18. Анналейса
Лейса не желала. Одного чуда, которое едва не погубило барку, ей вполне хватило. Но как вежливо дать понять квеллу Сланку, что ее не интересуют ни магические фокусы, ни сам мужчина?
― Я мало что понимаю в Дарах дома Заката, ― начала она издалека. ― Сумерки пугают меня. В них все выглядит не таким, как есть. А когда становится страшно, я невольно начинаю защищаться магией. Вы видели, какой разрушительной она бывает.
― О да! За пару мгновений превратить в кучу щепок огромное дерево ― на такое не всякий маг Ночи способен! ― восторженно воскликнул капитан.
Потом до него дошел намек Анналейсы, и улыбаться квеллу расхотелось.
― Значит, театр теней отменяется, ― вздохнул он. ― Я-то надеялся поразить ваше воображение иллюзиями разных чудищ, с которыми сталкивался, когда служил в королевской армии боевым магом.
― А вы служили? ― оживилась Анналейса.
Она видела, что капитан много старше нее, но полагала, что он всю жизнь был речником и ходил на своей барке вверх и вниз по реке Пустоловке.
― Служил, ― кивнул Квелл Сланк. ― В отряде охотников на монстров.
― В самом ОМОНе?! ― теперь уже Лейса смотрела на мага с восхищением.
Капитан снова взбодрился, заулыбался.
― В нем самом! Ох, и помотался я по королевству! Где только не был…
― А я, можно сказать, впервые так далеко от родного Шарсола еду, ― вздохнула Анналейса. Её поездка совсем не радовала, ведь это была дорога в один конец. Возвращаться больше некуда.
― Ну вот, вы снова загрустили, нэйта. ― Квелл Сланк вздохнул, покачал головой. ― Как же мне вас от горестных мыслей отвлечь? Плохой из меня ухажер. Огрубел я в постоянных плаваниях и разъездах, разучился с женщинами говорить…
Утешить капитана Лейсе было нечем. Уверять его, что он очарователен? ― так это неправда! Наверное, какой-то другой женщине этот суровый речник и пришелся бы по душе, а сердце Анналейсы помнило другого мужчину ― с белыми волосами, светлыми глазами и мягкой улыбкой на красивых губах.
― Давайте просто поужинаем, квелл, ― попросила она тихо. ― Как-то мне не до развлечений.
Капитан молча встал из-за стола, махнул рукой куда-то вниз.
― Боцман Илви, скажи коку, чтобы подал нам ужин!
Потом подошел к своему старшему помощнику, который все это время молча стоял у штурвала и правил баркой, сказал ему тихо пару слов, которые Лейса расслышала, но не поняла. Старший помощник кивнул, немного изменил курс. Капитан вернулся к Анналейсе, снова присел напротив.
Кока долго ждать не пришлось. Он принес и поставил на столик пару горшочков, от которых исходил аромат мясного жаркого с приправами, корзинку с маленькими булочками, посыпанными солью и пряностями, кувшин с традиционным хмельным напитком королевства ― бракаренсой.
От бракаренсы Анналейса отказалась: няня учила, что путешествовать лучше на трезвую голову. Жаркое съела охотно: это было намного лучше, чем постная каша с куском вяленого мяса. Пару пампушек с острой присыпкой отложила на салфетку, а на удивленный взгляд капитана пояснила:
― Это, если позволите, я юнге отнесу. Маура выпечку любит.
Квелл Сланк кивнул в знак согласия. Выглядел он задумчивым и невеселым. Лейсе стало немного стыдно: капитан старался, стол приказал накрыть красиво, ужин коку заказал особенный, свечу отыскал, чтобы вечер украсить.
― Я слышала, некоторые маги Заката владеют Даром невидимости и могут менять внешность по своему желанию? ― спросила она, отставляя в сторону горшочек из-под жаркого и берясь за кружку с травяным отваром. ― Ни разу невидимок не встречала!
