37 глава

Дорога тянется как в дурном сне. Такси привозит к адресу, который назвала Ангелина. Я смотрю по карте, что поблизости – может, аэропорт, вокзал или еще что-то, откуда она могла бы уехать, – но ничего подобного не обнаруживаю. И что радует – это не какой-то барак и не помойка. Тихий спокойный район. Я когда-то присматривала там жилье, даже думала о даче. Поблизости красивое озеро, лес, чистый воздух и не так уж далеко от центра.

Я отправляю Тарасу короткое сообщение: «Я тут» – и скидываю ему координаты. Он тут же меня набирает. Потом еще раз. Выключаю звук и убираю телефон в сумку. Если не увижу Кирилла прямо сейчас, то сойду с ума. И обратно я явно не поеду. Даже если это ловушка. Чутье, интуиция или что-то еще – не знаю, но оно подсказывает, что Ангелина мне не навредит. По крайней мере – физически. А поговорить нам действительно необходимо. Давно следовало.

Такси останавливается у частного дома за городом. Я выхожу на улицу, осматриваюсь. Большой дом за воротами. Он обжитой: за занавешенными окнами мерцает теплый свет. Вокруг ни звука, лишь ветви деревьев тихо шелестят от ветра. Территория ухоженная, большая. Песочница, детские горки, бассейн. Как картинка из красивого журнала. Внутри пронзает мысль: может быть, она купила этот дом для себя и дочери. А может, и не она, а Тарас. Он бывает щедрым на подарки.

Я подхожу к домофону, нажимаю кнопку. Мне открывают без слов. Просто впускают. И я иду внутрь.

Подхожу к дому. Дверь открыта. Просторный коридор ведет в гостиную, откуда доносится слабое гуление.

Ангелина сидит в кресле у окна. Свет скользит по ее волосам, по плечам. На ней простая темная кофта, босые ноги поджаты. Она держит Элину в руках. В углу детская кроватка. Кирилл в ней. Жив. Цел. Не плачет. Аж от сердца отлегает. Я прямиком направляюсь к нему. Осторожно трогаю сына. Он спит и вроде бы все как обычно. Даже ни намека, что он долго плакал, как Ангелина рассказывала по телефону.

– Он спит, – говорит она и я наконец отрываю взгляд от Кирилла. – Я не делала ему ничего плохого. Ульяна передала его моему человеку. Потом он был все время со мной. И со своей родной сестрой.

Элина опять издает негромкий звук, будто отзывается, слыша свое имя.

– Почему ты его украла?..

– Потому что хотела, чтобы ты почувствовала хоть часть, хоть крупицу той боли, с которой я живу, – голос низкий, глухой, неженский даже. Как будто прошел через сотни испытаний.

В глазах не просто пустота, там выжженное поле. Даже становится ее жаль.

– Ты ведь думаешь, что Савчук – весь из себя благородный, правильный. Такой заботливый, нежный… А знаешь, что он мне говорил? Что подаст в суд и докажет мою невменяемость. Что лишит меня девочки. Что я ничего не значу. Что это не моя дочь. Что он знает, как все случилось. Что это – ошибка клиники. Чья-то халатность. А по сути – твоя. И да, я выносила ее, рожала, но после того, как узнала правду, полюбить не смогла. Того нежного чувства, с которым впервые брала ее на руки, больше нет. И не будет. Потому что мне нужна была моя дочь! Моя и Савчука. Но не твоя.

У меня в груди все сжимается от ее интонаций и ненависти в голосе.

– Хотя я пыталась. Честно пыталась. Но каждый раз, когда она смотрит на меня… я вижу тебя. И свою жизнь, которую я думала построить.

Зажмуриваюсь от боли, которая душит в это мгновение. Хочется взять обеих крох и бежать куда глаза глядят. Вроде Ангелина спокойно говорит, но в ее инотанциях я будто слышу безумие.

– Ты думаешь, я сумасшедшая? Может быть. Но ты тоже далеко не святая. Ты начала встречаться с ним, пока он еще не развелся со мной. И отобрала его. Все по итогу – себе забрала. А я снова осталась в тени. На обочине, – ее голос срывается, прорезываются истерические ноты. – Я пережила сексуальное рабство, я влюбилась в того, кто мне помог из него выбраться, и захотела с ним семью. Да, она была фиктивная, но если бы не ты, с годами… Он бы привык!

– Савчук все равно бы развелся, – говорю я, потому что слишком хорошо знаю Тараса.

– Если бы ты не провернула все, что провернула, вышла бы за Ваню, воспитывала бы ребенка – не от Савчука, а от донора. Он бы тебя отпустил. Отошел бы в сторону и остался со мной. Но ты же…

– А ты? – не выдерживаю я. – Ты втерлась ему в доверие, сделала настоящее ЭКО, втянула его в эти сети. Савчук повелся на твою провокацию, а ты якобы такая вся невинная и святая, привела к бывшей жене вызвать эмоции, а сама по-тихому готовила настоящий протокол?

