35 глава

Смотрю в одну точку, будто парализовало. Телефона нет, но проклятое видео крутится в голове кадр за кадром. Что с этим делать – не знаю. Да и с собой тоже. Эти слова – про ЭКО, про клинику, про ребёнка – рвут меня на части. Я миллион раз воспроизводила в своей голове сценарий, что бы делала, когда правда вылезет наружу – и вот он, этот час Х настал, а я в полной растерянности. И впрямь, теорий сколько угодно может быть, но реальность – она всегда другая. Зачастую жестче. И действий требует быстрых, слаженных и правильных.

Проблема в том, что я не знаю, как правильно. Для меня правильно – чтобы у всех было всё относительно хорошо, но в данной ситуации это просто невозможно. Нет золотой середины.

Делаю вдох-выдох. Пытаюсь собраться. Надо позвонить Дине, может, ехать в центр… но сперва накормить детей, дождаться Ульяну, не дать панике рулить. Худшее уже случилось, зато предчувствие катастрофы опять оказалось правдой.

Я встаю с кровати, накидываю на себя халат и иду на кухню, откуда доносится негромкий голос Савчука. Он стоит у окна со стаканом воды в руках и зажатым между ухом и плечом телефоном. Судя по диалогу говорит с юристом.

– Исков пока не было, просто заявление в прессе. Да, – говорит он. – Понял. Хорошо. Держу в курсе. Будьте на связи.

Налив себе воды в стакан, сажусь за стол.

Наблюдаю за Савчуком. Спокоен, хладнокровен. В отличие от меня.

– Ты ведь знал, что она это сделает? Поэтому вы поругались?

Тарас молчит.

Отрываю взгляд от его лица и смотрю на свои руки, в которых держу стакан, и чувствую, как внутри всё сжимается, как меня ломает. Потому что Савчук что-то скрывает. А может, просто сам не знает, что от неё ещё ждать вот и молчит…

– Постарайся сохранять спокойствие, Эва, – подходит ко мне, опускает ладони мне на плечи и слегка их сжимает.

А что ещё остаётся.

– Как Ульяна придёт, могу съездить в центр? Дина в отпуск собиралась, потом мы… Но чувствую, нам сейчас будет не до того…

– Съездим, Эва, – целует в макушку. – Все будет хорошо. Мне надо по делам. С юристом сам буду на связи. Комментариев никаких пока не давай, и на твоём месте я бы сегодня остался с детьми и няней дома. Беспаловой сам позвоню и скажу, что и как говорить в массы. Отдыхай.

Будто чувствует, что я не в состоянии собрать мысли в кучу. Ну и опыта у Савчука, наверное, в таких ситуациях побольше, чем у меня. Я с подобным сталкиваюсь впервые.

Тарас выпивает кофе, одевается и уезжает, а я иду к проснувшимся детям. Готовлю им завтрак, пытаюсь занять их играми, но в промежутках захожу на страницу Ангелины почитать комментарии. И от того, что я там наблюдаю, волосы дыбом встают. Мне казалось, у неё искренняя, добрая, позитивная аудитория. Но теперь, читая этот яд и злобу в каждой строчке, понимаю, как ошибалась. Человек привлекает к себе то же окружение, что и из себя представляет. Значит, и они такие же – лицемерные и неискренние, как и она сама. Сначала втерлась мне в доверие, делилась своей болью, а теперь причиняет её мне в ответ. И если бы были хоть какие-то чувства к Савчуку, то попыталась мирно всё решить. Да, я хочу Элину обратно, но если бы я видела, что Ангелина привязана к дочери, что она любит её – разве стала бы я лишать ее этого счастья? Вряд ли. Но теперь понимаю, что Элина для неё – просто разменная монета. И сомневаюсь, что она вообще её хочет рядом после всего, что узнала. Но и отдать – значит принять поражение, а она и так много по жизни проиграла. И не по своей вине, не по своей ошибке.

Ульяна приходит сменить, а я иду спать. Перенервничала. Сон – лучшее, что есть, чтобы не думать об этом и не читать всю эту грязь на странице Савчук, которая только разжигает огонь новыми вбросами.

Просыпаюсь под вечер. За окном уже сумерки. Тянусь к телефону – а там куча пропущенных. И все от неизвестных номеров. Лишь один от Тараса и одно сообщение от Беспаловой:

«Всё под контролем. Юрист у Савчука – огонь».

С опаской захожу на страницу Ангелины, а там – новая информация, что я пыталась выкрасть ребёнка. И приложено сообщение из переписки с няней, где ей якобы угрожают, что если она не пойдет на этот шаг, то её найдут в какой-то подворотне обезображенной.

Но Савчук при мне договаривался с няней – и ничего подобного и в помине не было! Чувствуя, как виски по новой сдавливает от напряжения, делаю единственно верный шаг: удаляю всю историю просмотров и чищу кэш, обещая себе больше на этот фарс не смотреть. Лишь раздражение набирает обороты, а пользы от этого никакой!

Дети с Ульяной играют в гостиной. Прислонившись к дверному косяку, наблюдаю за ними с улыбкой. Кирилл лежит на детском развивающем коврике, а Света кружит над ним и показывает свои рисунки. Он перебирает ножками, будто куда-то бежит, гулит и выглядит максимально довольным.

