24. Анналейса
Усталость за время пути накопилась такая, что Лейса проснулась, только когда уже совсем рассвело. Но оказалось, что все равно встала слишком рано. Дворец еще спал. В коридоре, куда осторожно выглянула Лейса, было тихо и пусто. За окном ее комнаты, обращенным на площадь с фонтаном, тоже было безлюдно.
Чтобы занять время и никого не тревожить, Анналейса сначала заправила постель, разобрала и разложила прихваченные с собой вещи. Их было совсем немного, так что дел хватило едва на четверть хвали. Тогда она сходила умылась, переоделась и уселась перед зеркалом с гребнем. Только распустила косу ― раздался стук в дверь, но не со стороны коридора, а со стороны уборной.
― Входи, Бася, ― Анналейса была уверена: в эту дверь может стучать только ее новая подруга.
Бастинда тут же появилась на пороге ― встрепанная, со следами подушки на розовом после сна миловидном личике.
― Вот что тебе не спится в такую-то рань? ― проворчала она беззлобно. ― С другой стороны, я хоть на завтраки опаздывать перестану, а то вечно проспать умудрялась.
― А как тут вообще узнают, что на завтрак пора? ― заинтересовалась Лейса.
Она привыкла, что в Шарсоле колокола на ратуше отбивали каждую хвалю, начиная с шестой до полудня и заканчивая двенадцатой после полудня. Так все жители города, даже те, что не имели возможности приобрести себе магический хвалемер, всегда могли добраться, куда надо, к назначенному времени.
― На башне звонница есть, так что, как везде ― по колоколам. Но нам, ученицам, хвалемеры положены, ― порадовала Бастинда. ― Тебе тоже сегодня выдадут вместе с парой костюмов.
― Что за костюмы? ― растерялась Лейса.
― Для занятий. Сама увидишь. А давай я тебя заплету. Люблю красивые прически делать!
Отказываться Лейса не стала. Доверилась легким рукам, которые ловко и аккуратно разбирали ее длинные пряди, превращая их в сложное плетение. Бася увлеклась любимым делом и что-то негромко напевала себе под нос высоким мягким голоском, а Лейса думала. Пыталась угадать, как прошла ночь у сестры и няни на новом месте. Проснулись ли они уже, и чем будут заниматься до вечера.
Звон колокола заставил обеих подруг очнуться.
― Надо поспешить! ― встрепенулась Бастинда. Руки ее замелькали еще быстрее. ― На завтрак-то опаздывать можно, но за столом тогда всласть не посидишь.
Бася явно любила поесть. Ее пышная, с выраженными округлостями фигура только подтверждала это соображение.
― Может, я сама тогда… ― начала Анналейса.
― Все, я уже закончила. Любуйся! ― Бастинда развернула Лейсу лицом к зеркалу, посмотрела на нее через отражение с торжеством. ― Хорошо же получилось, а?!
― Даже очень! Такки!
«К такой нарядной прическе еще бы одежды подходящие…» ― подумала про себя Лейса с ноткой грусти. Самое нарядное её платье осталось в доме рейвы Тордис, в одном из ларей, и забрать его до завтрака она никак не могла.
― Тогда я побежала собираться. Дождись, не уходи без меня! ― Бастинда упорхнула.
― Еще бы я знала, куда идти, ― проворчала ей вслед Лейса.
Поискала в ящичке бюро бусы, которые делала своими руками, повесила на шею. Так ее скромный дорожный наряд смотрелся на толику веселее.
Подруга вернулась быстро. Прическу она себе сделала самую простую: собрала волосы в пучок и сколола его серебряными шпильками. Зато платье на ней было куда богаче любого из тех, что имелись у Анналейсы.
― К твоему бы наряду да мою прическу, ― усмехнулась Лейса.
― Сапожник ― без сапог, цирюльник ― без укладки! ― беспечно отмахнулась Бася. ― Пошли скорее. Мне уже не терпится представить тебя девчонкам!
