40 глава

С Новиковым договариваемся встретиться вечером. Он обещает сам заехать к нам домой. А когда набираю номер Таранова, он не берёт. Чем до жути выбешивает. Сволочь. Хотя нет – трус. Выбрал тактику бегства? Уже где-нибудь за границей спрятался?

Перевожу взгляд в небо. Оно странно бледное. Как и мои мысли после бессонной ночи и разговора с адвокатом. Я хоть и пытаюсь надеяться на лучшее, но никто не оставит Тараса под домашним арестом. Прекрасно это понимаю.

– Мама, мама! – замечает меня Света и бежит ко мне.

Эти её «мама» трогают до глубины души каждый раз.

Встаю с лавочки, выбрасывая из головы все гнетущие мысли, и обнимаю Светленькую. Сейчас надо детям уделить внимание. Вернусь к нашим проблемам с Тарасом чуть позднее.

Мы ещё гуляем, затем заезжаем к Марфе Васильевне. Не могу же я постоянно эксплуатировать Дину. Надо ведь и с центром решать проблемы. Сегодня и завтра ещё можно побыть в тени, а потом не получится, кому-то надо будет всё разгребать. И этот кто-то буду я. Меня ждут на допросе, и с коллективом предстоит поговорить, дать объяснения. Очевидно, что мне запретят заниматься любимым делом, лишат врачебной лицензии, затем волна судов, возможно – условный срок по халатности или превышению полномочий. Скорее всего, продать центр окажется хоть и сложным решением, но самым правильным. Да и с тремя детьми, обвинением Тараса – уже как-то не до рабочих подвигов.

Олег помогает нашей няне собрать вещи. Марфа Васильевна, выслушав мою историю, не перестаёт причитать. Но делает это так ненавязчиво и больше похожа на добрую бабушку. Которая нам сейчас позарез необходима. И по грустному стечению обстоятельств, я и Тарас такого богатства лишены.

Поздно вечером Александр заезжает. И не один, а с женой. Ксения уже без живота. Выходит, родила? А я даже не поздравила… У меня вообще из головы вылетела эта информация из-за своих проблем! С теплом в голосе начинаю нашу встречу, потому что радость за пары, в которых есть любовь и рождаются дети, невозможно контролировать. Она где-то на подкорке инстинктов.

– Спасибо, – смущается Ксения, потому что я не могу удержаться от комплиментов. Но она действительно хорошо выглядит – посвежевшая, румяная, буквально сияет. – Хочу посмотреть на обоих детей. Я ведь сразу тогда обратила внимание на эти пятнышки на ногах…

Бесспорно, уже все и вся в курсе наших проблем и еще какое-то время эта история будет на слуху.

– Правда, Ангелина… – неуверенно продолжает. – Не ожидала от нее, что она откажется от девочки… Она ведь ее родила! Как мать не могу это понять и принять. Ну и что, что твой, но частичка ведь Тараса, а она его так любила…

– Ксения, – шикает на неё муж.

– Ты уверена, что она не подаст заявление, что ты ее выкрала? – не обращает внимания на замечания мужа.

– Если бы хотела, уже бы сделала, – отрезаю я.

– Хватит о ней, Ксения. Нам надо поговорить по делу. Тебе скоро кормить Леву, а мне рано утром – к следователю.

– Ну ладно, ладно. Идите.

Мы с Новиковым направляемся на кухню, а Дина и Ксения – к детям. Я слышу, как они о чём-то переговариваются, как Света смеется. Но когда Александр достаёт бумаги, всё моё внимание переключается на него.

– От Вани не ожидал такого. В розыск он объявлен как соучастник, но что это даст? Да ничего. Как мне деньги вернут? Я в такой заднице… А главное – куда они ушли? Служба безопасности на ушах. Я в мыле и ахуе.

– А Глеб? – вспоминаю о друге Вани.

– А что Глеб? Никто не знает, где он. Вообще никто. Если только Ангелина.

– Думаешь, они вместе?

Он пожимает плечами.

– Я звонила сегодня Таранову. Не отвечал. А потом и вовсе сбросил.

– Кстати, про него. Тоже пытался выйти, но безуспешно. Тарас недавно его имя отовсюду вывел, хотя по документам он всё равно мелькает в нескольких фирмах. Вот тут и вот тут, – показывает пальцем в бумаги. – Официально предоставить эти данные не могу – идет следствие. Но ты можешь сфотографировать названия и показать адвокату. Где-то в этом месте копнуть. Отсюда начинаются утечки. Левые фирмы, счета. И не так давно. Система такие вещи считывает. Но я Ване как себе доверял. Даже в мыслях не возникало, что он мог бы опуститься до такой подлости.

