39 глава

Щёлкаю чайником и достаю чашки. Дети только уснули. Почти одновременно. Я сажусь на стул и впервые за весь день выдыхаю, чувствуя, как на самом деле устала. Потому что появилось время об этом подумать.

– Давай я за тобой поухаживаю, – Дина достаёт еду, которую недавно принес курьер.

После того как Олег нас привёз, я ни на минуту не присела. Дача показаний, заявления, почти всё время на телефоне с адвокатом Тараса. Сейчас – небольшая передышка, а завтра снова в бой.

– Спасибо, что осталась и помогла. Утром наберу Марфу Васильевну. Хотя она недавно после больницы, и нагружать её сразу тремя детьми не хотелось бы… но после сегодняшнего – доверия у меня уже ни к кому нет. Пока не представляю, как приведу домой постороннего человека.

– Я помогу. И с центром тоже. Там сейчас всё равно будет тишина, без приемов. Еще недавно боялись повторения участи Шумиловской клиники, а сами в еще худший скандал угодили.

– Ну, не хуже. Все живы – и слава богу. Но не без потерь.

Вода в чайнике закипает, он щёлкает, и в этот момент будто что-то щёлкает и во мне. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Внутри столько всего – и страха, и эмоций, и непонимания. Словно сена напихали и подожгли.

– Эва… – Дина замечает поток слёз, сочащийся из глаз. – Ты чего?

– Это всё усталость.

Эмоции. Их нужно выплеснуть. А времени на это у меня не так много – завтра снова встреча с адвокатом, заехать в центр, и еще быть мамой…

Я всё представляла иначе. Я хотела Элину, чтобы она росла с Кириллом, но… Слишком больно.

Дина подходит и обнимает. А я не могу остановиться плакать и говорить. И не могу поверить, что моя королевская двойня теперь со мной. Но какой ценой…

– Я просто мамой хотела быть. Это навязчивое желание – снова пережить те чувства… Мне и донор был не нужен, потому что, оказывается, я хотела ребенка от Савчука. Хотела закрыть этот гештальт, исцелиться. Но к чему это привело? Ульяна в розыске. Ангелины – тоже след простыл. Тарас – за решёткой. А я – с двумя детьми, – заикаясь говорю я.

– Тшш, – успокаивает меня Дина.

Наверное, полчаса не могу остановиться: говорю и плачу, плачу и говорю. Пока не наступает опустошение. Мы ужинаем, пьем чай. Потом я иду в детскую, где Элина и Кирилл спят в одной кроватке. Завтра привезут еще одну, а пока – так. Картинка эта снова делает мои глаза влажными. Я беру телефон, делаю снимок. Как только разрешат увидеться с Тарасом – покажу ему. Дочь и сын, будто и впрямь близнецы. Кирилл чуть крупнее, но он и родился раньше.

Сон не идёт. Я смотрю на детей, снова анализирую всё, что произошло в моей жизни. Чего я лишилась, что приобрела. И ничего, кроме всепоглощающей нежности в это мгновение, не испытываю. Прошлая потеря теперь навсегда осталась там, в прошлом.

Засыпаю под утро – и по ощущениям минут на пятнадцать. Потом подрываюсь от детского плача. Элина просыпается первой, я тут же встаю, беру её на руки, чтобы не разбудила Кирилла. Иду на кухню, готовлю смесь и встречаю наш первый рассвет вместе. Смотрю в окно, пока подогревается вода, целую крохотный аккуратный носик и снова умираю от нежности. С Кириллом было так же. Я родила его поздно ночью. Вырубилась на пару часов, проснулась, когда палату заливали первые лучи солнца. Встала, взяла его на руки и нашептывала ему, как люблю его, как счастлива, что мы теперь вместе. И просто не верила в своё счастье.

Элина внимательно слушает, и я не могу отделаться от мысли, что всё это же самое когда-то проделывала Ангелина. И как так легко могла отказаться от дочери?.. Или не легко? Господи, поскорее бы перестать о ней думать. Но не думать не получится, пока у Тараса серьёзные проблемы. Адвокат сказал, что ему грозит до десяти лет лишения свободы. И если так…

Нет, не хочу об этом даже думать!

