44 глава

Перебираю волосы Савчука, лёжа на его груди, и думаю о том, что с ним не только любовью приятно заниматься, но и просыпаться. Предыдущие ночи, в сравнении с этой, были окутаны тревогой, беспокойством и… одиночеством. Сейчас же мне будто саму себя вернули. А вместе с этим и уверенность в новом дне.

Веду ноготком по шее, по его мирно вздымающейся груди, по рельефному животу, ниже, и чувствую, как твердеет член под ладонью. По его губам расползается ленивая улыбка, а следом и дыхание Тараса сбивается, когда я сжимаю его эрекцию.

Руки Савчука в ответ, не спеша, скользят по моему телу. И нежность, с которой он это делает, заставляет вздохнуть глубже. Тарас приподнимается, целует в плечо, ключицу, изгиб груди, а потом перевернув меня на живот, накрывает сверху горячим спросонья телом. Приставляет член к влажным складкам и медленно, мучительно медленно, входит в меня. Мурашки несутся по коже с оглушительной скоростью, и из горла снова хочет вырваться стон. Тарас прикрывает мне рот ладонью и начинает двигаться мощнее, ускоряясь, заставляя меня лишь громче мычать сквозь стиснутые зубы.

Я впиваюсь пальцами в простыню и спустя несколько мгновений бурно кончаю. Почти одновременно с Тарасом. Он обрушивает на меня вес своего тела, целует за ушком, и, несмотря на то что он очень тяжелый и мне трудно дышать, я бы замерла в этой позе навечно.

– Доброе утро, – шепчет он и перекатывается на спину.

– И тебе.

Дети, которые спят в кроватках, словно почувствовав, что можно тоже просыпаться (а может, мы их разбудили), начинают копошиться.

Тарас натягивает бельё, встаёт к ним, а я ещё позволяю себе чуть-чуть полежать, потому что мне нравится наблюдать за этой картинкой, как Савчук садится на небольшой диванчик у кроваток и воркует с детьми. Это так мило, так трепетно, отчего пульс опять ускоряется.

Накинув халат, присоединяюсь к нему. Целую в шею.

– Похожи они, правда?

– Ещё как, – кивает Савчук. – Расскажи, что в тот день произошло. С того самого момента, когда я сказал ехать домой, а ты поехала к ней, – в голосе проскальзывают строгие интонации.

– Я промолчала, потому что ты бы не пустил…

– Естественно, не пустил.

Беру Элину на руки, потому что она начинает хныкать. Обнимаю и несу на пеленальный столик – поменять ей подгузник.

– Эва…

Мне правда тяжело возвращаться в тот день. Потому что каждый раз, глядя на Элину, я вспоминаю об Ангелине. И о том, как она так легко отказалась от важного и родного для себя человечка. Как бы там ни было, но она её родила. И не просто отказалась. Она вынашивала план, как всем нам отомстить.

Сбивчиво начинаю свой рассказ и про Влада тоже не забываю упомянуть.

– Выходит, он взял вину на себя? Почему? – интересуюсь в конце, не понимая его мотивов.

Принимаюсь теперь за Кирилла, а Элину передаю Савчуку.

Тарас выглядит задумчивым и грустным.

– А ещё мне показалось, что Таранов болен. В доме пахло лекарствами, да и сам он выглядел неважно…

– Ты пыталась с ним связаться после того, как он написал заявление? – уточняет Савчук.

– Да, но не отвечал. А потом и вовсе отключил телефон. Его теперь посадят?

– Вряд ли, – вздыхает он, и на его лице отражается печаль.

– Тарас, что происходит? Я не верю в то, что ты виноват. Что вы оба виноваты. Но я читала заявление Таранова. Точнее, адвокат мне его пересказал. Ангелина ведь в сговоре с Крайновым и твоим бухгалтером, они подставили Новикова. Зачем Влад это всё прикрывает и берёт вину на себя? Я не понимаю…

– Не бери в голову, Эва.

– Савчук! Что значит не бери в голову! – возмущаюсь я.

– Мне самому пока тяжело эта информация даётся. Надо кое-что проверить. Но тебе не показалось. Влад действительно болен. И болен серьезно. Неизлечимо.

Я тихо охаю.

– Ладно, давай не будем об этом сейчас. Я с вами погуляю и отъеду по делам.

– К нему?

– Может и к нему, если он ещё в городе.

– Да что происходит, Тарас?

– Говорю же, мне надо самому разобраться. Для начала. И заодно с Александром тета-тет переговорю. Мы с ним сейчас оба в заднице и в долгах. Счета арестованы, стройку заморозили. И с твоими проблемами тоже надо всё порешать…

– Хочешь, я вместе с тобой поеду? – предлагаю я.

– Нет, Эва. Ты и так молодец, – подходит с Элиной на руках и целует меня в макушку. – Будь с детьми и ни о чем плохом не думай.

Хорошо сказать. На деле только не выходит.

