Глава 8

Часы на стене показывали полночь, но сон не шел. Я сидел в своем кабинете, за окном бушевала гроза — небо разрывали молнии, а капли дождя яростно били по стеклу, как будто пытались пробиться внутрь.

Этот хаос за окном был зеркалом того, что творилось у меня в душе. Я пытался держать себя в руках, как всегда, но сегодня это давалось труднее, чем обычно.

Рука лежала на столе, рядом с бутылкой виски — той самой, двадцатипятилетней выдержки, которую я приберегал для моментов, когда контроль начинал ускользать. Стакан был уже наполовину пуст, янтарная жидкость отражала вспышки молний.

Расстегнул верхние пуговицы рубашки, закатал рукава — слишком жарко, слишком душно, несмотря на открытое окно. Или это не воздух, а она? Алиса. Ее образ, как яд, отравлял меня, просачивался в кровь, в мысли, в каждую клетку.

Обед в ресторане был ошибкой.

Я не должен был туда ехать. Но Полина настояла, и я, как дурак, согласился, думая, что смогу держать себя в руках. Я всегда держал себя в руках. Но сегодня… Сегодня я проиграл.

Ее взгляд — эти серые глаза за тонкой оправой очков — смотрел на меня иначе. Не с детским любопытством, не с вызовом, как вчера, а с чем-то новым. Она изучала меня, словно я был загадкой, которую она хотела разгадать.

И этот взгляд я чувствовал физически — он жег кожу, заставлял кровь биться в висках, а тело напрягаться до предела.

Она сидела напротив, в этом черном платье, которое подчеркивало ее хрупкость, но в то же время делало ее… взрослой. Не школьницей, не дочерью Полины, а молодой женщиной. И я ненавидел себя за то, что заметил это.

Ненавидел за то, что не мог отвести взгляд от ее шеи, от ее пальцев, сжимающих бокал, от ее губ, которые слегка блестели от вина. Я с трудом сдержался, чтобы не сорваться, не схватить ее за запястье, не… Я даже не смел додумать эту мысль. Это было неправильно. Это был грех.

Откинулся в кресле, сжимая стакан так, что костяшки побелели. Взгляд невольно скользнул к монитору, подключенному к камерам. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы включить экран, чтобы выбрать ту самую камеру — в ее комнате.

Я знал, что это порочно. Знал, что переступаю черту, которую никогда не переступал. Но образ Алисы, стоящей у зеркала вчера, в тонких трусиках, с плавными движениями, которые казались такими невинными и такими… манящими, не отпускал меня.

Хотел увидеть ее снова. Хотел знать, что она делает, о чем думает, спит ли она или, как я, борется с демонами, которые разрывают изнутри.

Молния сверкнула за окном, и в тот же момент свет в доме погас. Тишина, нарушаемая лишь грохотом грома, окутала кабинет. Замер, прислушиваясь. Через несколько секунд раздался мягкий гул — генераторы включились, и свет вернулся, но уже более тусклый, запасной.

Мой телефон завибрировал — сообщение от охраны: «Все в порядке, сбой из-за грозы. Генераторы работают». Кивнул, хотя никто не видел, и отхлебнул виски, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается по горлу.

Но она не помогала. Ничто не помогало.

Встал, не в силах больше сидеть на месте. Рубашка липла к спине, несмотря на прохладный воздух. Мне нужно было двигаться, отвлечься, вырваться из этого порочного круга мыслей.

Вышел из кабинета, бесшумно шагая по темному коридору. Дом был тих, только шум дождя и редкие раскаты грома нарушали тишину. Полина давно спала — она всегда засыпала рано, как будто ее идеальная жизнь требовала идеального режима.

Но я знал, что не смогу заснуть. Не сегодня.

Шаги привели меня к библиотеке — дверь была приоткрыта, и изнутри лился мягкий свет торшера. Сердце пропустило удар. Кто-то был там. И я знал, кто.

Шагнул ближе, стараясь двигаться бесшумно, хотя половицы под ногами слегка скрипнули. Она была там. Алиса. Стояла у торшера, босая, в пижаме — короткие шорты и свободная футболка, которые делали ее еще более хрупкой.