Она повела Анналейсу на первый этаж, в центральную башню.
― Запоминай. Тут у нас малая столовая, ― наставляла она на ходу. ― Хозяйка с семьей завтракает отдельно. Прислуга вообще на кухне ест. Тут ― только мы и наши гости.
― У вас и гости бывают? ― Анналейса удивилась.
Ей казалось, что присутствие девушек в замке молчуны должны пытаться скрыть.
― Бывают. Мы ведь в город выходим, общаемся. Иногда и к нам приходят знакомые.
― Значит, и я смогу няню с сестрой пригласить? ― обрадовалась Лейса.
― Сможешь. ― Бастинда открыла дверь, пропустила Лейсу в столовую, вошла следом, объявила громко и весело. ― Нанна, Ювина, знакомьтесь! К нам четвертая приехала!
― Доброго аппетита, почтенные! ― Лейса не ожидала, что Бася сделает из их появления целое событие, но о вежливости не забыла. ― Я ― Анналейса Ренсли.
Кивнула вежливо двум девушкам, которые встали из-за стола, чтобы поприветствовать ее, сложила руки на поясе.
― Нанна, ― с улыбкой приблизилась и протянула ей руку рыжеволосая рослая рассветница с кожей, густо усыпанной веснушками.
Черты ее лица выглядели простыми и даже грубоватыми. Но глаза, медово-желтые, как у всех рассветников, были выразительными и смотрели так задорно и дружелюбно, что затмевали любые недостатки.
― Светлых хвалей, Нанна, ― Лейса легонько сжала протянутую ей руку и тут же перевела взгляд на закатницу.
― Ювина, ― представилась та, тоже протягивая руку. ― Ты не похожа на нэйту, Анналейса. Впрочем, я пару месяцев назад тоже на дочь Заката совсем не походила.
― Какой у тебя цвет волос был раньше? ― заинтересовалась Лейса.
― Чуть светлее, чем у тебя сейчас, ― присмотревшись к голове Анналейсы, ответила та. ― Расскажешь, как тебе удалось такую красивую прическу сделать?
― Расскажу. Косы мне Бастинда заплетала, ― усмехнулась Лейса. ― Она, оказывается, женской цирюльней раньше владела.
― Надо же! А нам не говорила, ― приподняла рыжие брови Нанна.
― А вы и не спрашивали, ― задрала и без того задорный носик Бастинда.
Нанна с Ювиной переглянулись и обе с одинаково виноватым видом пожали плечами.
― Да мы как-то привыкли тут вдвоем, пока вас не было, ― словно оправдываясь, заметила Ювина. ― Но теперь-то познакомимся и подружимся все четверо, ладно?
Лейса кивнула. Глянула на Басю. Бастинда ломаться не стала и с широкой радостной улыбкой подтвердила:
― Ладно! Идемте уже завтракать. Лейса ночью печеньем угощаться отказалась, пришлось и мне до утра ждать, так что я теперь голодная, как дарх после спячки!
Девушки уселись за стол, накрытый на четверых, принялись накладывать еду. Анналейса убедилась, что морить учениц голодом в доме квеллы Далии не принято. Завтрак оказался обильным и вкусным.
На одном блюде были выложены подрумяненные колбаски и пышный омлет, на другом ― зерновые лепешки и пряные булочки, а еще ― несколько видов сыра. Кроме того, на столе нашлось место для глубокой миски, которая была до краев наполнена разваристой кашей. В отдельной вазе лежали нарезанные кольцами и дольками плоды зеленого, красного и желтого цвета. «Пайпаррика!» ― догадалась Лейса. Слышать об этом овоще ей приходилось, а вот попробовать раньше ни разу не довелось.
― Что, глаза разбежались? ― хихикнула Нанна, заметив смятение Лейсы. ― Привыкай! Я тоже первое время не знала, за что схватиться. Все хотелось попробовать! Меня-то тетка, сестра матери, в черном теле держала!