– Я чай попью, и ты можешь идти, – говорю Ульяне, всё ещё наблюдая за Светленькой и Киром. Может, за пределами этой квартиры и творится сейчас самый настоящий хаос, репутации центра пришёл конец, и в целом в будущем мало что радостного в плане карьеры… но вот тут, на этом клочке оазиса, так хорошо. Вроде и банальное счастье, но такое необходимое. Спокойное. Важное. Куда важнее тех видео и слов, что были сказаны в мой адрес. Которые лишь отчасти правда и сильно преувеличены.

Пока пью чай, звоню Тарасу. Он отвечает, что едет домой и у него всё в порядке. Интересуется, как я себя чувствую.

– Поспала. И даже настроение улучшилось. Ждём тебя дома.

– Вот и умница. Радуешь меня.

Сама не ожидала от себя такого спокойствия. Хотя ещё накануне думала даже успокоительное себе купить. То ли это потому, что самое страшное, чего я боялась, уже произошло – и вместе с тем пришла легкость.

Ульяна уезжает, но дома я одна не остаюсь. Савчук переступает порог с роскошным букетом цветов – для меня и Светленькой. Мы ужинаем, как ни в чём не бывало. И Тарас, словно считав моё настроение, не касается тем с Ангелиной. А я действительно не хочу. Не сегодня. Тем более все необходимые слова и опровержения Дина дала, а всем остальным – в случае подачи со стороны Ангелины исков – будет заниматься юрист. Моё дело теперь маленькое. Просто ждать.

Савчук разрешает поехать в центр лишь спустя три дня. Шумиха понемногу улеглась. Естественно, не до конца – и Ангелина, предполагаю, подогревает публику для нового вброса. Но а что ей ещё остаётся делать?

Оставив детей на Ульяну, сажусь в машину Тараса. Он хочет лично меня отвезти, а потом забрать.

Несколько журналистов поджидают меня у стен центра – и тут же набрасываются с вопросами. Зато дома не было ни одного – и полагаю, это благодаря дополнительной охране, которую Савчук приставил ещё накануне.

– Господи, как мне было сложно справляться одной, – делится Дина, когда я захожу к ней в кабинет. – Но я справилась. Не без помощи двух юристов, конечно. Но без тебя – точно сложнее.

– Что по записям?

– Как и ожидалось. Отказы.

Я киваю.

– Много?

– Больше половины.

Для меня это, безусловно, удар. Я столько сил вложила в это дело.

– Предлагаю дать официальный ответ – вся эта грязь лишь продолжит разрастаться. Мы потеряем доверие. Не только клиентов, но и врачей. Спонсоров. Просто так сидеть и ничего делать нельзя. Я отбивалась, но нужны твои комментарии.

– И что я скажу? – спрашиваю, не поднимая глаз.

– Честно все расскажешь. Без агрессии. Без попыток оправдаться. Уточнение, что конкретно произошло, какая реакция клиники, какие действия уже предприняты. Давай подготовим речь, согласуем с юристом, потому что я лишь стандартные ответы преподносила.

– Я даже не уверена, согласна ли на это. Поговорю вечером с Савчуком.

Собираюсь вернуться в рабочий кабинет и немного поработать, как звонит телефон. На дисплее высвечивается имя Олега.

Я сразу поднимаю. Он никогда не звонит просто так.

– Эва Александровна, – голос резкий, без эмоций. – Я пытался дозвониться до Тараса, но безуспешно. Поэтому звоню вам. Кирилл пропал.

Грудь сдавливает, как будто не хватает воздуха. Еще никогда не испытывала такого страха.

– Что значит – пропал?!

– Мы вышли на обычную прогулку. Я, Ульяна, Света и Кирилл. Всё шло как обычно. Я держался рядом. Ни на шаг не отходил.

Он делает паузу. Я слышу в трубке шум машин, шаги, чьи-то голоса. Он не один. Отдает кому-то быстрые распоряжения.

– Ульяна подошла ко мне – продолжает спустя мгновение, – сказала, что Света упала. Разбила колено. Попросила принести воды. Тут в двух шагах ларёк, в зоне моей видимости. Я сказал – хорошо. Отошел. Ровно на минуту, не больше. Когда вернулся – ни Ульяны, ни Кирилла нет. Я спросил у Светы – она говорит: «Няня пошла туда». Указала в сторону аллеи. Я побежал сразу. Всё прочесал. Весь периметр. Нет. Пусто. Ни её, ни коляски, ни Кирилла.

С оттяжкой доходят все его слова.

– Тарасу сказал?

– Пытался. Телефон недоступен. Я уже вызвал полицию. Сейчас поднимаем камеры, проверяем весь периметр. Администрация парка в курсе. Я держу связь с начальником охраны.

Он говорит всё спокойно. Без паники. А у меня внутри все обрывается. Куда Ульяна дела Кирилла? Что вообще происходит?

У меня перехватывает горло. Я не могу дышать. Не могу понять, что происходит. И только знаю одно: моего сына нет.

– Я еду, – выдыхаю, направляясь к двери. – Где вы?

– Центральный вход, за аллеей. Я никуда не ухожу. Я со Светой.

Он отключается.

А я бегу по коридору. Дина за мной. На автомате открываю приложение, чтобы вызвать такси. Пальцы не слушаются. Едва не роняю телефон.

– Да постой ты! – догоняет меня Беспалова и останавливает, хватая за плечо. – Объясни что случилось!

– Кирилл… – шепчу задушено. – Его украли.