Глава 6

Утро началось с неожиданным вторжением. Я лежала на кровати, глядя в потолок, где тени от веток за окном рисовали узоры, похожие на паутину. Сон был коротким и беспокойным — образы вчерашнего вечера, те звуки, тот взгляд Алексея — все это крутилось в голове, как заевшая пластинка.

Я злилась на себя.

Как можно позволить какому-то мужчине, тем более жениху моей матери, так сильно выбить меня из колеи? Я не такая. Я та, которая раскладывает мир по полочкам, но вчера все мои полочки рухнули, и я не знала, как их собрать обратно.

Дверь распахнулась без стука, и в комнату ворвалась Полина, словно ураган в шелковом халате. Ее волосы были идеально уложены, несмотря на ранний час, а макияж, как всегда, безупречен. Она выглядела так, будто собиралась на съемки, а не на завтрак в собственном доме.

— Алиса, дорогая, вставай! — голос звенел, как колокольчик, я поморщилась, натягивая одеяло на голову. — Сегодня важный день! Мы едем в свадебный салон, я хочу показать тебе платье. И, конечно, мы подберем тебе что-нибудь для роли подружки невесты!

Я застонала, не вылезая из-под одеяла. Подружка невесты? Серьезно? Я приехала сюда, чтобы пережить эту свадьбу, а не играть в куклы для Полины.

— Я не хочу быть подружкой невесты, — буркнула, надеясь, что она отстанет.

— Ох, не говори ерунды! — Полина подошла к кровати и сдернула одеяло с такой силой, что я чуть не свалилась на пол. — Это моя свадьба, Алиса. Ты — моя дочь, и ты будешь там, красивая и счастливая. Это важно. Для меня. Для Алексея. Для всех нас.

Села, протирая глаза. Ее слова — «для Алексея» — задели что-то внутри, и я тут же разозлилась на себя за это. Почему мне не все равно, что подумает Алексей?

Он — просто очередной мужчина в жизни Полины. Богатый, властный, с этим тяжелым взглядом, от которого у меня до сих пор мурашки по спине. Я не должна думать о нем. Но я думала. Постоянно.

— Ладно, — проворчала, понимая, что спорить бесполезно. Полина всегда добивалась своего, особенно когда дело касалось ее идеальной картинки. — Но я не надену ничего розового. Или с рюшами. Или с блестками.

Полина рассмеялась, как будто я сказала что-то забавное, и хлопнула в ладоши.

— Ох, Алиса, ты такая смешная! Конечно, мы найдем что-нибудь стильное. Ты же моя дочь, у тебя должен быть вкус!

Я закатила глаза, радуясь, что она этого не видит. Вкус. У Полины был вкус сороки, который тащит все блестящее. Но я промолчала, натягивая джинсы и футболку. Чем быстрее мы разберемся с этим цирком, тем быстрее я смогу вернуться в свою комнату и спрятаться за книгами. Но сначала умыться и завтрак.

***

Свадебный салон оказался именно таким, как я и ожидала: огромные витрины, хрустальные люстры, запах душных дорогих духов и мягкие ковры, заглушающие шаги. Консультанты в строгих черных платьях порхали вокруг нас, как бабочки, с приклеенными улыбками.

Полина была в своей стихии — она сияла, размахивала руками и перебирала вешалки с платьями, словно это был ее личный гардероб.

— Вот это! — она вытащила платье, от которого у меня чуть не случился приступ. Розовое, с пышной юбкой и блестящими стразами, оно выглядело так, будто его могла бы надеть Барби на вечеринку в кукольном домике. — Оно идеально для подружки невесты! Алиса, ты будешь выглядеть как принцесса!

— Нет, — отрезала, скрестив руки на груди. — Ни за что.

Полина надула губы, но я видела, как в ее глазах мелькнула искра раздражения. Она не привыкла, чтобы ей перечили, особенно я. Но я не собиралась сдаваться. Если уж мне придется играть в эту игру, то хотя бы на моих условиях.

— Полина, я не надену это, — повторила, стараясь говорить спокойно. — Это… слишком. Мне нужно что-то простое. Элегантное. Черное, например.

— Черное? — она посмотрела на меня так, будто я предложила прийти на свадьбу в пижаме. — Алиса, это же свадьба! Черное — это для похорон!

— Черное — это классика, — парировала, чувствуя, как внутри закипает знакомый яд. — И если ты хочешь, чтобы я вообще там появилась, то это будет черное платье. Без обсуждений.

Консультант, стоявший рядом, кашлянул, явно не зная, на чьей стороне быть. Полина посмотрела на него, потом на меня и, к моему удивлению, вздохнула.