― Значит, ты, как и Бастинда, дочь мага, не жена? ― сообразила Анналейса.
― Кто ж меня в жены возьмет ― длинную, как жердь, и рябую от веснушек? ― без особой горечи хмыкнула Нанна. ― Хвала Столпам, хоть силы досталось немало. И без мужа смогу в жизни устроиться!
― А ты, Ювина? Хоть ты-то замужем была? Или я тут одна, кто магию от мужа перенял?
― Была. ― Ювина подняла рукав, показала брачный браслет на запястье. Он выглядел блеклым и нечетким. ― Муж по глупости погиб. Бракаренсы перепил и утонул. Все твердил, что сын Заката от воды погибнуть не может. Ну и взялся на спор озеро переплыть. Не доплыл.
― Горюешь по нему? ― тихо спросила Лейса.
― Было бы о ком горевать… Муж как понял, что я болеть начала, сразу загулял, дома появляться перестал. Я еще раньше него к Истокам ушла бы, если б не соседи, которые молчунов нашли и ко мне привели. От молчунов я потом и узнала, чем жизнь моего супруга закончилась.
― А я вот до сих пор не знаю, жив мой муж или нет.
Анналейса, не стесняясь, рассказала Нанне и Ювине о том, как познакомилась с Эйлертом, как проводила его на войну с драконами.
― Героический у тебя муж, ― мечтательно поблескивая глазами, заметила, выслушав всю историю, Нанна. ― И история у вас красивая получилась, романтичная.
― Только вот я без дома и без заработка осталась, ― вздохнула Лейса. ― Хотя, конечно, сама тоже виновата. Хотела, как лучше, а вышло как вышло.
― Все мы тут потому, что вышло не так, как мечталось. Только я предпочитаю думать, что все к лучшему! ― бодрости и жизнелюбию Бастинды оставалось только позавидовать. ― Все позавтракали? Тогда предлагаю показать Анналейсе зимний сад и оранжереи!
― Да, пойдем!
Нанна и Ювина явно не горели желанием расставаться с новой подругой, а Лейса не посмела возражать. Других указаний ей все равно никто не давал, а сидеть в одиночестве в своей комнате ей совсем не хотелось!
― Прошу меня простить, ученицы, но нэйта Ренсли пойдет со мной. ― В столовую вошел квелл Лёре. ― Я все-таки настаиваю, чтобы вас, нэйта, осмотрел целитель!
Чувствовала себя Лейса вполне здоровой, но спорить с патроном, проявившим настойчивость и заботу, не посмела. У нее к целителю был один вопрос, узнать ответ на который она и хотела, и боялась.
― Простите, подруги. Вынуждена вас оставить, ― Анналейса отодвинула кружку с ароматным напитком, поднялась из-за стола.
К ее удивлению, все три девушки встали следом.
― А мы с тобой пойдем! ― объявила за всех Бастинда. ― Подождем у дверей, пока целитель тебя осмотрит, а потом проводим, куда потребуется, хоть в оранжереи, хоть к шателену*.
― Вот к шателену и проводите. Указания ему я уже отдал, ― не стал спорить квелл Лёре. ― После можете быть свободны до вечера ― все четверо.
Дальше до покоев целителя, которые оказались здесь же, в башне, но на третьем этаже, добирались молча. Как и договаривались, Бася, Нанна и Ювина остались ждать на мягком диванчике под дверями, а Анналейса и ее патрон прошли внутрь.
Целитель оказался, точнее, оказалась женщиной немногим моложе рейвы Калвины, которой, как знала Лейса, было пять десятков и еще шесть лет. И, как все целители, она была дочерью Дома Рассвета. Правда, рыжина ее волос сильно поблекла под покровом седины, но зато глаза смотрели молодо и остро.
― Квелл Лёре? Кто это с вами? ― рассветница оторвалась от свитка, который изучала, сидя за простым столом с непокрытой поверхностью. ― Неужели четвертую девушку нашли?
