9. Эйлерт

О том, как обидел Анналейсу своими словами, Эйлерт догадался раньше, чем она успела произнести хоть слово. Увидел, как побелели ее и без того не слишком румяные щеки, как сузились глаза, и понял: жена ни на шаг никого к себе не подпускала после их женитьбы! В груди в этот миг словно снежный ком растаял: не отказалась Синеглазка от памяти о муже, а может, и чувства к нему какие-то у нее остались.

Только вот не разрушил ли он все окончательно своими подозрениями? Надеясь хоть что-то исправить, поднялся с колен, сделал шаг вслед убегающей из гостиной Анналейсе, окликнул, протянув к ней руки… но было поздно! Дверь захлопнулась за ее спиной, и он остался один на один со своей радостью ― и болью.

Теперь Эйлерт понимал, отчего его жена стала непривычно вспыльчивой и готова была заплакать в любой момент и по любому поводу. Слышал от женатых старших товарищей, что с женщинами в тягости такое бывает. Выходит, у него… у них с Анналейсой будет малыш?! Значит, теперь на нем, Эйлерте, двойная ответственность! Он не только жену, но и будущего ребенка обязан уберечь от любых бед!

Не в силах оставаться вдали от Лейсы, прошел в спальню, соседнюю с той, из которой доносилось обиженное бормотание и торопливые шаги. Встал, прислонился лбом к запертым дверям между спальнями, смежил веки. Стучаться, требовать продолжения разговора ― не посмел. Начал думать, как показать Анналейсе, что сожалеет о своих словах, что раскаивается.

Но придумать ничего толком не успел. Услышал, как хлопнула дверь, понял: Синеглазка куда-то собралась. Осторожно выглянул в большую гостиную, увидел, как мелькнула тонкая женская фигурка в дверях, ведущих в общий коридор, пошел туда же. Но спешить не стал: в отличие от Лейсы знал ― там, за дверями, караулят стражники.

Чего не ожидал, так это что Синеглазка создаст магическое завихрение и направит прямо в него, в своего мужа! Если бы это было какое-то заклятие ― он бы перехватил его. Но никаких следов управляющих нитей не было, кроме одной ― той, которую Лейса оборвала, и которая тут же втянулась в завихрение, сделав его совершенно неуправляемым.

«Неужели я выжил в Гнездовье, чтобы погибнуть вот так глупо?!» ― мелькнула где-то на задворках сознания отчаянная мысль. А тренированное тело уже действовало само: пара шагов в сторону, чтобы сойти с линии, по которой двигался темный вихрь. Еще шаг вперед ― так, чтобы оказаться рядом с женой, встать против порожденной ею же угрозы! Он не позволит погибнуть Лейсе и ребенку!

― Щупальца бездны! ― скомандовал Анналейсе, которая вдруг обмякла, замерла в растерянности, обнаружив, что натворила.

К счастью, Лейса послушалась, сотворила нужное заклятие. Эйлерт тут же подхватил его, усилил, разбросал щупальца во все стороны, направил в мелких зубастых монстров, которые зародились будто из воздуха.

Король Кантор со своей пятеркой появился очень кстати. Похоже, его покои были совсем неподалеку, и совещание главной пятерки Лантерры из рабочего кабинета переместилось туда. Королевский маг Ночи тоже призвал щупальца бездны, направил их прямо в центр завихрения, и оно сразу же начало замедляться и таять, теряя силу.

Маг Дня выпустил несколько прицельных молний, обращая в пепел монстров, до которых не дотянулись управляемые Эйлертом щупальца бездны. Воронка завихрения схлопнулась и развеялась. Бой завершился так быстро, что даже самый опытный банкир не успел бы за это время отсчитать пять десятков монет.

Смерть снова заглянула Эйлерту в глаза ― и отступила. Надолго ли? ― он не знал. Стоял, прижимая к груди безвольную, испуганную Синеглазку, и смотрел, как приближается к ним король Кантор со своими магами. Ничего доброго лицо его величества не обещало. Глаза правителя глядели на Анналейсу сурово и осуждающе.

― Ты второй раз покушаешься на жизнь наследника, женщина! ― прогремел он угрожающе. ― За такие проступки тебе в лучшем случае темница светит на долгие годы вперед, а в худшем ― казнь!