Мы идём на кухню. Я готовлю завтрак, кормлю детей. Мы стараемся не шуметь, потому что Света и Марфа Васильевна ещё не встали. Перемещаемся в гостиную и, только разложив игрушки на коврике, в комнату влетает, словно маленький ураган, Светленькая.

– Доброе утро! Доброе утро! – по очереди чмокает Кирилла и Элину, а потом липнет к Савчуку.

Ей очень нравится, что он в два счёта поднимает её на руки и даже подбросить может. Мне на это сил не хватает. Да и комплекция не та. И младшие как-то вмиг за последние пару недель потяжелели. Спина постоянно ноет.

Савчук щекочет Свету, она хохочет, а малыши на полу за ними с интересом наблюдают.

– Ты же больше не отправишься в тюрьму, да, дядя Тарас? – успокоившись, спрашивает Света.

Савчук обнимает ее одной рукой, прижимая к себе.

– Не хотелось бы, зайка.

– Не уходи больше надолго. Мама плакала без тебя, – шепчет она, будто боится, что я услышу.

Но я и так слышала.

– Больше не будет. Если только от счастья, – говорит он и смотрит на меня. Подмигивает.

Света довольно улыбается и снова просит подкинуть её вверх и пощекотать. Я наклоняюсь к Кириллу и Элине, даю каждому по погремушке и украдкой наблюдаю, как Тарас развлекает Светленькую. Потом они, раскрасневшиеся, идут на кухню пить чай.

Будни с тремя детьми, как всегда, насыщенные, и нет ни минуты на передышку. Лишь на прогулке, когда выходим впятером, в тот самый парк неподалёку, где ещё недавно пропал Кирилл. Дети засыпают, а мы с Тарасом, взяв кофе, направляемся к лавочке, пока Света убежала играть на площадку.

– Я вообще тут редко гуляю, – говорю Савчуку, присаживаясь на скамейку.

– Ты новую коляску купила, – только сейчас замечает Тарас.

– Да, так удобнее.

Он задумчиво смотрит перед собой.

– Я про дом не пошутил. И про свадьбу. Надо все решать по-быстрому и организовать детям простор. Это не дело.

По-быстрому решить наши проблемы вряд ли получится. Хотя я могу заниматься домом, а Тарас потихоньку разгребать накопившееся дела. Но все равно не быстро.

– Ангелину теперь лишат родительских прав? Заведут уголовное дело? Ульяну, кстати, так и не нашли, – не знаю, зачем перевожу тему и начинаю этот разговор, но и откладывать тоже глупо.

– В этом, конечно, фишка Ангелины, умеет она всё обставить с выгодой и пользой для себя. Аккаунт уже почистила, лишь то видео осталось, где тебя и твой центр обличает в грехах. Лицензии тебя уже лишили. Активам моим пизда, – делает глоток кофе. – Но главное, что все решаемо.

– Кстати, центр я думаю продать.

– И чем займешься?

– Есть чем, – киваю на коляску, а потом в сторону детской, где играет Светленькая. – У Каримова всё очень плохо, так что Света с нами надолго. А воспитывать троих детей… Вот так я превращаюсь в домохозяйку.

– С мужем уголовником.

Мы улыбаемся. Но веселье быстро сходит на нет, когда вспоминаю про Таранова.

– К нему сейчас поедешь?

– Ты про Влада?

Я киваю.

– Если он здесь. Но что-то мне подсказывает, что он улетел в Швейцарию.

– Разве он не был под подпиской о невыезде? – удивляюсь я.

Савчук какое-то время молчит и смотрит перед собой. Шумно вздыхает.

– Все сложно, Эва.

– А ты объясни.

– Умирать он поехал, – поворачивается и заглядывает мне в лицо. И я съёживаюсь от того, сколько боли и отчаяния сейчас в его глазах.

– В смысле?

– Клиника есть в Швейцарии. Проводит эвтаназии. С ним несколько лет назад произошёл несчастный случай. Черепно-мозговая травма, множественные переломы… Он еле выкарабкался. Но начались приступы эпилепсии. Которые только набирали обороты. Влад долго никому не рассказывал. Временами исчезал. Я все голову ломал, почему. А потом понял. Когда у меня на глазах с ним случился приступ. В общем, прогнозы неутешительные. И если ты говоришь, что молча выслушал и попросил лишь показать детей… Полагаю, он всё решил и… – осекается, а затем закрывает глаза и отворачивается.

Меня жестко сносит на этом крутом вираже его рассказа и реакции. Сопоставляя все факты, ощущаю в груди тяжесть и машинально к ней тянусь. Тру, но облегчения почему-то не наступает. Это невозможно! Это безумие! Так только в книгах бывает. Господи… А ведь Савчук невыездной, а если Таранов уехал… Они даже не попрощались…

Начинают дрожать руки и вся эйфория, что Тарас снова рядом, разбиваются об ужасную реальность. Рядом, да. И он. И Элина. Но… какой ценой?..