь не раз. Ну прям хозяйка.

А ведь всего неделя прошла. Я, дура, мучилась угрызениями совести, думала, что Крайнов страдает…

– Ты даже не представляешь, как Ваня переживал после всего, что ты устроила. – Ангелина смотрит мне в лицо и словно читает мысли. – Он рассказал, как ты его использовала. И выходит, не только его. Я ведь тоже стала твоим инкубатором, – горько хмыкает она.

– Ангелина, хватит, – хрипло, немного сдавленно произносит Ваня и наконец задерживает на мне взгляд. – Пусть Эва заберет вещи, а завтра вы поговорите.

Неужели стыдно стало за это представление?

Меня опаляет злость. С каждой утекающей секундой все сильнее хочется взорваться и наговорить Ангелине гадостей в ответ. Вся жалость к Савчук из-за того, что она родила не своего ребенка, улетучивается, будто ее и не было. Если что, я тоже оказалась заложницей ситуации и даже в самом кошмарном сне не смогла бы представить такую дикость.

– Ты же сам говорил, что она холодная, как скальпель, – уверенно произносит Ангелина, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Очень точное сравнение. Я бы еще сказала: безжалостная.

Горло сжимает спазм. Вот зачем Крайнов разрешии мне прийти? Чтобы в очередной раз унизить? Никакого спокойствия внутри и в помине нет.

– Ангелина, – рявкает Ваня с угрожающими нотками.

– Что Ангелина? Что? – Ее голос дрожит от эмоций. – Я хотела этого ребенка! Я выносила его, я его родила и любила, будто он моя частичка. Элина стала для меня спасительным якорем. Я так устала страдать! Эва, я же всю душу тебе тогда открыла. А ты…

Взгляд Ангелины выворачивает меня наизнанку. На нервные окончания будто кипяток льют.

– Я не знала о твоих намерениях. Ты подкупила врача.

– А ты использовала сперму бывшего мужа! Ты утаила, что из наших с Тарасом клеток эмбрионы не получились… Да все было липой! – Тон Ангелины становится ледяным. – Хочешь, я расскажу об этом прессе? Как главный врач центра проворачивает свои темные делишки? Вот будет забава, да?

Ваня резко поднимает голову.

– Ангелина, ты же обещала…

– Обещала? – Она смеется, и этот звук режет стеклом. – Я вообще-то собиралась сжечь ее жизнь дотла. Но сейчас мне… интереснее поиграть.

– Поиграть? – повторяю я без той наглости, с которой ведет себя Ангелина. И тут же презираю себя за эту слабость.

Савчук бы на место поставить, что я и делаю.

– Ты пришла с просьбой о фиктивном ЭКО. Тарас этого ребенка не хотел, по крайней мере от тебя, насколько мне известно. И если я действовала по протоколу, использовала биоматериал бывшего мужа втайне и никого не собиралась в это посвящать, то как поступила ты? Подкупила врача, обманула и меня, и Тараса. Потому что изначально планировала родить от него? Как виртуозно ты все подстроила, зная нашу историю и причины нашего развода. Браво, аплодирую. Если бы я хоть на секунду подумала, что в твоих планах настоящее ЭКО, я бы выставила вас обоих за дверь в тот же момент. Но случилось то, что случилось. Сейчас нужно разбираться с последствиями. Я не хотела, чтобы ты через это прошла. Ты даже не представляешь, через что мне самой пришлось пройти, чтобы стоять перед тобой. Я хочу, чтобы ты вернула мне дочь…

– О, представляю. – Ангелина язвительно улыбается. – Вон даже твой бывший был готов на все, лишь бы забыть тебя. Точнее, оба твоих бывших. Веселая у меня жизнь, да? Вечно вторая скрипка. И все шишки, конечно же, опять на меня. В тот раз я вместо тебя оказалась под ударом, теперь – родила не свою дочь, а твою. И…поразмыслив, я придумала возмездие. Ты же хотела повесить сына Савчука на Ваню. Так вот, не сына, а дочь Тараса он будет воспитывать. Поняла?

Я подступаю к ней вплотную, не чувствуя ног под собой, и впиваюсь взглядом в ее перекошенное лицо. А надо бы ногтями.

– Я пока не давал на это согласия, – говорит Крайнов и до побеления костяшек сжимает спинку стула.

– Пока? А позже дашь? – интересуюсь у него.

В глазах Вани – решимость. Он как будто на самом деле заодно с Ангелиной…

Кошмар какой. По спине ползет колючая дрожь.

– Ну вот, считай, поговорили, Эва. Начнешь вставлять палки в колеса, попытаешься отобрать у меня дочь – мало не покажется, обещаю. Элину я тебе не отдам. Я ее рожала, и я ее мать. А как там по бумагам – плевать я хотела. Забирай свои коробки и проваливай. Хотя материальную компенсацию с вашего центра содрать будет нелишним… И вообще, нельзя тебе заниматься такой работой. Неизвестно, скольких женщин ты так же «осчастливила», как меня, горе-докторша. И откуда такие рейтинги…

Ваня шумно сглатывает. Он словно колеблется. Возможно, он с самого начала был в курсе плана Савчук. А может, и нет. Не знаю. Что так, что так противно. Я очень ошиблась в Крайнове… Да, я причинила ему боль, но связаться с Ангелиной, позволить ей говорить такие вещи, впутаться в ее интриги… Не дай бог они будут воспитывать моего ребенка.

Психи. Конченые психи.

– Поговорили, да, – киваю я, сдерживаясь из последних сил. – Но и ты знай: я в любом случае буду бороться за дочь, – бросаю Ангелине и перевожу взгляд на Ваню: – Отдай мне вещи, и на этом все.

Хочу еще сказать, что он пал в моих глазах настолько, что ниже просто некуда, но проглатываю свое замечание. Думаю, и так все понятно, а уподобляться этим двоим и тоже говорить гадости… Пошли они оба!

Я забираю коробку и два пакета, которые выносит Крайнов, и выхожу в коридор. Уже закрывая дверь, слышу, как Ангелина кричит вслед, чтобы я и думать забыла об Элине, она ни за что не отдаст дочь.

Ее слова преследуют меня до самого лифта, где я вдруг замечаю, что щеки мокрые. Стираю слезы тыльной стороной ладони и жму кнопку.

Лифт едет медленно, секунды растягиваются в часы. Когда двери закрываются, понимаю, что еще и дрожу. Всем телом.

Но это не страх. Это ярость.

И полное непонимание, как пережить этот кошмар. Ведь очевидно – Ангелина только что объявила мне войну.