27 глава

Как бы ни было плохо, нельзя опускаться до подлости. Это не сделает человека счастливее. Надеюсь, Ваня это уже осознал. Сомневаюсь, что он с Ангелиной по-настоящему… Наверняка только для того, чтобы сделать мне больнее. Но сам же в итоге пожалеет об этой связи. И разочаруется.

Хотя какое мне теперь до этого дело?

Бросив коробку и пакеты в багажник, сажусь на водительское место и некоторое время просто смотрю перед собой невидящим взглядом, все еще не веря, что я проживаю этот лютый кошмар. Как же хочется проснуться в том дне, когда ситуация уже разрешилась. Для всех благоприятно.

Но что-то в последнем я не уверена.

Телефон в кармане пиджака подает признаки жизни. Увидев на экране имя, горько ухмыляюсь. Олег уже доложил Тарасу, что я съездила к Крайнову? Ни шагу не ступить самостоятельно. Хотя… отчего же? Вон сколько у меня возможностей для всяких разных действий. Лучше бы действительно никуда не ездила, пусть и дальше все были бы в неведении. Так гадко теперь на душе…

Я сбрасываю звонок. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Достаточно той беседы, что уже произошла. В очередной раз Ангелина не обошлась без спецэффектов. Как обычно. Чего еще от нее ждать?

Домой я приезжаю спустя час. Ульяна с детьми в гостиной. Света рисует что-то на листе бумаги, а Кир, лежа на развивающем коврике, пытается дотянуться до громкой аляповатой погремушки.

Смотря на детей, я думаю, что для идеальной жизни не хватает всего ничего. Еще одного ребенка. Такой же крошечной девочки, как Кир.

– Эва, Света есть отказывается, ни в какую. А у Кирилла с аппетитом все отлично, – докладывает Ульяна. – Сейчас поиграем еще немного, а потом будем купаться и ложиться спать.

Я перевожу взгляд с няни на Свету, которая с усердием водит карандашом по бумаге. Подойдя ближе, глажу ее по голове. Когда вижу, что она рисует, слезы наворачиваются на глаза.

Что за день сегодня такой, а? Как все это выдержать? Где взять силы? Купить бы билет на край света и уехать туда от всех проблем.

– Что это, Светлячок? – интересуюсь я у крестницы.

– Почему я Светлячок, если такая же темная, как и ты? – говорит Света и продолжает рисовать полноценную семью, даже не подозревая, что это просто невозможно в новых реалиях.

– Потому что ты светлая. Всем радость принесла своим появлением.

– Папе и маме?

– Не только им, но и мне.

В последнее время она часто говорит о маме. Наверное, Света и не помнит ее – совсем крохой была, когда умерла Марина. Но вот эта базовая потребность ребенка в близком человеке… Я изо всех сил пытаюсь закрыть дыру в жизни малышки, только, похоже, выходит так себе.

Опять провожу параллель с Элиной. Достаточно ли Ангелина дает ей ласки и любви? Как будет относиться теперь, когда узнала правду? Если она продолжит любить и станет сражаться за право быть рядом с дочерью не из мести, а потому, что это ее истинное и сильное желание, возможно, я и отступлю. Но если для Савчук борьба за Элину всего лишь способ встать между нами… то я готова пожертвовать ради своей девочки и карьерой, и личной жизнью. Да всем! Ведь дети – это смысл жизни.

– А папа скоро вернется?

Когда Света повзрослеет, она, быть может, поймет своего отца. Но вряд ли примет его поступки. А сейчас ничего не остается, кроме как окружить ее вниманием и теплом.

– Пойдем чай пить с конфетами. Я вкусные привезла, – использую отвлекающий маневр.

– Пойдем! – Света бросает карандаш. – И Кирилла возьмем? А можно дать ему конфетку?

– Кириллу еще рано их есть. Но, конечно, с собой мы его возьмем. Я только переоденусь. – Чмокаю ее в макушку. – А ты пока беги включи чайник.

Умывшись и сняв с себя всю одежду, я встаю перед зеркалом и разглядываю свое отражение. Ловлю себя на мысли, что больше не узнаю Эву, которая смотрит на меня. Я вообще ничего не знаю. Как стереть из памяти образ Вани, Ангелину и все сказанное ею? Кажется, впереди ждет еще одна бессонная ночь.

Собрав волосы в хвост, иду на кухню. Мы со Светой пьем чай, и я пытаюсь разговорить малышку, спрашиваю, почему она ничего не ест, предлагаю съездить в аквапарк.

– Да! Да! – Она подпрыгивает на месте. – Хочу!

Ну вот и отлично. Запланирую в один из визитов Савчука. Ульяна ему, если что, поможет, а нам пока лучше реже пересекаться. Нет у меня на это моральных сил. Да и физических тоже.

Я кладу Кирилла в переноску и вешаю на нее гирлянду с игрушками, которые он тут же принимается трогать своими пухлыми пальчиками.

Сын такой спокойный в эти дни. Поначалу капризничал, может, из-за смены обстановки, но потом все пошло как по маслу. Всегда бы таким был. А то в первые месяцы я очень переживала: он так много плакал. Или ему мое молоко не подходило… Бывает же такое?

