Глава 14
Частный самолет мягко скользит над облаками, и я смотрю в иллюминатор, но вижу не небо, а ее — Алису. Ее серые глаза, ее улыбку, ее волосы, которые всегда пахнут чем-то легким, как весенний ветер.
Прошел год с того дня, когда моя жизнь разлетелась на осколки, и я до сих пор не уверен, что собрал их заново. Но одно я знаю точно: она — моя правда, моя слабость, моя девочка.
И я лечу к ней, в Англию, в ее мир, который она строит без меня, но все еще позволяет мне быть частью.
Этот год был как война. Полина в лечебнице — острое расстройство психики, сказали врачи. Ее крики, ее ненависть, ее безумие до сих пор иногда всплывают в моих снах, как ядовитый дым.
Свадьба была отменена в тот же день, когда полиция увезла ее из особняка. Это наделало шума — слишком много. Газеты, сплетни, перешептывания за моей спиной.
«Багрянцев потерял голову от падчерицы», «закрыл невесту в психушку», «продал душу за малолетку». Я слышал все это, видел заголовки, чувствовал взгляды.
Но мне было плевать. Пусть говорят что угодно. Они не знают, каково это — найти кого-то, кто заставляет тебя чувствовать себя живым, даже если это рушит весь твой мир.
Я дал Алисе свободу. Не потому, что хотел, а потому, что не имел права ее удерживать. Она слишком молода, слишком яркая, чтобы я привязывал ее к себе, к своему хаосу, к своей тени.
Она уехала в Англию через месяц после того, что случилось. Я не останавливал ее, хотя каждый мой инстинкт кричал, чтобы я запер ее в своих объятиях и никогда не отпускал.
Но я знал, что она должна жить своей жизнью. Учиться, заниматься любимым делом, дышать полной грудью. Я купил ей квартиру в Лондоне — маленькую, уютную, в тихом районе, где она могла бы чувствовать себя дома.
Она думает, что сделала это сама, и я не стал ее разубеждать. Ей не нужно знать, что я слежу за каждым ее шагом, не из контроля, а из страха потерять, ведь мир вокруг слишком опасен.
Она позволяет мне любить ее, и этого достаточно. Редкие встречи, ее звонки, ее сообщения — это как глотки воздуха для утопающего.
Я вспоминаю, как она уезжала. Ее чемодан в багажнике, ее взгляд, полный решимости и боли.
«Я должна это сделать, Алексей», — сказала Алиса, и я кивнул, хотя внутри все разрывалось. Я обещал ей, что буду ждать. И я ждал. Каждый день, каждый час.
Она училась, погружалась в свои исследования, в свои формулы, в свой мир, который я едва понимал, но любил, потому что он был ее. Она звонила мне, рассказывала о лекциях, о новых друзьях, о том, как Лондон пахнет дождем. И каждый раз, слыша ее голос, я чувствовал, как сердце сжимается от любви, от гордости, от тоски.
Самолет начинает снижаться, и я поправляю пиджак, хотя знаю, что ей плевать, как я выгляжу. Она видит меня насквозь, всегда видела. Я вспоминаю нашу последнюю встречу — три месяца назад, когда я прилетал на выходные.
Ее смех, ее руки, ее губы. Как она тянула меня по узким улочкам Кэмдена, заставляя пробовать уличную еду, как будто я не миллиардер, а обычный парень. Как она засыпала в моих объятиях, доверчиво прижимаясь, а я лежал без сна, боясь, что утро наступит слишком быстро.
Турбулентность слегка встряхивает самолет, я сжимаю подлокотники. Не из страха — я давно ничего не боюсь, кроме одного: потерять ее. Я готов был кинуть к ее ногам весь мир — бизнес, деньги, власть. Но она не хочет этого. Она хочет быть собой, и я люблю ее за это еще сильнее.
Самолет приземляется в Хитроу, выхожу, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Иду через VIP-зал, но мои мысли уже там, с ней. Алиса сказала, что встретит меня сама, и я знаю, что увижу ее улыбку, ту самую, искреннюю, которая заставляет меня забывать обо всем.
И вот она — стоит у выхода, в джинсах и свитере, с растрепанными волосами, будто только что выскочила из лаборатории. Ее глаза находят мои, она улыбается, так светло, что я на секунду теряю дар речи. Она бежит ко мне, бросается в объятия, я ловлю ее, вдыхая ее запах, чувствуя, как мир становится на место.
— Ты прилетел, — шепчет она, ее губы находят мои. Поцелуй легкий, но полный тепла, и я отвечаю, притягивая ее ближе. Руки обнимают мою шею, и я чувствую, как все внутри оживает.
— Конечно, прилетел, — мой голос хриплый от эмоций. — Как я мог не прилететь к тебе?
Мы садимся в машину, и она указывает водителю адрес своей квартиры. Я смотрю на нее, не в силах отвести взгляд. Она рассказывает обо всем — о новом проекте, о профессоре, который наконец похвалил ее работу, о том, как случайно пролила кофе на свои записи и смеялась над этим полчаса.
Голос Алисы как музыка, глаза горят, и я понимаю, что никогда не видел ничего красивее. Она счастлива, и это делает меня счастливым, даже если я не всегда рядом.
Мы приезжаем в квартиру, она тянет меня внутрь, не отпуская руки. Это ее пространство — книги на полках, ноутбук на столе, чашка с недопитым чаем. Все такое… ее.
Алиса заваривает кофе, продолжая болтать, и я слушаю, улыбаясь, потому что не могу иначе. Садится на диван рядом со мной, поджимая ноги, и вдруг замолкает.
Ее взгляд становится мягче, Алиса наклоняется, ее губы касаются моих — сначала нежно, почти робко, а потом глубже, страстнее. Я чувствую, как все внутри переворачивается, как огонь, который она разожгла год назад, вспыхивает с новой силой.
Отстраняюсь, только чтобы посмотреть ей в глаза. Щеки чуть розовые, дыхание прерывистое, и я не могу сдержаться.
— Я люблю тебя, — говорю, и это звучит так, будто я признаюсь в этом впервые, хотя это, наверное, сотый раз. — Люблю так сильно, что иногда не знаю, как с этим жить.
Алиса улыбается, ее рука касается моей щеки, и в ее глазах столько тепла, что я готов утонуть в них.
— Я знаю, — шепчет она. — И я тоже тебя люблю.
И в этот момент я понимаю, что все было не зря. Все, через что мы прошли, все боли, все потери — они привели нас сюда, в эту маленькую квартиру, в этот момент, где есть только мы.
Я не знаю, что будет завтра, но знаю, что буду любить ее всегда.
И этого достаточно.