Квелл Сланк пожал плечами:
― Да, есть у меня такой Дар. Для боевого мага ― полезный, для речника ― не нужный. Неужели вас это больше развлечет, чем иллюзии?
Лейса неловко кивнула. Квелл Сланк усмехнулся, пожал плечами и… исчез.
Лейса ахнула.
― Капитан! ― позвала мага, оглядываясь по сторонам. ― Я впечатлена! Где вы?
Маг не ответил. Лейса посидела, покрутила головой, потом пожала плечами: в прятки с ней играть она не просила! Встала, собираясь уйти, и тут обнаружила, что трап исчез вместе с поручнями!
― Капитан? Это ваши шутки?! Верните лестницу! ― потребовала строго.
Квелл Сланк снова не отозвался.
Лейса вернулась к столу. Погасила свечу, мерцание которой отвлекало. Села так, чтобы видеть всю палубу рубки. Где-то внутри всплеснулась тьма, но не злостью, а азартом. «А смогу ли я с помощью своей магии разглядеть невидимку?» ― загорелась мыслью Анналейса.
Закрыла глаза. Позволила ночи, поселившейся внутри, стать своей полновластной хозяйкой. Наполнилась тьмой вся, пропиталась от ногтей до кончиков ресниц. И вдруг поняла, что видит все вокруг с закрытыми глазами! И стол с подсвечником и посудой, и штурвал, и капитана, стоящего рядом с помощником, и лестницу с поручнями ― там, где она и была.
― Можете не таиться, квелл Сланк! ― засмеялась негромко. ― Я вас вижу. Вы возле штурвала.
― Что же вы не сказали, нэйта, что владеете Даром ночного зрения? ― в голосе капитана прозвучало разочарование пополам с возмущением. ― От детей дома Ночи с таким Даром ни один закатник не скроется, и иллюзией вас не обманешь.
― Простите, капитан, ― Лейса, как ни старалась, не смогла скрыть торжествующую улыбку. ― Не хотела вас обидеть. К тому же я не обманывала, когда говорила, что с невидимками раньше не встречалась. Обидно было не проверить, как мое ночное зрение с вашей невидимостью справится.
Признаваться в том, что всех своих Даров она и сама пока не знает, Лейса не стала: не время и не место. В том, что капитан у нее никаких романтических чувств не вызывает и вызвать не сможет, она за время ужина окончательно убедилась, а значит, и ему пустых надежд подавать не станет.
― Прощаю, нэйта Ренсли, ― смягчился маг. ― Сам, помнится, по молодости, как только ни упражнялся со своими Дарами… Сила ― она первое время знатно голову кружит. Это потом начинаешь понимать: где возможности, там и ответственность.
Вот об ответственности квелл Сланк Анналейсе зря сказал. Она тут же вспомнила, что ее няня и сестра ждут, беспокоятся.
― Такки за хороший вечер, капитан, ― она поднялась, открыла глаза, и обычное зрение тут же вернулось. ― Однако, думаю, мне пора. Хвали уже поздние, а Маура без меня спать не ляжет.
― Значит, уже уходите? ― капитан такого поворота, похоже, не ожидал.
― С вашего позволения, ― чуть поклонилась ему Лейса.
― Но я могу надеяться, что вы согласитесь поужинать со мной еще раз? Завтра, правда, не получится: вечером к берегу пристанем и до глубокой ночи простоим.
― Давайте не будем загадывать, квелл Сланк, ― решила не отвечать категорическим отказом Лейса. ― Дадут Столпы день, дадут и пищу для разговора.
― И то верно, ― без особой охоты принял ответ капитан. ― Тогда добрых снов, нэйта.
― И вам хорошо отдохнуть, квелл Сланк!
Анналейса проворно спустилась по трапу и пошла к себе в каюту. Общение с капитаном утомило ее, да и не привыкла она после наступления темноты бодрствовать. Спать хотелось так, будто вместо травяного отвара она пила вместе с капитаном хмельную бракаренсу.
