Глава 13

Утро было серым, как будто Москва решила спрятать свои огни за тяжелыми облаками, чтобы никто не видел, как мы с Алексеем возвращаемся в особняк. Я сидела на переднем сиденье его «Мерседеса», глядя в окно, но не видя ничего.

Мое тело все еще помнило его прикосновения, его губы, его тепло, но разум был в смятении. Мы провели ночь в его квартире, в этом странном, прекрасном пузыре, где существовали только мы двое.

Но теперь, когда машина подъезжала к особняку, реальность навалилась на меня, как холодная волна. Что будет дальше? Полина, свадьба, этот дом — все это стояло между нами, как стена, которую я не знала, как разрушить.

Алексей молчал, его руки крепко сжимали руль, а взгляд был прикован к дороге. Я хотела спросить, о чем он думает, но слова застревали в горле. Его лицо, обычно такое жесткое и контролируемое, теперь казалось уязвимым, и это пугало меня.

Я знала, что он чувствует то же, что и я — смесь вины, страха и чего-то, что было слишком большим, чтобы назвать. Любовь? Я не была уверена. Но я знала, что не хочу терять его. Не теперь, когда я только начала понимать, что значит быть живой.

Вошли в дом, и тишина встретила нас, как предупреждение. Шаги Алексея отдавались эхом, я следовала за ним, чувствуя, как сердце стучит быстрее, чем нужно. В гостиной горел свет, и там стояла Полина.

Она была бледной, как призрак, ее идеально уложенные волосы казались неестественными на фоне лица, лишенного всякого цвета. Глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь горели лихорадочным огнем. Она смотрела на нас, и я почувствовала, как холод пробегает по спине.

— Где вы были? — голос был тихим, но в нем была такая ярость, что я невольно сделала шаг назад. — Всю ночь. Вместе. Только не лги мне, Алексей.

Я посмотрела на мужчину, ожидая, что он скажет, но его лицо было каменным. Он шагнул вперед, встав между мной и Полиной, как будто хотел защитить меня. Голос, когда он заговорил, был ровным, но в нем чувствовалась сталь.

— Полина, нам нужно расстаться, — эти слова повисли в воздухе, как удар молнии.

Глаза матери расширились, и на секунду мне показалось, что она сейчас рассмеется, как будто это была шутка. Но потом ее лицо исказилось, и я увидела что-то, чего никогда раньше не видела в ней — чистую, необузданную ненависть.

Она шагнула ко мне так быстро, что я не успела среагировать. Рука схватила меня за запястье, и в следующую секунду я почувствовала холодный укол у шеи. Замерла, не дыша, когда поняла, что это шприц. Тонкая игла колола кожу, и я почувствовала, как теплая капля крови стекает вниз.

— Полина, что ты делаешь?! — голос Алексея был полон паники, но он не двигался, глаза метались между мной и шприцем. — Опусти это. Сейчас же. Отпусти Алису.

— Нет! — она закричала, и ее голос сорвался в визг. Рука дрожала, игла впилась глубже, и я ахнула от боли. — Ты не понимаешь, Алексей! Это все из-за нее! — мать кивнула на меня, пальцы сжали запястье так сильно, что я почувствовала, как хрустят кости. — Моя ошибка была в том, что я пригласила ее сюда. Я думала, она будет просто декорацией, но она… она украла тебя! Украла тебя у меня!

Я смотрела на Алексея, мои глаза умоляли его что-то сделать, но я не могла говорить. Страх сковал, но не только страх за себя. Я видела, как Полина распадается на части, как ее маска идеальной женщины рушится, обнажая что-то темное, уродливое. Ее слова резали меня, как ножи.

— Ты думаешь, я не знала? — продолжала она, голос дрожал от ярости и слез. — Я видела, как ты смотришь на нее. Я видела вас в библиотеке, ты, грязный извращенец! Ты думал, я слепая? Я все знаю, Алексей! И я не позволю ей разрушить мою жизнь! Я боролась за тебя два года! Я терпела твою холодность, твои приказы, твою власть, потому что ты — моя победа! И она, — Полина встряхнула меня, и я вскрикнула, — она не заберет тебя у меня!

— Полина, пожалуйста, — Алексей шагнул ближе, его руки были подняты, как будто он пытался успокоить дикого зверя. — Мы можем поговорить. Отпусти ее. Это не ее вина.

— Не ее вина? — Полина рассмеялась, и этот смех был таким жутким, что у меня волосы встали дыбом. — Она всегда была проблемой! С самого детства, с ее упрямством, с ее проклятым наследством, которое должно было быть моим! Ее отец, этот ублюдок, оставил мне только ее, а потом я избавилась от него. И теперь я избавлюсь от нее тоже!