― Да, мора Хенгива. Отыскалась, наконец, подходящая. С завтрашнего дня думаем начать полноценное обучение четверки. Но для начала я должен убедиться, что нэйта Ренсли здорова и в силах перенести тяготы тренировок.
― Задачу поняла, квелл. ― Мора Хенгива отложила свиток, встала, поманила Лейсу за собой. ― Иди со мной, нэйта. А вы, квелл, подождите тут.
Квелл Лёре с невозмутимым видом опустился на предложенный ему стул. Анналейса вслед за целительницей прошла в соседнюю комнату, где имелся еще один стол и пара мягких кушеток, обтянутых кожей.
― Разденься до пояса и приляг, ― мора Хенгива постелила на одну из кушеток белую простыню и подвела к ней Анналейсу.
Лейса распустила шнуровку платья на груди, стянула его с плеч и, чуть поежившись от неловкости, улеглась.
Мора Хенгива присела на табурет рядом. Взяла Лейсу за руку, нащупала пульс и какое-то время прислушивалась к нему. Затем удовлетворенно кивнула, растерла ладони, одну положила под затылок Лейсы, другую начала прикладывать вначале ко лбу, потом ― к горлу, к груди, и, наконец, к животу.
Каждый раз Лейса ощущала тепло и легкую щекотку, но хихикать ей совсем не хотелось. Она с тревогой ждала, что скажет мора Хенгива.
― Поздравляю, нэйта, ты совершенно здорова и очень вынослива, впрочем, как и все не избалованные излишествами дети простого народа. Можешь встать и привести себя в порядок, ― объявила, наконец, целительница.
Анналейса тут же уселась и начала поправлять платье.
― А как же… я разве не в тягости? ― нерешительно, едва слышно спросила она.
― Так ты не знаешь? ― Мора Хенгива с любопытством посмотрела на Лейсу. ― Обычно дети Ночи чуют новую жизнь так же хорошо, как и мы, рассветники. Хотя что это я? Ты ведь еще не обучена…
Анналейса, если бы не привитая няней и родителями почтительность к старшим, сорвалась бы на крик, так ей не терпелось услышать простой ответ: да или нет. Но она призвала на помощь всю свою выдержку и снова напомнила о важном:
― Я не знаю. Скажите, мора Хенгива, я в тягости?
― Да, юная нэйта. Да! И я, признаюсь, не уверена, что это обрадует твоего патрона. На такой поворот мы никак не рассчитывали.
Анналейса покачала головой: она тоже не рассчитывала ― тогда, в первую и единственную брачную ночь. Даже мысли такой не пришло в голову! Не до того было...
― Не обрадует… ― повторила она рассеянно.
― Да. И уж прости, но скрыть от квелла Лёре это обстоятельство я не могу. Оделась? Тогда пойдем. Разговор, чувствую, будет непростым.
Лейса вслед за целительницей вернулась в приемную. Не спрашивая разрешения, присела на свободный стул. Прикрыла непроизвольно руками живот, где ― теперь она знала точно! ― жила частичка ее мужа. Крохотная, но способная изменить будущее самой Лейсы и, видимо, многих других.
― Что? Анналейса нездорова? ― квелл Лёре заметил и бледность своей подопечной, и потемневший взгляд моры Хенгивы.
― Отчего же? ― усмехнулась мора. ― Нэйта Ренсли ― девушка крепкая и выносливая. Но муж ей, помимо магии Дома Ночи, еще один подарочек оставил.
― Какой же? ― квелл Лёре проявил удивительную недогадливость и намек не понял.
― С приплодом приехала нэйта, ― снова усмехнулась целительница. Впрочем, веселья в ее улыбке не было. ― Как думаете, квелл, сможет женщина в тягости боевой магии обучаться?
― В тягости? Нэйта Ренсли ждет ребенка?!