***
Няня и Маура уже успели поужинать и готовились ко сну. Рейва Калвина неторопливо и тщательно расчесывала длинные волосы своей маленькой воспитанницы и рассказывала ей одну из своих баек. Анналейса, кажется, знала их все наизусть, но все равно каждый раз слушала с удовольствием. Это было так уютно, по-домашнему!
― Лейса! ― Маура спрыгнула с ларя, выдернув из пальцев няни темные шелковистые пряди, бросилась к старшей сестре. ― А что у тебя в салфетке?
Лейса присела сбоку от няни, вынула из пучка на затылке шпильку. Волосы рассыпались по плечам. Рассмеялась, отдала малышке сверток.
― Булочки свежие, можешь полакомиться.
Маура пискнула восторженно, поцеловала сестру в щеку, вынула одну из булочек и запустила в нее зубы.
― Иди-ка сюда, егоза! ― рейва Калвина снова усадила Мауру к себе спиной, взялась плести две свободные косы на ночь. ― Так что там капитан, Лейса? ― спросила между делом.
― Ухаживал. Свечу раздобыл, развлекал, как мог.
― Вижу, не впечатлил, ― хмыкнула старуха.
― Няня, у меня, оказывается, еще один Дар Ночи есть! ― это открытие волновало Лейсу больше, чем отношения с квеллом Сланком. ― Я, оказывается, в темноте с закрытыми глазами могу видеть! Капитан сказал, что это называется «ночное зрение».
― С закрытыми глазами?! ― Маура чуть не выронила остатки булочки. ― Давай я что-нибудь спрячу, а ты найдешь!
― Дай косы доплести! ― остановила ее рейва Калвина. ― И вообще! Лейса устала. Вон, с ног валится. Так что никаких пряток. Спать пора!
Маура надула недовольно губы, но возражать не посмела. Знала: бесполезно.
― Пора, ― вздохнула Анналейса. Она тоже взялась расчесывать волосы на ночь и плести косы. ― Так что думаешь по поводу моего Дара, няня?
― Дар, может, и ценный, но в обычной жизни много на нем не заработаешь. ― Рейва Калвина, как всегда, думала о насущном. ― Уж не знаю, как называется твоя способность разрушить все, на что глянешь, но от нее, полагаю, пользы больше будет.
Анналейса только вздохнула. Радость открытия оказалась недолгой, а будущее стало еще туманней.
― Может, это еще не все Дары, ― предположила она с надеждой и одновременно с опаской. ― Их ведь шесть у каждого Дома, а у меня пока только два открылись.
― Насколько я слышала, все шесть Даров только у глав Домов и сильнейших магов открываются ― из тех, что потом в Совете сидят. Так что ты не больно рассчитывай, что столп Ночи тебе еще Даров отсыплет.
― Вот умеешь ты, няня с небес на землю вернуть, ― криво усмехнулась Лейса. Доплела косу, переоделась в теплую ночную рубаху, подсадила Мауру на верхнюю койку, сама улеглась на нижней. ― Все. Спать буду.
― Спи, девонька, и не серчай на меня, старую. Я тебе только добра желаю.
― Знаю, няня. Знаю… ― Анналейса смежила веки, чуть потянулась, укладываясь удобнее, и уснула.
Рейва Калвина укрыла плотнее Мауру, которая старательно жмурила глаза, но все еще не спала. Поправила подушку Лейсе. Тоже переоделась в ночное бельё, задула масляную лампадку и улеглась на ларях.
В каюте наступила тишина. Длилась она долго ― уже и Маура третий сон видела, и рейва Калвина которую хвалю посапывала громко, с присвистом. Только ближе к рассвету, когда утренняя сырость стала проникать через щели в окне и оседать на дощатых стенах тонкой пленкой влаги, Анналейса забеспокоилась, заметалась на своем подвесном ложе. Говорить она ничего не пыталась, только дышала часто и трудно, да мотала головой, будто ей не хватало воздуха. Ей снился новый сон, куда более страшный, чем тот, что накануне.