Кормлю Элину, укачиваю, она ещё ненадолго засыпает. А следом просыпается Кирилл. В промежутках гуглю, как наладить режим для близнецов, и выписываю в заметки лайфхаки.

Следом на кухню влетает ураганом Света. Тут же заглядывает в переноску, трогает Кирилла за ножку, затем целует в щёку:

– А Элина проснулась?

– Ещё спит, – отвечаю.

– Уже нет, – появляется в дверях Дина, на руках у неё Элина. – Имя, конечно, интересное подобрали. Ты не спрашивала у Савчука, кто выбирал?

– Тарас, – подхожу к ним, глажу Элину по щечке. Она выглядит довольной и с любопытством за всем наблюдает.

– Какие планы на день?

– С адвокатом увидеться. Это – первоочередное. Потом в центр заехать. Так что у нас с вами насыщенный день.

– Придётся, наверное, и впрямь подумать о вакансии няни. Тебе она нужна. Хоть детей и своих нет, но я ответственная, быстро обучаюсь, – шутит Беспалова. Или всерьез говорит, не знаю.

– Точно, Марфа Васильевна! – вспоминаю. – Позвоню ей и предложу тебя. Проведете с ней собеседование.

Ещё чуть-чуть позволяю себе насладиться утренними минутами в кругу детей. Потом мы собираемся и идём на прогулку, а оттуда я еду прямиком к Юрию Леонидовичу.

Он сидит в кабинете, внимательно листает документы. На столе – завалы бумаг, где-то среди вороха – маленькая чашка кофе. Он делает глоток и снова что-то смотрит, не торопится мне отвечать. А мне нужны факты. Хоть какие-то зацепки, чтобы вытащить Тараса.

– Мой муж вел бизнес честно. Он бы не стал рисковать, – подаю голос. – Надо найти тех, кто его подставил, и наказать. Нельзя медлить.

Он отрывает взгляд от бумаг.

– Очень грамотно его подставили, если это так. Наказать кого-то всё равно придётся. Совпадений слишком много, дело пущено в оборот. А все факты – против Савчука. Бывшая жена, Крайнов, бухгалтер – все исчезли… – задумчиво произносит он. – Это, конечно, зацепка, но доказательной базы мало.

– И что делать?

– Что делать… – вздыхает. – Я этим как раз и занимаюсь. Поднимаю всё по горячим следам. Завтра суд. Будем просить домашний арест. Но следователь активен. Дело – громкое. Банки тоже в этом заинтересованы. Правда, Новиков – на нашей стороне, я сегодня с ним встречался. Он – тоже пострадавший. Часть его активов выведена. Крайнов оказался нечист на руку. Может, и ваш муж играл на грани… но я уверен, что он не вор. Однако сделать так, чтобы основными фигурантами стали подставившие его люди – почти нереально. И думаю, вы это и сами понимаете.

– То есть ничего нельзя сделать?

– Крайнего в любом случае назначат. Кто-то же должен быть ответственным. Пока что – это ваш муж.

От адвоката я выхожу с огромным желанием закурить, хотя до этого дня и не пробовала. А ещё хочется набрать Крайнова. Потому что в голове не укладывается, что он способен на такую подлость. А там ещё – серия заявлений на мой центр и будущие суды. Кошмар. Как между всем этим лавировать? Может, как Ангелина, Ваня и бухгалтер Тараса – сбежать из России? Организовать Савчуку побег?..

Сажусь на лавочку, жду Дину и Олега, которые гуляют неподалеку с детьми. Выход должен быть. Обязательно. Сейчас главное – дождаться суда. Возможно, Тарасу повезёт, и он останется под домашним арестом. А там, глядишь, он подключится и вместе мы что-нибудь придумаем…

Боже, как же тяжело все разруливать в одиночку. Но я хотя бы уже не тону в эмоциях, чувствах, как вчера. И в голове зреет план. Адвокат что-то говорил про Новикова, что он тоже пострадавшая сторона. Надо будет позвонить Ксении и узнать детали. Союзников много не бывает. А еще наберу Таранова. Такой же весь друг из себя был, а теперь что? Слился, как и его сестра?