Анналейса сжалась еще больше прежнего, попятилась. Эйлерт обхватил ее, давая понять, что он рядом и в обиду не даст.

― Ваше величество! ― заговорил почтительно, но не менее решительно. ― Это моя вина. Если кого и наказывать, то только меня. Я оскорбил супругу, обвинил в том, чего она не делала! Сами знаете ― некоторые оскорбления смываются только кровью.

Король подошел к ним почти вплотную. Встал напротив, разглядывая Лейсу и Эйлерта.

― Вот уж точно, два сапога ― пара, ― хмыкнул невесело. ― Чем же ты, наследник, так раздраконил женушку?

Эйлерт почувствовал, что к его щекам прилил жар. Признаваться в собственных ошибках он умел, но вот так, посреди коридора, в присутствии стражников, обсуждать такие личные вещи? ― к этому он готов не был. И Анналейса, которая вжалась в него, будто желая раствориться, исчезнуть и не слышать этого разговора ― тоже была не готова.

― Это слишком личное, мой король, ― Эйлерт указал глазами на стражников, слегка покусанных монстрами, но не смеющих лишний раз пошевелиться.

― Все ― ко мне. Кроме стражников. Раненым оказать помощь.  Покои наследника запереть, завтра вызвать мастеров-строителей. Пусть чинят все тут, ― решил король Кантор. ― А нам предстоит решить судьбу нэйты Ренсли. Покушение – это вам не шутки!

С этими словами он развернулся и пошел по коридору.

Его маги окружили Лейсу и Эйлерта с двух сторон и тоже двинулись прочь от места побоища.

Лейса шла, с трудом переставляя ноги и едва не падая. Заметив это, Эйлерт подхватил ее на руки. На ходу заглянул в любимые глаза ― так близко, как давно мечтал.

― Я не дам тебя в обиду, Лейса! ― поклялся истово. ― Ничего не бойся!

Оказавшись в просторной гостиной королевских покоев, Эйлерт взглядом отыскал небольшой диванчик, прошел к нему, сел, устроил Синеглазку у себя на коленях. Она даже не пыталась отстраниться. Из нее словно выкачали воздух и волю к жизни. Она была похожа на испуганного до немоты зверька, мечтающего об одном ― чтобы скорее все кончилось, и когти хищника оборвали затянувшиеся мучения. Эйлерту состояние жены не нравилось. Неужели она так боится короля и его угроз?

Его величество взял высокий стул, уселся напротив диванчика, на котором устроился наследник с супругой. Кивнул своим магам:

― Рассаживайтесь, не висите над головой.

Четверка тут же послушалась.

― Так что же ты такое сказал нэйте Ренсли, сын мой? Чем задел ее достоинство? ― начал допрос король.

― Я узнал, ваше величество, что Лейса в тягости, и… и не сразу поверил, что ребенок ― мой.

Подобрать слова, чтобы не оскорбить Лейсу еще больше, было невероятно трудно. Но Эйлерт очень старался!

― В тягости? ― нахмурился король. ― Это… скажем так, повод смягчить наказание, но не отменить его. А сама ты что скажешь в свое оправдание, дочь моя? ― обратил он взгляд к Анналейсе.

Эйлерт почувствовал, как задрожала Синеглазка. Поймал и сжал ее ладонь. Больше ничем поддержать ее он пока не мог.

― Я не знаю… Не понимаю, как это вышло, ― сбивчиво забормотала Лейса.  ― Завихрение это словно само собой зародилось! Я его не призывала, даже и заклятий таких не знаю! Поверьте!

Голос Лейсы звенел сожалением и отчаянием.

― Ваше величество, позволите? ― внезапно вмешался в разговор королевский маг Рассвета.

― Говори.

― Нэйта Ренсли не лжет. Завихрение по своей воле она создать не могла. Для его появления необходимо столкновение двух потоков силы, не оформленных намерением или словесной вязью. А такое только с беременными случается, если они не умеют сами свою магию ограничивать или не носят специальные амулеты-ограничители.

― Вот как. Допустим, нэйта Ренсли и в самом деле могла не знать об этом. Тогда вопрос к ее патронам: они-то куда смотрели?