***
Лейса не поняла, как оказалась в том мрачном месте. Она висела, не чувствуя своего тела, невысоко над землей, поверхность которой бурлила, словно варево в котелке, шипела паром и стреляла время от времени мутными фонтанами. Было темно, ужасающе жарко и душно. Ночное зрение ― новый, только открывшийся Дар ― позволяло видеть скрывающиеся в туманной мгле костяные остовы гигантских тварей, разбросанные тут и там расколотые скорлупки огромных, в человеческий рост, яиц.
Лейса хотела умчаться подальше от этого страшного места, но что-то не пускало ее, держало, тянуло то к одним обломкам скорлупы, то к другим. Лейса чувствовала, что должна отыскать среди этих обломков один, особенный. Но чем он особенный и для чего ей нужен ― не знала.
Удушливый жар становился все плотнее. Лейса задыхалась. В голове мутилось и не было сил закричать и позвать на помощь. А ее все влекло и влекло неведомой силой от одного белесого, заляпанного грязью купола к другому, и каждый раз, приблизившись, она понимала: не здесь. Она снова ошиблась, не угадала!
― Где же? Где?.. ― Лейса испуганно вертела головой по сторонам, опасаясь, что не успеет найти нужный купол и задохнется, упадет в бурлящую кипятком грязь, сварится в ней заживо и навсегда останется бесплотным духом в этом дарховом котле, где смешались в диком первобытном танце четыре стихии.
***
― Лейса! Девонька! Да что ж с тобой такое?! ― голос няни ворвался в сновидение Анналейсы, заставил ее вынырнуть из мутных пучин кошмара.
Лейса резко села в своем гамаке, все еще задыхаясь, хватая ртом воздух.
― Няня, открой дверь… Душно! ― попросила сдавленно.
― Да где ж душно? ― удивилась старуха, но сделала пару шагов, потянула едва слышно скрипнувшую створку. ― Опять тебе плохое снилось?
― Земля. Кипящая. Как такое может быть? Разве есть где-то такое место? ― шепотом спросила Лейса. ― А среди бурлящей грязи ― скелеты огромных тварей и осколки яиц, похожих на птичьи, но таких больших, что я в них стоя поместилась бы…
Рейва Калвина поспешно вернулась к ларям, присела, будто у нее вдруг ослабели ноги.
― Ты что-то слышала об этом месте! ― догадалась Анналейса. ― Рассказывай, няня!
― В народе говорят, так выглядит Гнездовье, если верить тем несчастным, кому удалось оттуда вернуться живыми…
― Гнездовье? То самое место, где драконы выводят свое потомство? Там остался мой муж… Может, поэтому меня тянет туда во сне?
― А что еще ты видела? Что делала? ― няня, вместо того, чтобы ответить, сама стала расспрашивать Анналейсу.
Лейса постепенно рассказала старухе все, что видела.
― Не понимаю, зачем мне было искать какое-то расколотое яйцо, ― закончила она. ― Но я не могла убраться оттуда, пока не отыщу нужное!
― Забудь, моя хорошая. Просто выкинь из головы этот кошмар! ― Рейва Калвина встала, обняла Лейсу за плечи, прижала к животу ее голову. ― Это все от переживаний. Никак ты не отпустишь мысли о своем Дьярви, никак не забудешь его. Но ничего, время все лечит. И это забудется, и это пройдет…
Анналейса и хотела бы поверить няне, но сон, приснившийся ей на вторую ночь плавания, оказался навязчивым. Он вернулся к ней и в следующую ночь, и через ночь. И каждый раз во сне Лейса искала торчащие из грязи купола яичной скорлупы, подлетала к ним, прислушивалась, смотрела внутрь своим ночным зрением и, ничего не увидев, летела дальше.