Наблюдая за сыном, общаюсь со Светой, а мыслями опять с Элиной. Мне ведь ничего о ней неизвестно. С каким весом она родилась, кормит ли ее Ангелина грудью?.. Вспыхивает ревность. Похлеще даже, чем когда я узнала про беременность Савчук и в красках представляла их связь с Тарасом.

Картинки прошлого такие яркие, что кружится голова.

– Эва, Кириллу пора купаться и спать, – говорит Ульяна, и я вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

– Я помогу! – подхватывает Света. – Он такой миленький.

Обычно мы с Ульяной вместе укладываем детей: она укачивает Кирилла, я – Свету, на другой день меняемся. Сегодня моя очередь читать малышке сказку.

– Хорошо, идите. А ты, Света, зубы почисти, – напоминаю ей и, взяв телефон, записываю в заметки, что надо показать ее стоматологу.

Убрав чашки со стола, я открываю окно, чтобы проветрить, и вдруг слышу звонок в дверь. В такой поздний час, кроме Савчука, никто не решится прийти. У него есть ключ, но Тарас всегда сначала звонит.

Звонок повторяется, однако я не спешу открывать. Через мгновение – снова. Какой настырный!

Подхожу к глазку. Не ошиблась. Савчук стоит в черном пальто, руки в карманах, голова опущена. Тарас как будто… усталый.

Я поворачиваю ключ и приоткрываю дверь так, чтобы видно было только мое лицо.

– Мы уже спать ложимся. Ты не очень вовремя…

Он поднимает глаза. Окидывает всю меня взглядом.

– Пять минут.

Ну пять, значит, пять. Нет сил спорить. Я отступаю, пропуская. Он молча снимает обувь, вешает пальто на вешалку в прихожей.

– Кофе? – спрашиваю я как бы машинально, уже поворачиваясь к кухне.

– Давай.

Тарас идет следом, садится за стол. Заметив Светин рисунок, – мама, папа, ребенок под радугой – он берет его в руки, разглядывает. И кажется, становится еще угрюмее.

– Ты ездила к Крайнову?

Зол. Но так хладнокровен.

– Наверняка ведь доложили.

– И как? – Голос Тараса режет, словно острое лезвие.

Рассматриваю его, и вдруг осеняет: он знал про Ваню. Ему уже продемонстрировали эти «отношения». Он поэтому отговаривал меня ехать? Так Ангелина бы завтра Ваню к себе пригласила. Она все равно нашла бы способ показать, что теперь с другим моим бывшим встречается.

– Не особо приятно, – отвечаю честно. – Разговора у нас с Ангелиной не получилось.

Тарас кладет рисунок обратно, аккуратно разглаживает ладонью.

– Она… мастер создавать подобные неприятные ситуации.

– Ты тоже снова попался на этот трюк?

– Снова?

– Ну сейчас мне, конечно, все очевидно. А тогда… тогда я бы все равно не поверила. Мысли, знаешь ли, начало всего. И да, ими можно управлять. Вот я и убедила себя, что вместе мы больше никогда не будем.

– Никогда?

Тарас встает и подходит вплотную. Запах его одеколона, близость… Я ощущаю себя бабочкой в коллекции Савчука – приколотой булавками намертво.

Он касается руки. Задохнувшись от эмоций, пытаюсь отшатнуться, но Тарас не позволяет. Глядя в лицо, он сжимает мое запястье так крепко, что кажется, ломает кости.

– Ты зря ездила. У меня был план, как избежать вашего завтрашнего разговора. Очевидно же, Ангелина сейчас кормится эмоциями. Твоей болью, моим гневом. Я уже обратился к юристам, попробую мирно урегулировать вопрос. С браком ведь как-то получилось. Хотя он был просто формальностью, взаимной договоренностью, а сейчас речь о ребенке, твоем и моем. После всего, что узнала Ангелина вряд ли будет любить Элину как родную, – озвучивает Тарас ровно то же, о чем я и сама думала. – Так что пока наблюдаю. Если потребуется, приму меры. Ты ведь уже консультировалась с адвокатом? Тебе разъяснили, какие перспективы?

Я киваю, делая глубокий вдох.

– Ты так говоришь, будто это все просто… Мне бы твою уравновешенность.

– Ничего не просто, Эва… – Взгляд Тараса вновь становится усталым. – Даже для меня.

Из детской доносится смех Светы, он приближается. Она появляется в дверях, глаза сияют.

– О, дядя Тарас! – Света замечает Савчука. – Смотри, что я нарисовала! – Она хватает рисунок, который он рассматривал пять минут назад. – Это мама и папа. Правда красиво?

Отстранившись, я возвращаюсь к плите. Ставлю на нее турку.

– Очень. – Тарас гладит Светленькую по голове. – Ты молодец. – Он обращается ко мне: – Кофе подождет, Эва. Сына я сам уложу. А ты Светой займись. Как дети заснут, продолжим. Няню можешь отпустить.