Глава 5

Утро. Офис. Тишина и головная боль.

Сижу в своем кресле, глядя на документы, которые должен был изучить перед переговорами. Через десять минут мне предстояло встретиться с японскими партнерами — сделка на сотни миллионов, от которой зависело будущее моего бизнеса в Азии.

Я привык к таким моментам. Моя жизнь — это череда сделок, каждый шаг просчитан, каждый взгляд выверен. Но сегодня мой разум был где-то далеко. Он был в том коридоре, в той приоткрытой двери, в тех серых глазах, которые поймали меня в самый неподходящий момент.

Вчерашний ужин. Будь он проклят.

Сжал ручку, чувствуя, как металл врезается в ладонь. Я сорвался. Впервые за годы, которые провел, наращивая свою броню, я потерял контроль.

Полина, ее платье, ее покорность — все это было привычно. Но потом я увидел Алису. Ее силуэт в дверной щели, ее глаза, горящие в полумраке. Она смотрела. Не с ужасом, не с отвращением, а с чем-то другим — любопытством, смешанным с вызовом.

И это зажгло во мне пожар, который я не мог потушить. Даже сейчас, сидя в своем кабинете, я чувствовал, как кровь приливает к вискам, как тело напрягается от одного воспоминания. Ее взгляд. Ее хрупкость, скрывающая силу. Ее невинность, которая манила, как запретный плод.

После того, как Полина ушла из кабинета, поправляя платье и бросив на меня взгляд, полный соблазна, словно это ее была заслуга, в том что произошло, я остался один. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, я упал в кресло, чувствуя, как сердце все еще колотится.

На столе стояла бутылка виски выдержка двадцать пять лет, моя слабость в редкие моменты, когда я позволял расслабиться. Налил янтарную жидкость в стакан, поднес к губам, чувствуя, как обжигающий вкус растекается по горлу. Потом закурил, выпуская дым к потолку.

Обычно это помогало — виски и сигареты всегда возвращали меня к реальности. Но не вчера. Вчера я был слишком далеко от себя.

Включил монитор, подключенный к системе камер. После прошлогодней попытки ограбления я установил их по всему дому — не из страха, а из необходимости. Контроль. Всегда контроль. Но в тот момент я не думал о безопасности.

Мои пальцы, будто сами по себе, выбрали камеру в гостевой спальне. В ее спальне. Я знал, что это неправильно. Знал, что переступаю черту. Но я не мог остановиться.

Чертов извращенец.

Экран ожил, и я увидел Алису.

Она стояла у зеркала, освещенная мягким светом лампы. На ней были только тонкие трусики, и ее руки медленно скользили по бокам, будто она изучала себя, свое отражение.

Движения были плавными, почти неосознанными, как будто она была одна во всем мире. Я замер, не в силах отвести взгляд. Дыхание стало тяжелым, горло пересохло, несмотря на виски.

Она была… совершенной. Хрупкой, но сильной, как будто созданной из света и тени. Мое тело отозвалось возбуждением и жаром в паху, который я не мог игнорировать.

Это было грязно. Это было порочно. Но я не мог отвести глаз. Она не знала, что я смотрю. Не знала, что ее невинность и чистота, разрывают меня на части.

Выключил монитор, почти с силой нажав на кнопку. Стакан с виски дрожал в руке, и я допил его одним глотком, надеясь, что обжигающий вкус прогонит этот образ.

Но он остался. Алиса, стоящая у зеркала. Алиса, смотрящая на меня через дверную щель. Алиса, с ее серыми глазами, которые видели меня насквозь.

Алиса… Алиса… Алиса…

Теперь, сидя в офисе, я пытался вернуться к реальности. Документы лежали передо мной, но цифры расплывались. Я вспомнил ее за ужином. Черное платье, белый бант, низкий пучок, открывающий тонкую шею.

Никакой косметики, только блеск на губах, который притягивал взгляд, как магнит. Ее серые глаза, спрятанные за тонкой оправой очков, смотрели на меня с такой уверенностью, какой я не видел даже у своих партнеров.

Они боялись меня — моего статуса, моего взгляда, моей власти. А она — нет.

Она сидела напротив, молчаливая, но ее молчание было громче любых слов Полины. И когда она сказала про кровь из носа, это меня как-то странно тронуло, словно я ей небезразличен.

Открыл глаза, пытаясь сосредоточиться на документах. Цифры, графики, прогнозы — мой мир, мой порядок. Но мысли снова унеслись к ней. Что она делала вчера, после того как убежала? Заперлась в своей комнате? Плакала? Или…

Сжал челюсти, прогоняя образ, который вспыхнул в голове. Алиса, одна, в своей комнате, с горящими щеками, с пальцами, скользящими по коже. От этой мысли кровь зашумела в ушах, а член стоял колом и это я не мог игнорировать.

Нет. Это неправильно. Это грязно. Но мой разум, этот предатель, рисовал картины, от которых голова шла кругом. Она, такая чистая, такая… недоступная. И от этого еще более желанная.

Встал, подошел к окну, распахнул его. Утренний воздух ворвался в кабинет, холодный, несмотря на июнь. Вдохнул глубоко, пытаясь остудить себя. Через десять минут переговоры. Я должен быть собранным, холодным, как всегда.

Но образ Алисы не отпускал. Что она делает сейчас? Сидит в своей комнате, читает одну из тех книг по биологии, что я велел поставить в шкаф? Или бродит по дому, касаясь антикварных вещей, которые я собирал годами?

Представил ее пальцы, скользящие деревянным поверхностям, ее глаза, изучающие картины в гостиной. Она видела в этом доме то, чего не видела Полина. Она чувствовала его душу. И это делало ее еще опаснее.

Вернулся к столу, но пальцы дрожали, когда я взял ручку. Это было не просто влечение. Это было что-то глубже, темнее, как яма, в которую я падал, не в силах остановиться. Я боялся признаться себе, что хочу ее.

Не просто как женщину, а как что-то, что могло разрушить все, что я построил. Мой бизнес, мой будущий брак, мою жизнь. Полина была правильным выбором — красивая, умная, идеальная для моего мира. Но Алиса… Она была хаосом. И я, человек, который ненавидел хаос, хотел утонуть в нем.

Взглянул на часы. Пять минут до встречи. Я должен был собраться. Должен был стать тем Алексеем Брянцевым, которого боялись партнеры, которого уважали конкуренты. Но вместо этого я думал о ней.

О том, как она смотрела на меня через щель в двери. О том, как ее глаза поймали мои, и в них не было страха, только что-то, что я не мог разгадать. Она видела меня в момент слабости, в момент, когда я был не собой, а кем-то другим — зверем, которого я держал на цепи.

И это ее не оттолкнуло. Она смотрела.

Секретарь постучала в дверь, ее голос вырвал меня из этого кошмара.

— Алексей Сергеевич, партнеры прибыли. Они ждут в переговорной.

— Иду, — ответил я, и мой голос прозвучал хрипло, как будто принадлежал кому-то другому.

Встал, поправил галстук, чувствуя, как ткань давит на горло. Я должен был взять себя в руки. Должен был запереть эти мысли, эти желания, в самый темный угол своего разума.

Но я знал, что они никуда не денутся. Алиса была как трещина в моей броне, и с каждым взглядом, с каждым ее словом эта трещина становилась шире.