Настроение у Анналейсы после таких снов было совсем мрачное. Она даже с сестрой и няней разговаривала с трудом, а капитана так и вовсе видеть не хотела. Ей казалось, что этот кошмар ― наказание, посланное ей дархами за попытку пофлиртовать с квеллом Сланком, когда следовало скорбеть о погибшем супруге.
От повторного ужина с капитаном на четвертый вечер плавания Лейса отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Выглядела она и в самом деле неважно, так что квелл только попросил прощения за свою излишнюю настойчивость и оставил ее в покое. А на пятый день плавания, как и было обещано, барка «Тартаруга» встала в вечерних сумерках у незнакомого берега.
Берег был обрывистый, но внизу, перед обрывом, виднелась узкая полоска песчаного пляжа. К нему и пристала спущенная с борта судна четырехместная шлюпка. Капитан объяснил, что вблизи от берега слишком мелко, чтобы барка смогла подойти к земле вплотную. Да и оборудованного причала нигде поблизости видно не было.
Сам капитан остался на «Тартаруге». С пассажирами своими он простился вежливо, но прохладно.
― Темных путей, нэйта Ренсли. Боюсь, больше не свидимся, ― сказал он напоследок Анналейсе. ― До конца осени я еще по реке ходить буду, а как зима настанет, передам барку старшему помощнику и отправлюсь в родные края.
― Да благословит ваши дороги Столп Заката, квелл, ― пожелала ему Лейса. ― Такки за то, что доставили нас до места живыми и невредимыми.
Капитан на это молча поклонился и замер, скрестив руки на груди и глядя в воду.
Он не двинулся с места, когда Лейса, Маура, а потом и рейва Калвина спускались по веревочному трапу в шлюпку. Не пошевелился и потом, когда боцман Илви сел на весла и сильными толчками направил шлюпку к недалекому пляжу.
«Злится на меня капитан, ― думала Лейса, глядя на барку, которая становилась все дальше. ― Обидно ему, что я не приняла его ухаживаний!» Сама она об этом решении в тот момент ничуть не сожалела. Только когда боцман вытащил шлюпку на берег и помог женщинам сойти на берег, огляделась кругом и спросила с недоумением:
― И куда нам теперь?
― Туда, ― боцман указал рукой в направлении обрыва. Там, в десятке шагов по ходу течения, виднелись заросли кустарника. ― Найдете вход в пещеру. Там вас встретят. А мне пора. Прощайте.
Маура с капитаном рассталась легко, а вот с боцманом расставаться не хотела. Всхлипывала, цеплялась за загорелую жилистую шею, обещала, что никогда-никогда не забудет своего друга!
Рейва Калвина с трудом оторвала малышку от растерянного мужчины. Кивнула на шлюпку:
― Уходите скорей! И мы пойдем. Темно уже, а нам еще незнамо сколько до жилья добираться.
Боцман Илви столкнул шлюпку в воду, забрался в нее и был таков. Анналейса посмотрела на сгруженные прямо на песок неподъемные лари, на плотно набитые дорожные сумки…
― И как мы все это до пещеры дотащим?
― Идем, посмотрим, может, найдем помощников. ― Рейва Калвина решительно зашагала к кустам. ― Воровать наше добро тут некому.
Маура так и сидела у няни на руках, уткнувшись носом в ее крепкое плечо.
Вход в пещеру оказался там, где и ожидалось. Выглядел он большим темным провалом, откуда не доносилось ни лучика света, ни звука шагов или голосов.
Анналейса остановила няню, задвинула себе за спину:
― Стойте! Я первой пойду! Не нравится мне эта тишина и тьма. Да и на пляже отчего-то пусто.
― И я удивлена, что нас не встречали… ― нехотя призналась рейва Калвина.
― Вот сейчас что-нибудь и выясним.
Анналейса закрыла глаза, призвала свой новый Дар ― ночное зрение ― и решительно шагнула во тьму пещеры.