Я сама не верю. Смотрю в документы, но мало что понимаю. И признаюсь Новикову.

– Тебе и не надо. Сфотографируй – адвокат разберётся.

Наверное, мир не без добрых людей. Или убытки у Новикова настолько огромные, что выхода нет. Впрочем, репутация тоже цена. Его сотрудники замешаны в махинациях, и сам Саша может оказаться с Тарасом на одной скамье. Поэтому он здесь?

Вот вам и спокойный, предсказуемый Крайнов. Картонный честняга с подмоченной биографией.

– Про Таранова есть зацепка, – достает визитку. – Можешь через этого человека попробовать с ним связаться.

Беру визитку и читаю: Сколар Демьян. Без отчества. Обычным шрифтом. И только номер телефона. В глаза ещё бросаются чёрные края. Стильно.

– Кто это?

– Юрист. Вообще по уголовным делам специализируется. Но и гражданские тоже иногда ведёт. В прошлом – помощник и друг Таранова. Тарас мне когда-то дал. Мне не пригодилась, а ты, может, через него с ним как-то свяжешься. Или адвокат Савчука. Я не уверен, что мне надо в это глубже лезть – и так по локоть руки в дерьме.

Да уж. Мои тоже. Обратная сторона руководства. Хотя в моём случае – вполне заслуженно.

– Спасибо, Саш, – благодарю Новикова.

– Самому охота всё разрулить. Я-то понимаю, кто замешан. Ваня давно хотел меня подсидеть, завидовал. Просто я не хотел замечать… А тут всё сложилось, он взял и подставил. Как, блядь, после этого людям доверять – непонятно. Шкуры продажные. В общем – пусть всё будет хорошо. У всех. Даже у него. Но – где-нибудь в канаве. Тварь.

– Скорее всего это из-за меня… Ангелина на это пошла из мести. А Ваня… тоже из неё. Дыма без огня не бывает. Человек не сразу свою настоящую сущность показывает.

– Да, давай, возьми всю вину на себя. Упрости всем задачу, – язвит он. – Эва, все взрослые люди. И все принимают решения в своей жизни. Кто-то скатывается в подлость и месть, а кто-то садится за стол переговоров. Чувствуешь разницу? Ну и врачи, в моем понимании, милосерднее банкиров. У них не только нули в глазах.

Может, и так. Я не знаю. Поэтому просто молчу.

– В общем, советую связаться с этим Сколаром. Попытайся поговорить с Тарановым. Надо чтобы с Савчука сняли хотя бы часть обвинений. А так он выйдет, прольёт свет. Хоть какие-то зацепки будут. Попробуем имущественно отбиться. Я ведь и свои деньги в эту стройку влил. Просто дохуя.

Всё равно ничего не понимаю в их делах. А, может, уже не соображаю. Не знаю. Но я же приняла решение бороться за Тараса – вот и буду. И Сколару позвоню. И Таранову. Хоть самому черту. Но вытащу мужа из тюрьмы. Потому что мы семья и должны наконец воссоединиться.

Новиков убирает документы, зовёт Ксению, и они покидают квартиру. На моё предложение попить чай или кофе – отказываются. Ксения показывает на грудь, морщится, шепчет, что молоко пришло, и надо ехать к малышу.

Мы с Диной идём в детскую, пока Марфа Васильевна читает сказку Свете. Я укачиваю Элину, а Дина – Кирилла. Спустя пятнадцать минут воцаряется тишина. Сын спит, как котенок, свернувшись, подмяв кулачки под щёчку. А дочь – с распахнутыми руками. И у обоих – пятнышко на ножке. Идентичное.

– Это слишком мило, – тихо произносит Дина. – Я теперь тоже хочу. И сразу двоих.

Сама не могу поверить, что всё это – моё. Но эта радость с привкусом печали. Как будто мне дали это только на время, а завтра придут и попросят вернуть. И так от этого страшно.

Я поправляю обоим одеяла. Новая кроватка чуть побольше, чем у Кирилла. Надо их завтра поменять местами. Элина кажется совсем крошечной в ней. Выхожу из детской. Заглядываю к Марфе Васильевне и Свете. Они тоже спят.

Дина предлагает попить чай. Но у меня нет сил. Вообще никаких. Я еле доползаю до душа, а потом ложусь в кровать и вырубаюсь. С надеждой, что в ближайшие дни все же хоть что-то да прояснится и станет капельку легче.