― Так и есть. ― Целительница уселась за стол, развернулась к Лейсе и ее патрону. ― В этом нет ничего удивительного. Сколько помню, девушки из простонародья всегда быстро от мужей-магов зачинают.
― Это сильно осложняет дело. Мы и без того никогда раньше женщин боевым заклятиям не обучали, а тут… ― квелл Лёре с сомнением повел плечами.
Целительница покивала понимающе.
― Помнится, в одной из древних рукописей я встречала сведения о том, что наши предки-маги всех, у кого достаточно силы, одинаково учили ― и мужчин, и женщин. Но знаний о том, как обучение на женщин в тягости воздействует, у нас не сохранилось.
― Нэйта Ренсли! ― квелл Лёре резко обернулся к Анналейсе, которая сидела сбоку от него. ― А вы-то сами этого ребенка желаете?
Лейса вдохнула, открыла рот и тут же закрыла, понимая, что не знает, как ответить. Она перед собой такой вопрос и не ставила! Ей приходилось слышать от подруг-соседок в Шарсоле, что некоторые легкомысленные женщины, зачавшие дитя вне брака, обращаются то к магам, то к травникам, чтобы избавиться от него. Но она, Лейса, замужем! Как честная женщина, она должна дать жизнь наследнику своего супруга!
Вот только… Нужен был бы Эйлерту наследник, рожденный простолюдинкой, пусть даже с примесью магической крови? Анналейса в очередной раз вспомнила: она почти ничего не знает о мужчине, который взял ее в жены. Чего он хотел? Что ценил? К чему стремился в мирной жизни? Будь он жив и рядом ― она спросила бы прямо, надобно ли ему их общее дитя. Но Эйлерта нет. Решать придется ей самой.
― Мне бы подумать, ― выдавила она через силу.
― Долго раздумывать не советую, ― произнесла мора Хенгива раньше, чем квелл Лёре успел открыть рот. ― Избавиться от плода быстро и без последствий можно только ближайшие пять дней.
― За пять дней сумеете принять решение, нэйта Ренсли? ― К удивлению Лейсы, ее патрон не стал ни на чем настаивать и времени для принятия решения дал достаточно.
― Значит, я могу идти? ― переспросила она.
― Можете, нэйта. И не надо смотреть на меня так недоверчиво. Я вам не враг. Никто здесь вам не враг. Да, мы хотим вырастить первую в известной нам истории четверку боевых магов-женщин. Но принудить мага к чему-либо невозможно. Нам нужно ваше добровольное согласие. Ступайте. ― Квелл Лёре отпустил Лейсу взмахом руки, а сам задержался в кабинете целительницы.
― Сможем ли мы как-то укрепить силы нэйты, если она все же оставит дитя? ― уже переступая через порог, услышала Анналейса вопрос, который задал патрон море Хенгиве.
Ответа моры она дожидаться не стала. Вышла в круглый зал, заменявший в башне коридор. На негнущихся ногах добралась до диванчика, на котором дожидались ее подруги. Упала на сиденье рядом с ними и закрыла лицо ладонями.
― Эй! Ты чего?! ― первой не выдержала молчания Бастинда. ― Какая еще напасть у тебя приключилась?
― Такая напасть, что впору пропасть, ― припомнила Лейса одну из присказок няни. ― В тягости я. А квелл с морой предложили мне… предложили…
― Ох! ― Бастинда все поняла без дальнейших слов, подсела ближе к Лейсе, обняла, прижимая её к мягкой пышной груди. ― Ох! А ты что решила?
― Квелл Лере и целительница дали мне пять дней на раздумья, ― немного невпопад ответила Лейса. ― Возможно, за это время я смогу найти веские доводы «за» или «против».
― С няней посоветуешься, опять же, ― кивнула Бася. ― Я так поняла, ты к ее мнению всегда прислушиваешься.
