Глава 12

Лежал рядом с Алисой, ее тело, теплое и дрожащее, прижималось ко мне, а сердце в груди колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Дыхание, еще неровное после оргазма, касалось моей кожи, и каждый ее вздох был как электрический разряд, проходящий через меня.

Город за окном сияла огнями, но этот свет казался бледным по сравнению с тем, что горело внутри меня. Алиса. Ее имя звучало в голове, как заклинание, как проклятие, как спасение.

Я знал, что переступил черту, что этот момент в спальне, этот пожар между нами, разрушит все, что я так тщательно строил. Но мне было плевать.

Ее серые глаза, теперь мягкие, почти уязвимые, смотрели на меня, и в них не было страха, только доверие, которое я не заслуживал. Провел пальцами по ее щеке, убирая прядь волос, и почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения.

Кожа была горячей, влажной от пота, и этот запах — ее запах, чистый, живой, без фальши сводил меня с ума. Я только что попробовал ее на вкус, почувствовал, как она отдается мне, как ее тело дрожит под моими губами, и это было не просто физическое наслаждение.

Это было что-то большее, что-то, что я не мог объяснить. Она была моим искушением, моим падением, и я не хотел останавливаться.

— Алексей… — шепот, хриплый, полный эмоций, резанул меня, как нож. Алиса смотрела на меня, и в ее взгляде было столько всего — желание, смятение, вызов.

Она не была той невинной девочкой, которую я представлял, когда Полина впервые упомянула свою дочь. Она была женщиной, и я хотел ее. Хотел так сильно, что это было больно.

Поднялся, опираясь на локоть, заглянул в глаза. Волосы разметались по подушке, губы слегка приоткрыты, грудь вздымалась от частого дыхания. Она была прекрасна — не той выверенной красотой Полины, а настоящей, дикой, как буря за окном.

Член был уже болезненно напряженный, требовал ее, требовал завершения того, что мы начали. Яйца гудели, я никогда не испытывал такого голода ни к одной женщине.

— Алиса, — голос был низким, почти рычащим, — ты уверена?

Она знала, о чем я спрашиваю. Знала, что этот шаг будет окончательным, что он свяжет нас так, как ничто другое. Глаза встретили мои, и в них не было колебаний. Кивнула, едва заметно, но этого было достаточно.

Рука потянулась ко мне, коснулась моей груди, и это прикосновение подожгло, как искра поджигает сухую траву.

Встал с кровати, чувствуя, как каждая мышца напрягается от предвкушения. Снял с себя рубашку, не заботясь о пуговицах, которые отлетели куда-то в сторону. Брюки и белье последовали за ней, и я остался обнаженным перед девушкой, не скрывая ни своего желания, ни своей уязвимости.

Взгляд скользнул по мне, задержался на моем члене, увидел, как ее щеки слегка покраснели, но она не отвела глаз. Эта смелость, эта дерзость в ее невинности делала ее еще более желанной.

Вернулся к Алисе, нависая над ней, и наши взгляды снова встретились. Губы дрогнули, я поцеловал ее, глубоко, жадно, вкладывая в этот поцелуй все, что не мог сказать словами. Руки скользили по ее телу, Алиса выгнулась подо мной, ее пальцы впились в плечи.

Раздвинул ее ноги, осторожно, но уверенно, Алиса ахнула, когда головка члена коснулась ее половых губ. Она была влажной, горячей, готовой, но я знал, что это ее первый раз. Знал, что должен быть осторожным, несмотря на то, как сильно хотел взять ее прямо сейчас.

Посмотрел ей в глаза, ища подтверждение, и она снова кивнула, ее дыхание было прерывистым.

— Если будет больно, скажи, — прошептал, хотя каждое слово давалось с трудом. Мое тело кричало, требовало, но я не хотел причинить ей боль. Не хотел разрушить этот момент.

Алиса кивнула, обняла меня за шею, притягивая ближе. Я медленно вошел в нее, чувствуя, как ее тело напрягается, как девушка зажмуривается на секунду. Дыхание сбилось, и я замер, давая ей привыкнуть.

Она была такой чертовски узкой, такой горячей, что я сжал зубы, чтобы не потерять контроль. Мои руки гладили ее бедра, успокаивая, пока она не открыла глаза и не посмотрела на меня.

— Все в порядке, — прошептала, в голосе была смесь боли и решимости. — Продолжай. Не останавливайся.

Двигался медленно, осторожно, наблюдая за реакцией. Губы Алисы приоткрылись, дыхание стало глубже, она начинает расслабляться, а тело принимать меня лучше. Я начал двигаться глубже, медленнее, чем хотелось, но каждый стон Алисы, каждый ее взгляд подстегивали меня.

Она была моей, полностью, и эта мысль опьяняла больше, чем виски, больше, чем власть.

— Алексей… — голос хриплый, полный желания.

Алиса начала двигаться мне навстречу, ее бедра поднимались, подстраиваясь под мой ритм, и я потерял остатки контроля. Мои движения стали быстрее, глубже, и она отвечала, ногти впивались в спину, оставляя горячие следы.

Я чувствовал, как она сжимает меня, как ее тело дрожит, и знал, что она близко. Мои пальцы накрыли ее клитор, лаская его в ритм с моими толчками, Алиса закричала, выгибаясь подо мной.

Ее оргазм был как взрыв, тело сжалось вокруг меня, и я не смог больше сдерживаться. Я кончил, глубоко в ней, с низким, почти животным стоном, чувствуя, как все напряжение, весь голод, вся боль вырываются наружу.

Мы лежали, тяжело дыша, наши тела все еще переплетены. Ее голова покоилась на моей груди, и я чувствовал, как ее сердце бьется, как оно успокаивается в унисон с моим. За окном Москва продолжала сиять, но для меня существовала только она. Алиса.

Моя слабость, мой грех, моя правда.

Я знал, что это конец. Конец моего контроля, моей брони, моей жизни, какой я ее знал. Полина, свадьба, бизнес — все это теперь казалось далеким, нереальным. Реальной была только Алиса, лежащая рядом, с ее мягкими волосами, с ее дыханием, с ее глазами, которые видели меня настоящего.

— Что теперь?

Притянул ее ближе, целуя ее в лоб.

— Я не знаю, — честно ответил. — Но я не отпущу тебя.

И я знал, что это правда. Что бы ни случилось, что бы ни ждало нас впереди — Полина, свадьба, весь этот мир, который мы разрушили, — я не отпущу ее.

Она была моим хаосом, моим спасением, и я готов был сгореть в этом огне.