— Ладно, — сказала она, хотя ее голос дрожал от едва сдерживаемого раздражения. — Но оно должно быть элегантными не похожим на школьную форму.

Я кивнула, скрывая облегчение. Победа. Маленькая, но моя.

Консультант, уловив момент, тут же отвела нас к другой стойке, где висели платья, которые не бросались в глаза с первого взгляда. Я провела пальцами по тканям — шелк, атлас, тонкий бархат. Взгляд зацепился за короткое черное платье: простое, прямого кроя, но с изящным вырезом на спине и тонкими бретельками.

Оно было… моим. Не кричащее, не вызывающее, но с характером.

— Это, — сказала я, снимая платье с вешалки.

Полина прищурилась, но, к моему удивлению, кивнула.

— Неплохо, — в ее голосе чувствовалась нотка неодобрения. — Но тебе нужны каблуки. И, может быть, украшения. Что-то, что сделает тебя… взрослее.

Я замерла, держа платье в руках. Взрослее.

Это слово ударило меня, как пощечина, хотя я не сразу поняла почему. Я никогда не стремилась выглядеть старше. Мой мир был в книгах, в лабораториях, в формулах, где возраст не имел значения.

Но сейчас, стоя в этом салоне с платьем в руках, я вдруг осознала, что хочу этого. Хочу выглядеть не как школьница с косичками, а как… женщина. И эта мысль, такая чуждая и странная, была связана с ним. С Алексеем.

Прогнала эту мысль, но она уже пустила корни. Пока консультант вела меня в примерочную, я пыталась сосредоточиться на чем угодно — на текстуре ткани, на запахе духов в воздухе, на звуке шагов Полины за моей спиной.

Но образ Алексея — его темные глаза, резкие черты лица, его голос — не отпускал меня. Я ненавидела себя за это.

Он — жених моей матери. Мужчина, который через неделю станет частью ее жизни, ее мира. Но вчера в том коридоре, в той приоткрытой двери я видела не жениха Полины. Я видела… его настоящего. И это пугало меня больше, чем я готова была признать.

В примерочной сняла джинсы и футболку, чувствуя себя уязвимой под ярким светом ламп. Надела платье, и ткань скользнула по коже, как вода. Оно сидело идеально, облегая фигуру, но не стесняя движений.

Вырез на спине открывал лопатки, и я невольно провела пальцами по голой коже, представляя, как это будет выглядеть со стороны. Взросло. Элегантно. Не как школьница, а как кто-то, кто знает, чего хочет.

Консультант принесла черные туфли на высоком каблуке — не слишком вычурные, но с тонким ремешком, который обвивал лодыжку. Я надела их, чувствуя, как меняется моя осанка, как тело само выпрямляется, словно подстраиваясь под новый образ.

Посмотрела в зеркало. Девушка, которая отражалась в нем, была мне знакома, но в то же время чужая. Ее глаза, спрятанные за тонкой оправой очков, были такими же серыми, но в них было что-то новое. Уверенность? Вызов? Я не знала. Но мне нравилось то, что я видела.

— Алиса, ну покажись! — голос Полины ворвался в примерочную, и я вздохнула, открывая занавеску.

Она замерла, ее глаза расширились, и на секунду я подумала, что сейчас она начнет меня критиковать. Но вместо этого она улыбнулась — настоящей улыбкой, а не той фальшивой, которую я так ненавидела.

— Боже, Алиса, — сказала, подходя ближе. — Ты выглядишь… потрясающе. Это платье — оно твое. И эти туфли… Ты такая взрослая.

Почувствовала, как горят щеки, отвернулась к зеркалу, чтобы она не заметила моего смущения. Взрослая. Это слово снова ударило меня, но теперь оно не пугало.

Оно… нравилось мне. И где-то в глубине души я знала почему.

Я хотела, чтобы он увидел меня такой. Не школьницей, не дочерью Полины, а женщиной. И эта мысль была такой неправильной, такой порочной, что я сжала кулаки, чтобы прогнать ее.

— Ладно, берем это, — сказала, стараясь казаться равнодушной. — Можно идти?

Полина рассмеялась.

— Не так быстро, дорогая. Мы еще посмотрим мое платье. А потом пообедаем. Алексей обещал присоединиться, если успеет.

Сердце пропустило удар. Алексей. Я не была готова снова его увидеть. Не после вчерашнего. Не после того, как его взгляд пронзил меня насквозь. Но я кивнула, делая вид, что мне все равно.

— Хорошо, — ответила, возвращаясь в примерочную, чтобы переодеться. Но внутри меня все кипело.

Я не хотела его видеть. И в то же время хотела. И это пугало меня больше всего.