― Об этом я их сам спрошу! ― зарычал Эйлерт. ― Прикажите их привести, ваше величество!

― Утром спросишь, ― отмахнулся король. ― Никуда не денутся. Я с твоей женой еще не закончил.

Эйлерт сжал губы, послал королю предупреждающий взгляд: не перестарайтесь, ваше величество, а то забуду, что я наследник и ваш верноподданный!..

Король взгляды читать умел хорошо. Едва заметно усмехнулся, но тут же вернул на лицо маску сурового правителя.

― Значит, так.  Нэйта Ренсли наденет амулет-ограничитель и будет носить, не снимая, пока не разрешится от бремени, ― объявил первое свое указание.

― И я не смогу пользоваться Дарами? Совсем? ― еле слышно прошептала Лейса.

Губы ее были белыми, как мел, а глаза казались почти черными, словно радужка исчезла и остались лишь огромные зрачки, в которых плясали красные отсветы пламени камина.

― По-хорошему, стоило бы тебя, нэйта Ренсли, хоть на время Даров лишить, ― тут же сверкнул глазами король Кантор. ― Ты ведь мало того, что на наследника напала…

― Анналейса не знала о моем новом статусе, ваше величество! ― тут же вступился Эйлерт.

― Незнание не освобождает от ответственности! Но ладно, спишем на неожиданность и всякие обиды. Но как ты, дочь моя, нападение на стражников объяснишь? ― Его величество жестом остановил Эйлерта, который снова попытался заговорить.

Эйлерт выдохнул протяжно сквозь сжатые зубы. Погладил тонкие безвольные пальчики жены ― даже не верилось, что совсем недавно на их кончиках ярилась сила заклятия праха и тлена!

― Скажи, Лейса, ― попросил тихо. ― Скажи, как есть. Мы хотим понять.

― Не собиралась я стражникам вред причинять! Только оружие их убрать хотела, которым они мне дорогу перегородили! ― воскликнула она слабым голосом.

― Сбежать думала? ― королевский маг Дня пронзил Анналейсу взором, в котором плескалась магия Дара внушения. ― Поперек королевского слова пойти вознамерилась?

― Какое бежать?! К подругам хотела пойти, поговорить… У вас своя четверка, у меня ― своя. Ближе них у меня рядом никого нет! ― Лейса всхлипнула ― протяжно, тоскливо.

Ох! Эйлерт вздрогнул, как от удара. Лучше бы Лейса еще раз в него щупальца бездны запустила! Но… под внушением не лгут. Жена сказала, как чувствовала. Это она для него ― самое дорогое, что есть в жизни. А он Лейсе близким и нужным стать не успел. Добавил трудностей, забот и исчез на долгие полтора месяца! И его желание все исправить ― это пока всего лишь желание. А такие вещи поступками доказывают!

Маг-рассветник взглянул на наследника проницательно, покачал головой.

― Жаль, нэйта Ренсли, что еще одного близкого человека вы в упор не замечаете, ― заметил со вздохом.

Анналейса непонимающе пожала плечами:

― Вы говорите загадками, мор…

― Д какие уж тут загадки? ― не выдержал сын Рассвета. ― На коленях у себя кто вас держит? От королевского праведного гнева ― кто прикрывает? Думаете, просто вашему супругу против воли его величества идти?

― Не надо. Не время теперь об этом, ― Эйлерт тряхнул головой, отгоняя накатившую горечь. ― Прошу, ваше величество, позвольте нэйте Ренсли обойтись обычным ограничителем и переночевать вместе с подругами! Покои, в которых мы остановились, все равно в негодность пришли…

Отпускать Лейсу, пусть даже на одну ночь, было тяжело. Но к Эйлерту вдруг пришло понимание, что так лучше. Правильней. Не может он, мужчина, дать Синеглазке то, что ей необходимо в эту хвалю. Подруги ― смогут.

Король оглянулся на своего рассветника.

― Есть у тебя ограничители для женщин в тягости? Или придется к главному целителю за ними гонца посылать?