― Да о чем вы обе говорите?! ― с неожиданной болью вскрикнула, вскочив с диванчика, Ювина. ― Какая няня, какие доводы? Единственный довод ― голос сердца! Хочешь ты этого ребенка или нет ― вот и все!
― Ты что, Ювина? ― Лейса изумленно распахнула глаза, уставилась на Ювину, которую уже вовсю обнимала и утешала Нанна.
По щекам закатницы катились слезы, а Нанна тут же убирала их подушечками пальцев, поглаживала подругу по голове, как маленькую, и с сожалением покачивала головой.
― Я?.. У меня мог быть ребенок! Если бы не тяжелая болезнь. И если бы молчуны нашли меня немного раньше. Да, я была влюблена в своего мужа-мага. Это потом поняла, что он соблазнил меня, глупую, вскружил голову. Возможно, ненадолго и сам увлекся, но быстро охладел.
― Но ты все равно готова была родить от него? ― Бастинда, видимо, слышала эту историю впервые, как и Анналейса.
Ювина безмолвно кивнула: готова. Уронила голову на плечо Нанны, прикусила губу, чтобы не зареветь в голос.
Лейса с Басей встали, тоже обняли закатницу, без слов давая понять, как сильно ей сочувствуют. Ювина всхлипнула пару раз, потом подняла голову, заглянула Лейсе в лицо:
― Ты не думай. Я не стану судить тебя, если ты решишь по-другому, не так, как решила бы я. Но не спрашивай никого. Только себя. Это самое важное, понимаешь?
Анналейса кивнула. Подумала, что так, наверное, и правильно: как бы потом жизнь ни повернулась, а ругать, кроме себя, будет некого. А с собой она уж как-нибудь разберется. Это соображение показалась ей таким правильным, что она поразилась, как же раньше оно не приходило ей в голову!
― Подруги, а пойдемте отсюда? ― напомнила Бастинда. ― Нам еще Лейсу к шателену сопровождать.
― Пошли, ― первой согласилась Ювина.
Нанна с готовностью поддержала ее. Девушки разбились по парам и отправились в другое, хозяйственное крыло дворца.
Кладовки, гардеробные с одеждой для прислуги, комнаты для швей и всякие мастерские располагались на втором этаже левого крыла. Здесь не было ковровых дорожек на полу. Двери комнат, сколоченные из простых ошкуренных досок, выглядели прочными, но совсем не нарядными.
Шателен, блеклый мужчина неопределенного возраста, встретил подруг вежливой улыбкой.
― А вот и вы, ― он бросил острый взгляд на Анналейсу. ― Нэйта…
― Ренсли, ― подсказала она.
― Значит так, нэйта Ренсли. Пока я выдаю вам безразмерный защитный халат для занятий в лаборатории, циновку для тренировок и хвалемер. ― Он протянул Лейсе два пакета и коробочку. ― Пару платьев и охотничий костюм со штанами вам подготовят швеи. Зайдите к ним, пусть снимут мерки.
― Зачем мне охотничий костюм? ― Лейса обвела взглядом шателена и подруг.
― Чтобы на монстров охотиться! ― подмигнула Бастинда. ― Квелл Лёре говорил, что любой уважающий себя маг обязан справиться хотя бы с самыми слабыми порождениями магических завихрений. А нас ведь боевыми магами хотят сделать!
Анналейса неуверенно кивнула. Монстров, в отличие от драконов, ей видеть как-то не приходилось. А уж охотиться на них ― такого она даже представить себе не могла. Все это было так далеко от ее прежней жизни ― пусть не самой легкой и сытой, зато спокойной и понятной.
Тем временем, живая и подвижная Бастинда уже тянула ее за собой:
― Скорее к швеям-портнихам, а потом ― гулять! Нас ждут зимний сад и оранжереи!
