38 глава

– Ну-ну, – прижимаю Элину к груди, глажу рукой Кирилла по голове.

Если про сына я знаю всё – когда просыпается, от чего смеется, какие слова его успокаивают, – то Элина пока как белый лист. Я даже не знаю, какой у неё смех. Сколько она спит? Когда ест? Как часто?

Иду на кухню – проверить, есть ли бутылочки, смесь. Надо их покормить. На полке всё необходимое. И даже больше. Похоже, Ангелина бывала тут и впрямь очень часто в последнее время.

Кладу Элину в переноску и развожу смесь на две бутылочки. Руки дрожат, внутри всё такой же хаос и паника. Делаю всё на автомате. Затем подхватываю переноску и иду в гостиную к Кириллу, сажусь на диван и кормлю обоих одновременно. Оба жадно причмокивают – Кирилл ножками дрыгает, а Элина ест спокойно и просто смотрит мне в глаза. Даже сквозь липкий страх и полное непонимание происходящего – улыбаюсь, наблюдая за этой картиной. И не верится, что это мои дети. Любимые. Долгожданные. Потому что ради них – на всё готова. Даже если прямо сейчас не знаю, что делать дальше.

Наевшись, дети ненадолго затихают. Хочется взять обоих на руки, но я не представляю, как это сделать. По большому счёту – потому что нет опыта. Но я научусь. Я всему обязательно научусь.

Воспользовавшись передышкой, открываю комод. Надо обоим поменять подгузники, но я без понятия, где и что лежит в чужом доме. Внутри всё аккуратно сложено: бодики, комбинезончики, пелёнки… Если у Кирилла много белых и голубых оттенков в одежде, то тут всё сплошь розовое. И явно ведь тоже выбранное с любовью… Слёзы наворачиваются на глаза. Так не вовремя. Эмоции хлещут через край. Но я сглатываю этот комок.

Сейчас надо вернуться домой, поговорить с адвокатом Тараса. В голове не укладывается, что Ваня как-то к этому причастен. Он не мог. Ведь не мог?

– Эва! – слышу, как дверь отворяется, и по дому разносится голос Олега.

– Я здесь, как раз заканчиваю… – складываю одежду Элины в сумку. На первое время хватит. А всё остальное потом докуплю.

Олег идёт к Кириллу, замечает, что рядом ещё ребёнок – и замирает в удивлении.

– Ангелина оставила её и ушла, – поясняю.

– В смысле – оставила?

Сама в это не верю. Вроде бы и радоваться должна – ведь этого же я в глубине души хотела, но когда получила… Тяжело. И от всей ситуации, и от нашего разговора, и от того пути материнства, который я думала будет простым и лёгким – но это оказалось ни черта не так.

– Ладно, разберёмся, – говорит Олег. – Едем домой.

Он берёт Кирилла и сумку. Я прижимаю к себе Элину – она опять начинает хныкать, испуганно жмется ко мне. А мне и самой страшно. От неизвестности. И за Савчука. За всё разом!

Располагаюсь с детьми на заднем сиденье. Мы отъезжаем от ворот, и только на середине дороги ловлю себя на мысли, что Олег уверенно ориентировался и в доме, и во дворе. Да и в целом создается впечатление, будто не в первый раз в этом месте.

– Ты здесь раньше бывал? – спрашиваю у него, глядя на детей, которые вконец успокоились и начинают засыпать.

Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида.

– Я давно работаю на Тараса. Иногда присматривал за Ангелиной. Как только получил координаты от него – сразу поехал. На Ангелину мы оба изначально подумали, но со вчерашнего дня её якобы нет в городе… а тут оказывается западня. Но немного другого формата.

Да уж, и впрямь ловушка. Но не для меня. Смотрю на детей и набираю адвоката Савчука. Не уверена, что сейчас хоть что-то отложится в голове, но надо рассказать про Крайнова. Понятное дело: где большие деньги – там всегда и большая ответственность, риски. Но верить в настоящую вину Тараса я отказываюсь. Один раз он уже попал в серьезные неприятности, и я сомневаюсь, что стал бы делать что-то такое, чтобы снова в них оказаться. Скорее наоборот – всячески избегал.