― Есть, мой король. Новейшая разработка. Нэйта влияние амулета и не заметит: он только невольные выбросы сырой силы поглощает и тут же передает в целебный контур, так что и небольшие недомогания сразу же лечит.

― Неси, а я пока подумаю, что нам с женой наследника делать. ― Король отпустил своего мага. Сам облокотился на ручку кресла, подпер щеку кулаком, уставился задумчиво на Эйлерта и Анналейсу.

Они так и сидели в обнимку.

Эйлерт поймал задумчивый, тяжелый взгляд своего правителя. Нахмурился, напрягся, но выдержал, не отвел глаз.

Король грустно кивнул:

― Вижу, прикипел ты сердцем к своей зазнобе, наследник. Боишься за нее, за дитя ваше. Но ты не меня опасайся. Мне не с руки тебе обиды чинить. А вот Молчуны…  Нэйта Ренсли, твои патроны знали, что ты в тягости?

Эйлерт заметил, как Лейса, поняв, что казнь и заточение в темнице отменяются, чуть расслабилась. Но сил в ней, видно, оставалось совсем мало. Иначе как объяснить, что она легла ему на грудь, пристроила на плечо голову и прикрыла глаза, слушая переговоры мужчин. Только когда король окликнул ее, с трудом привстала, заморгала, будто пытаясь понять, о чем ее спрашивают, потом кивнула коротко:

― Что я в тягости? Знали. Почитай, с первого же дня…

― Понял. Отдыхай пока. ― Его величество дал знак, что она может снова опустить голову и закрыть глаза. Лейса послушалась.

― А с квеллами Лёре, ваше величество, все-таки я должен побеседовать, ― заявил королевский маг Дня. ― Разве это не преступно, что они женщину с будущим магом во чреве без ограничителя оставили, да еще и боевым заклятиям обучать взялись?

― Ты прав, брат. Похоже, вопросов к этой парочке у нас будет еще немало. ― Король Кантор встал, прошел к камину, поворошил в нем угли. ― К тому же, пора решать, как на их Командора выйти. Подумайте об этом до утра все. Может, придет кому в голову светлая мысль.

Эйлерт понял: задание это и его касается. Взял на заметку. Пока все отвлеклись, рискнул, зарылся носом в растрепавшиеся локоны жены, на миг прижался губами к ее виску.

― Ты больше не злишься на меня, родная? ― шепнул тихо.

― Не знаю, ― не открывая глаз, ответила Синеглазка. ― Хотела бы, да сил нет. Как ты мог подумать, что я, не успев по тебе отгоревать, на другого глаз положила, да еще и дитя понесла от него?

― Дурак я недоверчивый, милая. Столько в жизни лжи и обмана видел, что кажется, весь мир ими пронизан. От любого удара в спину ждать приходится, даже от кровных родичей.

Лейса даже глаза открыла. Заглянула мужу в лицо.

― Тебя твои родные предали? ― переспросила взволнованно.

Эйлерт нехотя кивнул. Любви от семьи он никогда не видел, а теперь и в том, что родители пытались от него избавиться, уже не сомневался. Но и жалости ― не хотел. Тем не менее, увлажнившиеся ресницы Синеглазки стали для него пусть небольшим, но утешением. Если жена прониклась сочувствием, значит, сердце ее не отвернулось от него окончательно. Это соображение придало ему смелости.

― Клянусь милостью Столпов, Лейса: я тебя не предам, что бы ни случилось! ― поклялся он, глядя близко-близко в ее по-прежнему темные глаза.

― Почему? ― Шевельнулись ее губы.

― Потому что ты нужна мне. Ты и наш малыш, ― чувствуя, как расширяется, разрастается в груди тепло и нежность, мягко шепнул наследник. ― Надеюсь, однажды ты поймешь, что и я вам нужен…

Лейса зажмурилась. По ее щекам одна за другой скатились несколько слезинок.

― Ты… нужен… нам, ― беззвучно произнесла она.

Похоже, новая клятва окончательно убедила ее в серьезности чувств мужа, сломала все барьеры, что еще оставались между ними. Эйлерту очень хотелось в это верить!