У портних надолго не задержались: фасоны платьев и костюма были выбраны квеллой Далией заранее, оставалось лишь уточнить размеры. Пакеты, выданные Анналейсе шателеном, предприимчивая Бастинда отправила в комнату Лейсы с мальчишкой-носильщиком, сыном одной из портних. Сами подруги вернулись в центральную башню, спустились на первый этаж, вышли в дверь напротив главной и тут же оказались в зимнем саду.
Анналейса раньше никогда не слыхала о таких и не представляла, с чем ей предстоит столкнуться. В ее представлении это была заснеженная поляна с обледенелыми деревьями, кустарниками и фигурами изо льда ― такими, какие ставили в Шарсоле на площади возле ратуши в честь праздника Средизимья.
Но вышло все наоборот. Зимний сад цвел, благоухал, радовал глаз молодой и не очень зеленью, яркими соцветиями и нежными бутонами ползучих лилий, звучал заливистыми трелями пестрых птиц, перелетавших с ветки на ветку. Все это великолепие было огорожено сверху и с трех сторон стеклянными стенами, которые защищали пышную растительность от зимних морозов, снега и ветра.
― Нравится? ― заметив неверящий взгляд Лейсы, весело поинтересовалась Бастинда.
Лейса в ответ кивнула несколько раз ― от избытка чувств.
― Я бы здесь жила! ― воскликнула восторженно.
Побродив по зимнему саду, подруги решили заглянуть в оранжереи. Они тоже были великолепны, но Анналейса, и без того переполненная впечатлениями, заявила, стоя возле очередного чуда природы ― цвета-птицееда:
― Кажется, я устала удивляться. Мне бы присесть ненадолго.
― Ох, что-то мы тебя и в самом деле замучили! ― спохватилась Нанна. ― Ты вон совсем бледная стала. Отправляйся-ка в свою комнату, да полежи до обеда.
Лейса с затаенным облегчением согласилась. Ненадолго простилась с подругами у порога своей комнаты, прилегла, не раздеваясь, поверх атласного покрывала, намереваясь поразмыслить о будущем, и неожиданно для себя уснула. Проспала бы и обед, если бы не Бастинда, которая воспользовалась тем, что Лейса не заперла дверь в общую уборную.
― Нэйта Ренсли! Ты что, весь день в постели провести собираешься? А как же визит к рейве Тордис? ― потормошила она Лейсу за плечо. ― Мы с девчонками уже настроились на прогулку… Или передумала сестренку навестить?
― Бася! Ты что такое говоришь? ― мигом очнулась от дремы Анналейса. ― Маура ни за что не простит мне, если я не сдержу слова!
К счастью, отдых пошел Лейсе на пользу: пусть решение главного вопроса к ней так и не пришло, зато она ощутила прилив сил и бодрости. Вскочила с чуть примятого ложа:
― Пошли скорее в столовую, а там можно и в город прогуляться.
Обед оказался еще более обильным и разнообразным, чем завтрак. Анналейса никогда не была обжорой, но тут аппетит вдруг разгулялся. Попробовать хотелось всего: и суфле из птицы, и паштет из печени, и острых маринованных ягод.
Помня о пристрастии Мауры к сладостям, свою порцию корзиночек из песочного теста, заполненных сваренными в меду орешками и политых взбитыми сливками, Лейса решила отнести малышке. По ее просьбе любезный слуга-подавальщик упаковал пирожные в плетеную коробку, и, наконец, будущая боевая четверка в полном составе отправилась в гости.
Кучку людей у дома рейвы Тордис Анналейса увидела издалека. Они стояли вдоль ограды, смотрели во двор и переговаривались, размахивая руками, то входя во двор через настежь распахнутую калитку, то выходя из нее.
― Что-то случилось! ― Лейса тревожным взглядом обвела подруг. ― Ой, чую неладное…
― Бежим! ― Бастинда первой бросилась вперед.
Лейса догнала и обогнала ее только через пару десятков шагов. Нанна и Ювина мчались следом.
*Шателен ― кастелян, человек, заведующий хозяйством дворца, замка, имения.