Юрий Леонидович говорит много, быстро. И то ли я на нервах и ничего не понимаю, то ли в целом – сложно сейчас что-то анализировать. Но прогнозы он даёт не воодушевляющие. При проверке целевых кредитов на строительство нашли поддельные финансовые отчеты. А еще – платежи проходили через фиктивные фирмы. Деньги, которые списывались якобы на стройку, на деле исчезали. И в залоговых договорах, оформленных на дома, указана недостоверная экспертиза стоимости.

Меня обжигает холодом от макушки до пят от услышанного. Тарас бы никогда на такое не пошёл. Но по документам он и Таранов – главные. Неужели Влад по просьбе сестры подставил друга? Поэтому и отдалился в последнее время от Савчука? А может, его бухгалтер или юрист оказались в сговоре с Ангелиной?

Рассказываю Юрию Леонидовичу о Крайнове. После чего он долго молчит.

– А что… это может быть зацепкой. Есть данные, что кто-то передал в банк сведения, после чего началась проверка, и всплыли эти нюансы. Я всё проверю.

Пока я думала, как вернуть себе дочь, Ангелина строила свою ловушку. Выждала момент. И, похоже, даже не собиралась оставлять ребёнка себе. Привлекла к махинациям Ваню. В это с трудом верится, но факты говорят сами за себя. Правда, от Крайнова я подобного не ожидала…

– Какие шансы, что мы вытащим Тараса?

– Небольшие. Но есть. Полагаю, тот человек, который вёл его в банке, и тот, кто работал в команде, были заодно. Подставили его чисто. Процесс может затянуться. Но за информацию спасибо. Проверяю дальше. Сейчас его задержали на сорок восемь часов, а потом изберут меру пресечения. Скорее всего, он останется под стражей. Сумма там впечатляющая.

Прикрываю глаза, вновь чувствуя себя выброшенной на берег рыбой. А потом смотрю на детей, спящих рядом, и понимаю, что не могу сейчас сдаться. Теперь моя очередь побороться за семью, за наше воссоединение.

– Мне бы хотелось подбодрить, Эва Александровна, но сейчас не самые лучшие дни в вашей жизни. На ваш центр поступило много жалоб. Скорее всего, придётся его временно закрыть после подобного скандала. К тому же департамент здравоохранения уже заинтересовался ситуацией. Мне жаль.

Его спокойный, без намека на панику голос – подкупает. Будто всё решаемо и прям ужасного ничего не происходит. Хотя кругом творится пиздец. И всё похоже на павшие декорации. Вроде всё работало, функционировало, а теперь – как распавшийся карточный домик под ногами.

– Я поняла. Спасибо. Держите в курсе.

Дома нас встречают Дина и Света. На Беспаловой нет лица. А когда она видит меня с двумя младенцами – так и вовсе выглядит обескураженной.

– Мама! – бросается ко мне Света и обнимает. И от этого её «мама» слёзы текут по щекам.

Я на эмоциональном пределе. Еле держусь. А сейчас смотрю на троих детей перед собой – и не верю. Всё моё. И мне надо как-то остаться на плаву, чтобы быть с ними. Потому что никого, кроме меня, у них больше нет.

Эдуарда, скорее всего, не скоро выпустят. Да я и не уверена, что он захочет забрать Свету. Элина – тоже со мной. Кирилл – изначально долгожданный и любимый ребёнок.

А Тарас… Я не знаю, удастся ли доказать его невиновность. Как надолго это затянется – тоже. Но я не могу сдаться. Не сейчас.

– Теперь у тебя не только братик есть, но и сестрёнка, – показываю Свете малышку. – Видишь, какая она хорошенькая? И такая же тёмненькая, как и ты?

Она подходит к Элине, смотрит на неё, на Кирилла. Потом – на меня. Улыбается.

– Они же похожи! – трогает обоих за ручку. – И оба маленькие. И оба мои? Правда?

Я киваю.

– Кирюша, – с нежностью произносит Света, обнимает Кира и чмокает его в щёку.

– Она очень переживала, что ты его не найдёшь, – шепчет Дина, наблюдая за этой умилительной сценой.

Вроде бы и нечему радоваться: удары судьбы бьют наповал, впереди – сплошная неизвестность. Но именно здесь, в этой прихожей, с моими детьми – будто сам мир обнимает меня и шепчет: «Всё получится, Эва. Ты справишься». Не без потерь, но выплывешь.

И я отчаянно цепляюсь за надежду, что так оно и будет.