– До последнего сомневалась. И решилась. Потому что тоже заслуживаю счастья. Я жила как в тумане после той истории, ничего не могло встряхнуть, а тут – чувства к Тарасу. Как глоток свежего воздуха. Влад таскал по специалистам, отдых, новые страны, дорогие подарки, но ничего не помогало. А как переехала к Савчуку и стала с ним жить, так всю дурь из головы как ластиком стерли, я опору в нем нашла! Себя слышать начала…

– Это не чувства… Это блажь…

– Ну да. Тебе же виднее.

Она встает с Элиной на руках и идет к окну. Смотрит во двор. Шумно вздыхает.

– Сказала ему про адрес?

– Да.

– Он сюда не доедет.

– Почему?

– Этот дом, кстати, он нам купил, – игнорирует мой вопрос. – И вообще, когда узнал о беременности, я будто под микроскопом стала жить. Контролировал каждый мой шаг – чтобы ни одной ошибки, ни одного срыва. Переживал… – хмыкает она. – Обследования, лучшие врачи, старался рядом быть. У меня жуткий токсикоз начался, и он сюда переехал жить – помочь, поддержать. А по ночам выходил вот сюда, курить… и твою фотку смотрел в телефоне. Все как всегда.

Она стоит спиной, лица не вижу, но такое чувство, что плачет.

– Ненавижу тебя, Эва, – шепчет она. – Всем сердцем. А еще завидую. Это тоже ужасное чувство… Оно изматывает, истощает. Медленно убивает. Я такая же женщина, как и ты, но в его глазах мне до твоего идеала не дотянуться, хоть десятерых ему роди. А по итогу все равно – мать, которую можно заменить. Которую можно вычеркнуть. И когда ты начала видеться с Элиной… ты даже не представляешь, как это было… Как нож под ребро. Я узнала и у меня дыхание перехватило. Вдохнула – а выдох сделать не получалось. Думала, поеду и убью тебя.

Кирилл начинает кряхтеть в кроватке. Я глажу его по животику, он снова затихает.

– И так бы продолжалось всегда… Поэтому я решила прекратить обоюдную муку. Это не похищение, Эва. Я не безумна. Я просто хотела, чтобы ты поняла. Чтобы ты почувствовала. Каково – терять то, что для тебя значит весь мир.

Ангелина резко поворачивается. Голос снова ровный, чужой:

– Забирай его, – кивает на кроватку. – И ее забирай тоже! Он бы все равно через суд добился единоличную опеку и отдал бы ее тебе. Я не буду бороться. Я устала. Но напоследок скандал устрою грандиозный. С карьерой и центром можешь попрощаться. И бизнес Савчука тоже потоплю. Полагаю, вы теперь не скоро увидитесь. Так что, извини, счастливого воссоединения у вас не получится.

– О чем ты?..

От страха снова появляется слабость в ногах.

– Он расскажет, – хмыкает она. – Или его адвокат. За все нужно в этой жизни платить. Хотела обоих детей – получи. Но воспитывать их будешь одна. Я очень на это надеюсь.

Она опускает глаза, смотрит на Элину, гладит ее по волосам, целует в щечку, что-то ей шепчет. Затем подходит ко мне и отдает девочку на руки.

Я машинально подставляю руки, и в них ложится маленькое тельце – теплое, трепетное, как сердце, вырванное из груди. Элина пахнет молоком, детским кремом и чем-то еще – знакомым до боли. Ее головка тяжело опускается мне на плечо, крохотные пальчики судорожно сжимают мою кофту. И в эту секунду пронзает странное чувство: будто я держу на руках и свое счастье, и свою вину. Чужую, родную, долгожданную – ту, которую я хотела вернуть, но боялась забрать.

– Прощай, Эва.

Ангелина разворачивается и уходит.

Я стою посреди комнаты, с Элиной на руках. С Кириллом – спящим в детской кроватки. И не чувствую победы. Только страх.

Что она имела в виду – одна буду воспитывать детей?

Пытаюсь достать телефон одной рукой. Включаю экран. Там висят несколько пропущенных вызовов – от Тараса, от Дины, от Олега. Последний был от охранника – всего пару минут назад.

Я набираю первым Тараса. Абонент вне зоны действия сети. Набираю Олега.

– Эва Александровна, вы где? Я почти на месте, по координатам, которые получил от вашего мужа.

Муж… Савчук действительно мой муж. Хоть и бывший, но единственный.

– А сам Тарас? Где он? Что с ним?

Элина начинает плакать, будит Кирилла. Он тоже подключается. Возможно, голодные и их обоих надо покормить.

– Тарас… – короткая пауза. – Его задержали. Он на допросе.

– Что?.. Почему? Из-за чего?

– Его обвиняют в мошенничестве. В особо крупном размере.

– Этого не может быть!..

– Я деталей не знаю, говорю, что узнал от его адвоката. Еду за вами, минут через десять буду на месте, – отчитывается он.

Дети кричат. В голове шум, в душе – раздрай.

Но если сопоставить все, что сейчас происходит: связь Ангелины с Ваней и его новая должность, обе обиженные стороны и ее слова, что я Тараса не скоро увижу и буду одна воспитывать детей… Становится ясно: Савчука подставили и он сейчас будет под следствием. Поэтому Ангелина и была в затишке? Ждала момента и подготавливала почву… Чтобы «красиво» уйти. При этом оставляя горькое послевкусие и кучу проблем.