Глава 4

Смотрела на нетронутую еду на тарелке и терялась в догадках. Телятина остыла, соус блестел в свете люстры, но аппетит пропал еще в тот момент, когда Алексей встал из-за стола и утащил Полину за собой. Его резкий уход был странным, как и все в этом человеке.

Откинулась на спинку стула, постукивая пальцами по краю бокала. Что-то с ним было не так. Не так, как с обычными мужчинами, которых Полина таскала в мою жизнь в те редкие моменты, когда вспоминала, что у нее есть дочь.

Алексей был… другим. Его взгляд, тяжелый, почти осязаемый, цеплял меня, как крючок, и я ненавидела себя за то, что не могла просто отмахнуться от этого.

Он смотрел на меня так, будто видел что-то, чего не видел никто другой. Не как на школьницу, не как на дочь своей невесты, а как на…

Я даже не могла подобрать слова.

Его глаза, темные, с едва уловимой искрой, будто пытались разобрать меня на части. И голос — низкий, глубокий, от которого по коже бежали мурашки. Не привыкла я к такому. В школе я общалась в основном с книгами и одноклассниками.

Мужчины? Они были где-то на периферии моего мира. Парня у меня никогда не было. Разве что тот неловкий момент с Чарльзом, братом Симоны, моей соседки по комнате. Новый год, паб, пара бокалов сидра и его неуклюжий поцелуй, который больше походил на столкновение зубов, чем на что-то романтичное.

Я тогда смеялась, а Симона дразнила меня весь следующий семестр. Но это было не то. Не настоящее. А вот взгляд Алексея… Он был слишком… настоящим. И это пугало.

Отодвинула тарелку и встала. Полина и Алексей не вернулись, и я не собиралась сидеть тут, как экспонат на выставке. Дом манил меня — его старина, его тайны. Я хотела исследовать его, прикоснуться к этим антикварным вещам, которые, казалось, хранили истории, о которых Полина даже не подозревала.

Она бы точно заменила их на что-нибудь блестящее и безвкусное, но Алексей, похоже, понимал ценность прошлого. Это было единственное, что мне в нем нравилось. Или, по крайней мере, то, что я готова была признать.

Вышла из столовой, мои туфли мягко ступали по паркету. Холл был тихим, только тикали старинные часы в углу, их маятник мерно покачивался, как сердце дома. Я поднялась по лестнице, проводя пальцами по резным перилам. Дерево было теплым, будто хранило тепло рук тех, кто касался его десятилетия назад.

На втором этаже остановилась, разглядывая картины на стенах — пейзажи, портреты, все в тяжелых рамах, покрытых патиной. Этот дом был как музей, но живой, дышащий. Я невольно улыбнулась. Если бы не Полина и ее свадьба, я могла бы полюбить это место.

Я бродила по коридору, заглядывая в приоткрытые двери. Одна вела в библиотеку — полки до потолка, запах старой бумаги и кожи. Вдохнула глубже, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Книги всегда были моим убежищем.

Может, позже я вернусь сюда, найду что-нибудь по биологии или вирусологии. Это было бы лучше, чем сидеть за ужином с Полиной и ее женихом, который смотрел на меня так, будто хотел… что?

Я не знала. Но от его взгляда у меня потели ладони, и это бесило. Я не привыкла теряться. Не привыкла чувствовать себя уязвимой.

Дошла до конца коридора, где свет был тусклее, а воздух казался гуще. Одна из дверей была приоткрыта, и оттуда доносились звуки — приглушенные, ритмичные, с легкими стонами.

Замерла. Сердце заколотилось, и я поняла, что это. Полина и Алексей. Они не теряли времени.

Мои щеки вспыхнули, хотя я тут же разозлилась на себя за эту реакцию. Какой же я ребенок! Мне восемнадцать, я собираюсь изучать микробиологию, я должна быть выше этого.

Но ладони все равно стали влажными, а дыхание сбилось. Я знала, что должна уйти, но ноги будто приросли к полу.

Шагнула ближе, не думая, что делаю. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы увидеть часть комнаты — массивный стол, разбросанные бумаги, тень двух фигур. Я не хотела смотреть, но глаза сами цеплялись за происходящее.

Это было… будоражаще.

Не потому, что я хотела видеть Полину или его. А потому, что в этом было что-то животное, необузданное, чего я никогда не знала. Мой мир был стерильным — лаборатории, формулы, книги.

А это… Это было хаосом. И этот хаос, как ни странно, притягивал.

Алексей брал мою мать наклонив на стол, я видела как Полина цеплялась пальцами за его края, а он вбивался в нее, вырывая стоны и всхлипы. Он был напряжен, лоб покрыт капельками пота, на шее пульсировала вена.

И тут наши глаза встретились. Вспышка, шок, разряд тока пробежал вдоль позвоночника. Это длилось всего несколько секунд, но мне хватило почувствовать ту черноту, что была внутри него.

Заставила себя отойти, прижав ладони к горящим щекам. Что я делаю? Это неправильно. Это их дело, их жизнь. Мне нет до них дела. Но образ Алексея — его резкий уход, его голос, его взгляд — не отпускал.

Он был как вирус, который я не могла вычислить. И это пугало больше всего. Я привыкла все контролировать, раскладывать по полочкам, как образцы в лаборатории. Но с ним я терялась. Не потому, что он был мужчиной.

А потому, что он был… слишком. Слишком сильным. Слишком опасным.

Вернулась в свою комнату, закрыв дверь на замок. Сердце все еще стучало, как после бега. Упала на кровать, глядя в потолок.

Неделя. Всего неделя, и я уеду. Назад в Англию, к своей жизни, там нет места для таких, как Алексей Багрянцев. Там нет места для этого странного чувства, которое он во мне будил.

Но почему-то я знала, что эта неделя изменит все. И я не была уверена, готова ли я к этому.