Я замерла, слова эхом отдавались в моей голове. Избавилась от него? Мой отец… Я всегда знала, что его смерть была странной, что Полина никогда не говорила правду, но это… Это было слишком. Я посмотрела на Алексея, и в его глазах был такой же шок, как и во мне.

Он не знал. Никто не знал.

— Ты… ты убила его? — мой голос был хриплым, едва слышным, но Полина услышала. Она повернулась ко мне, ее глаза горели безумием.

— Да, — прошипела она. — И я сделаю это снова. Несколько капель в его вино, и он умер, как будто просто уснул. Да, эксперты сказали, что это было покушение, но никто не подумал на меня, у него хватало врагов. И ты, моя милая Алиса, будешь следующей. Яд в этом шприце — он быстрый, ты даже не почувствуешь боли. Ты просто исчезнешь, и Алексей будет моим. Как и должно быть. У нас совсем скоро свадьба, нельзя ее отменять.

Мое сердце остановилось. Яд. Она собиралась убить меня. Мою собственную мать, которая обнимала меня, улыбалась мне, говорила, что любит меня. Все это было ложью.

Я смотрела на Алексея, и в его глазах была такая боль, такая ярость, что я поняла — он тоже не знал, на что она способна. Я хотела кричать, хотела бороться, но игла у моей шеи напоминала, что одно движение — и все кончено.

— Полина, не делай этого, — голос Алексея был низким, почти умоляющим. — Ты не хочешь этого. Отпусти ее, и мы найдем выход. Я обещаю.

— Выход? — она снова рассмеялась, и слезы текли по ее лицу, смешиваясь с тушью. — Нет никакого выхода! Ты предал меня! Ты выбрал ее, эту девчонку, вместо меня! Но я исправлю это. Я всегда исправляю свои ошибки.

Я чувствовала, как игла дрожит у моей шеи, как ее палец нажимает на поршень. Мое тело онемело, но разум кричал. Я только что узнала, что такое любовь. Только что почувствовала, как это — быть живой, быть собой. И теперь это все могло закончиться.

Я не хотела умирать. Не сейчас. Не так.

Вдруг я услышала шаги за спиной Полины. Она не заметила, слишком поглощенная своей яростью, но я увидела тень. Охранник — высокий, молчаливый мужчина, который всегда был где-то на заднем плане, — появился из ниоткуда.

Он двигался быстро, бесшумно, и в следующую секунду его рука схватила запястье Полины, выворачивая шприц. Она закричала, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Шприц упал на пол, а Полина рухнула на колени, рыдая, как сломанная кукла.

— Нет! Нет! — кричала она, царапая пол и отбиваясь от охранника. — Вы не можете! Он мой! Он мой!

Алексей бросился ко мне, обнял, притягивая к себе так крепко, что я едва могла дышать. Я дрожала, ноги подкашивались, но его тепло, его запах были единственным, что держало меня в этом мире. Уткнулась в его грудь, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Все в порядке. Ты в безопасности. Я здесь.

Я посмотрела на Полину, которую охранник удерживал, пока она билась в истерике. Ее глаза, полные ненависти, все еще были прикованы ко мне, но теперь в них была и пустота.

Она проиграла. И я поняла, что никогда не знала свою мать. Не знала, на что она способна. Не знала, что она ненавидела меня всю мою жизнь.

Алексей повернулся к охраннику, его голос стал жестким, как сталь.

— Вызовите полицию. И врача. Убедитесь, что она не причинит себе вреда.

Охранник кивнул, уводя Полину, которая продолжала кричать, пока ее голос не затих в коридоре. Мы остались одни, я почувствовала, как силы покидают меня. Я сжала рубашку Алексея, боясь, что если отпущу, то упаду.

— Она… она убила моего отца, — прошептала, эти слова резанули меня, как нож. — Она хотела убить меня.

Алексей прижал меня крепче, его рука гладила волосы.

— Я не знал, Алиса. Клянусь, я не знал. Я думал… — он замолчал, его голос сорвался. — Я думал, она просто расчетливая. Но это… это безумие.

Кивнула, не в силах говорить. Мой мир рушился. Все, что я знала о своей матери, о своей жизни, оказалось ложью. Но Алексей был здесь, и его руки, его голос, его тепло были единственным, что казалось реальным. Посмотрела на него, и в его глазах была такая же боль, такой же шок, как и во мне.

— Что теперь? — спросила, повторяя свой вопрос из той ночи в его квартире. Но теперь он звучал иначе.

Он коснулся моего лица, пальцы были нежными, но твердыми.

— Мы разберемся. Вместе. Я не оставлю тебя.

И я поверила ему. Потому что, несмотря на весь этот ужас, несмотря на правду, которая разорвала мою жизнь на куски, я знала, что с ним я смогу выстоять.

Он был моим хаосом, моим спасением, и я была готова идти с ним, куда бы ни вела эта дорога.