― Ты гляди! Они уже воркуют! ― раздался чуть насмешливый голос. Это вернулся маг Рассвета. ― Нэйта Ренсли. Прежде, чем надеть ограничитель, позвольте мне, как целителю, осмотреть вас, убедиться, что вы не нуждаетесь в более серьезном целительном воздействии, чем то, на которое способен амулет.

На возражения у Анналейсы сил не было. Она позволила мужу и магу-рассветнику перенести себя в малую гостиную ― подальше от посторонних глаз, уложить на диван, прощупать пульс, потрогать через ткань все еще плоский живот. Потом смиренно подставила голову, и Эйлерт накинул ей на шею амулет-ограничитель.

― Теперь, нэйта, вы не сможете навредить себе, малышу и породить очередное завихрение, ― пояснил королевский маг, боевик и, по совместительству, целитель. ― Но теми Дарами, которыми овладели, пользоваться сможете. Хотя я бы вам порекомендовал воздержаться от обращений к Столпу и его силе минимум десяток дней. Вы истощены чуть больше допустимого.

Эйлерт заметил, как поникла Лейса от этих слов, как проступило на ее юном личике новое, незнакомое ему выражение. Будто жена вдруг поняла что-то важное.

― Что скажешь, Лейса? ― спросил ее ласково.

― Все то же. ― Откровенничать Анналейса не пожелала. Нахмурилась. Ее взгляд стал решительным. ― Я должна поговорить со своей четверкой. Они тоже имеют право понимать, что происходит, и во что оказались втянуты.

― Я пригласил стражника. Он проводит вас к подругам, ― сообщил маг Рассвета.

― Если позволишь, я отнесу тебя в покои подруг, ― понимая, что Анналейса даже сидит с трудом, предложил наследник.

― Такки, Эйлерт. ― Синеглазка по-прежнему и не думала вырываться из его объятий. ― Наверное, так будет лучше.

Дорога до комнат, в которых разместили юных магичек, оказалась, на взгляд Эйлерта, слишком короткой: всего-то спуститься на этаж и пройти половину длины крыла по устланному ковровой дорожкой коридору. Он мог бы носить Лейсу на руках хваля за хвалей, но пришлось остановиться у дверей, спустить жену с рук и постучать в нарядную двустворчатую дверь.

Не сразу, но из-за нее послышались шаги. Потом одна створка приоткрылась. В щель выглянула простоволосая, укутанная в халат Бастинда.

― Лейса? Что случилось?

Дверь распахнулась полностью, и Синеглазка, на миг сжав пальцы Эйлерта, тут же выпустила их и скрылась в своем новом убежище.

― Я провожу вас в покои, где разместили вашу четверку и братьев-темпларов, наследник, ― сообщил стражник, и Эйлерт, подавив вздох, отправился за ним.

Оказалось, что две спальни, объединенных общей гостиной, располагались еще одним этажом ниже. На стук в дверь выглянули сразу двое: нэйт Маракс и дэй Кьярвел. Эйлерт с удовольствием обнаружил, что оба готовы защищаться от любого нападения ― так, будто находятся не в королевском дворце, а на поле боя.

― Отбой тревоги, ― скомандовал друзьям, проходя в гостиную. ― Гасите заклятия. Я пришел спать.

― Вот как, ― протянул мор Дэгри, которому тоже пришлось развеять заготовленную воздушную петлю. ― Похоже, отвечать на вопросы ты не настроен, брат.

― Не теперь. ― Эйлерт устало потер виски.  ― Где свободная койка?

― У нас, ― прогудел Витт.

Они с Валем тоже высунулись на шум, не забыв прихватить мечи.

― Значит, я ― к вам. Всем доброй ночи.

― Прямо как тогда, на Тартаруге, ― хмыкнул Витт. ― Только места побольше.

Он пропустил Эйлерта в спальню, прикрыл дверь и спокойно улегся на одну из двух уже смятых постелей. Вопросов задавать не пытался. Впрочем, как и Валь. Братья умели молчать, когда надо. Эйлерт был этому очень рад.

Избавившись от лишней одежды, он вытянулся на свободной койке, закрыл глаза, выровнял дыхание, делая вид, что спит. Вскоре услышал мирное сопение братьев-темпларов. Сжал кулаки, комкая простынь: к нему сон не шел, и не пришел до самого утра.