Волосы, обычно собранные в косички или пучок, были распущены, и они падали на плечи мягкими волнами, отражая свет лампы. В руках она держала книгу — одну из тех, что я велел поставить в ее комнату, что-то по биологии, кажется. Она листала страницы, ее пальцы двигались медленно, почти нежно, будто она не просто читала, а разговаривала с книгой.

Замер в дверном проеме, не в силах отвести взгляд.

Она была… совершенной. Невинной. Чистой.

Мой разум кричал, что я извращенец, что я не должен смотреть на нее так, что она — дочь моей невесты, почти ребенок. Но тело не слушалось. Оно горело, как в лихорадке, и я ненавидел себя за это.

Она вдруг замерла, пальцы остановились на странице. Я не двигался, но Алиса, кажется, почувствовала мое присутствие. Тихий, но твердый, разрезал тишину:

— Можете не прятаться. Я знаю, что вы там.

Вздрогнул как от удара. Как она узнала? Я стоял в тени, в дверном проеме, не издавая ни звука. Но ее слова, сказанные без тени страха, с легкой насмешкой, выбили меня из равновесия.

Она не обернулась, продолжая листать книгу, но я чувствовал, как ее энергия заполняет комнату, как будто она была хозяйкой этого дома, а не я.

— Я не прячусь, — мой голос прозвучал хрипло, выдавая напряжение, которое я пытался скрыть. Сделал шаг вперед, входя в круг света от торшера. Она подняла глаза, и я снова почувствовал тот удар — как будто она видела меня насквозь.

— Тогда зачем вы стоите в дверях? –

Алиса закрыла книгу не отводя взгляда. В ее тоне была смесь любопытства и вызова, и это зажгло во мне что-то опасное. Она играла? Или это была ее природа — эта дерзость, спрятанная за невинным обликом?

Я не знал. Но я хотел узнать.

— Не спится, — сказал, стараясь звучать равнодушно. — Гроза. Решил проверить дом.

Девушка слегка приподняла бровь, и в ее глазах мелькнула искра — не страх, не смущение, а что-то другое. Насмешка? Или приглашение?

Сжал кулаки. Она была так близко — всего в паре метров, босая, с этими распущенными волосами, которые хотелось коснуться. Ее пижама, такая простая, делала ее еще более уязвимой, но в то же время… манящей. Я чувствовал себя зверем, который вот-вот сорвется с цепи.

— Проверяете дом или меня? — спокойный голос, но в нем было что-то, что заставило мое сердце биться быстрее. Алиса повернулась ко мне, прислонившись к полке.

— Дом, — солгал, но голос предательски дрогнул.

Ее глаза сузились, как будто она уловила эту ложь, и уголок губ чуть приподнялся. Улыбка? Или насмешка? Я не мог понять, и это бесило меня. Я привык читать людей, как открытую книгу, но она… Она была загадкой.

— Странно, — она скользя пальцами по корешку книги. — Вы не похожи на человека, который бродит по дому из-за грозы. Вы слишком… контролируете все.

Я замер. Она видела меня. Видела то, что я скрывал от всех — мою одержимость контролем, мою броню, которую я выстраивал годами.

Это пугало. Но в то же время возбуждало. Она была не просто девчонкой, не просто дочерью Полины. Она была… опасной.

— А ты? — сделал шаг ближе, несмотря на все сигналы разума, кричащие, что я должен остановиться. — Почему ты здесь, в библиотеке, посреди ночи?

Она пожала плечами, и это движение было таким легким, таким естественным, что я невольно залюбовался. Ее волосы качнулись, отражая свет, и я заметил, как тонкая ткань футболки обрисовывает ее плечи.

— Не спится, — ответила она, повторяя мои слова, но с легкой насмешкой. — Гроза. Решила почитать.

Кивнул, хотя знал, что она лжет. Или не лжет? Я не мог понять. Ее глаза, эти проклятые глаза, смотрели на меня с такой уверенностью, что я чувствовал себя уязвимым. И это было неправильно.

Я — Алексей Багрянцев, человек, который не поддается слабостям. Но она… Она разрушала меня одним взглядом.