Глава 19

Это реально был лучший из вечеров за последние… да, наверное, за все эти годы. Тимур понимал, что Полина вернется, куда она денется, если здесь ее сын? И все равно переживал, как мальчишка.

Соня проснулась и собралась поныть, но Тимур сыграл на опережение.

— Сонь, послушай, — он присел на стул возле ее кровати, — у меня к тебе серьезный разговор.

Дочка подобралась и сдвинула бровки, при этом снова напомнив Арсанову Полинку. Неслабо он запал на девушку, раз в собственной дочери теперь все время мерещатся ее черты.

— Как ты смотришь на то, чтобы Богдан стал твоим братом? Я предложил Полине выйти за меня замуж и хочу его усыновить.

— Папа, — настороженно спросил его ребенок, — а я?

— Ты останешься моей дочерью, — немного растерянно ответил Тимур, но Сонька его перебила.

— Я не о том, пап! Полина Александровна согласится, чтобы я стала ее дочкой тоже? Ты ее спрашивал?

— Конечно, Сонь, она так обрадовалась… — Тимур не договорил, потому что дочь прыгнула ему на шею, крепко обхватив руками.

— Папочка, это правда, да? Правда? Она будет моей мамой? Она согласна?

Тимур закашлялся и ничего не ответил. Только кивнул несколько раз, прижимая к себе ребенка.

Богдана к Соне не пустил, чтобы тот не заразился. Он, как и обещал, принес мальчика на второй этаж в гостевую комнату. Здесь они пока поживут с Полиной.

Недолго. По крайней мере, Тимур на это очень рассчитывал.

— Пока ты будешь в клинике, сделают твою комнату, — сказал он Богдану. — Ты как раз выберешь, какая понравится. Придет дизайнер и покажет тебе варианты.

— А мама не обидится, что останется в комнате одна? — спросил Бодька.

— Хм… — Арсанов потер переносицу. — Вообще-то я сделал твоей маме предложение, Бодь. И она почти согласилась. А муж и жена обычно живут вместе, поэтому надеюсь, что твоя мама одна в комнате не останется.

Нет, не так, он был в этом уверен. Он бы сейчас ее у себя поселил, но Полинка точно станет упираться. Так что придется ждать. Главное, перспектива получить в сестренки Соньку Богдана не слишком испугала. С остальным они справятся, Тимур не сомневался.

Выдал Бодьке планшет и встал у окна высматривать Полину.

Когда на дороге показался его внедорожник, он сразу спустился вниз. Едва сдержался, чтобы не нестись, сломя голову.

Саня достал из багажника сумки, а Тимур открыл переднюю дверцу.

В очередной раз поразился, как можно быть такой красивой? Он когда-то привыкнет или так и будет каждый раз при виде ее перехватывать дыхание?

Протянул обе руки, чтобы помочь выйти. И она обвила рукой его шею, когда выходила, а второй прижимала к себе ромашки.

— Зачем ты их тащила, Полинка? — он наклонился и потерся щекой об ее висок.

— Это же твои, Тимур, — она спрятала лицо в ромашках, — разве я могла их бросить?

Это обнадеживало. Если Полинка не смогла бросить ромашки, который подарил Арсанов, то к ним с Сонькой уж точно отнесется с не меньшей ответственностью.

Он распорядился отнести вещи в гостевую, взял пакеты с игрушками и книгами, а Полина побежала в детскую к Соне.

— Я ей все рассказал, — предупредил Арсанов, удержав ее за руку, — она так рада, Поля…

Полина полыхнула взглядом, но понятливо кивнула и направилась вверх по лестнице. Тимур пошел следом.

— Сонечка, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? Ты мерила температуру? — бодро начала она, войдя в комнату девочки. Тимур встал на пороге.

Но Соня вместо ответа села в кровати и спросила дрожащим голосом:

— Полина Александровна, а вы можете побыстрее выйти замуж за папу? Вы же согласились, да? Я буду очень послушной дочкой, и он будет вас слушаться, честное слово…

Полина бросилась к ней, крепко обняла, а Сонька вцепилась ей в блузку, и они обе разревелись. Тимур чувствовал себя совсем беспомощным. Так и стоял в дверном проеме и пытался прогнать ком, перекрывший горло,

— Конечно, моя девочка, моя хорошая, маленькая, конечно, я согласна, — говорила Полина, всхлипывая, и прижимая к себе дочку Тимура. А та просто ревела взахлеб, спрятав лицо у нее на груди.

— Ты не уйдешь? Останешься? — хлюпая носом, спросила Соня.

— Не уйду, — пробормотала Полина, и Арсанов вздохнул с облегчением.

Какая у него смышленая дочка! И за себя подписалась, и за отца. Теперь Полинка точно не сможет отказаться, и пусть она сто раз назовет его манипулятором. Главное, результат.

Соня оторвалась от Полины, та отодвинула ее и вытерла салфеткой глаза и нос. Потом себе вытерла. А потом они обе рассмеялись и снова обнялись, и Тимур даже отшатнулся. Они как будто зеркалили друг друга. Он за Богданом такого не замечал, хотя там одни мамины ямочки чего стоят!

Кстати, надо навестить парня, пока девочки здесь сырость разводят. Тимур забрал пакеты и отправился в комнату Полины и Богдана.

— Мама вернулась? — мальчик отложил планшет.

— Да. Она привезла твои игрушки и книги.

— А мне совсем нельзя с Соней играть? — с надеждой посмотрел Богдан, и Тимур развел руками.

— Давай спросим у мамы, она лучше знает. Пойдем?

— Сейчас, — мальчик потянулся за костылями, но Тимур поднял его одной рукой, а второй взял костыли.

— Я же обещал тебя носить.

Мальчишка растянул рот в довольной ухмылке, и они пошли к Сониной детской.

Арсанов шел и ненавидел этот чертов перелом, который неправильно сросся и причинил столько бед Полинке и ее сыну. Его сыну, это уже решено, даже Полька согласилась. Тимур в который раз пообещал себе, что сделает все, чтобы Богдан как можно скорее смог ходить. Без всяких костылей и коляски.

***

Смотрю в зеркало в ванной комнате и убеждаю себя в том, что это все не по-настоящему. Мне снится сон. Яркий, красочный и прекрасный.

Но сон. Потому что это не может быть реальностью.

Я не могу стоять в доме Тимура, завернутой в полотенце, со счастливой улыбкой и сияющими глазами. Тимур не мог просить меня выйти за него замуж и не мог сказать, что хочет усыновить Бодьку.

Или я просто до сих пор не могу поверить? Точнее, боюсь. Боюсь, что все это мне приснилось, я проснусь и окажется, что Тимур с Сонечкой всего лишь игра моего подсознания. Воплощение моих тайных мечтаний за секунду до…

Телефон гудит на беззвучном режиме, я распахиваю глаза и оборачиваюсь. Он лежит на тумбе с чистыми полотенцами и вибрирует, а я так и не просыпаюсь на своем диване в съемной квартире. Значит, это все происходит на самом деле?

В такое время проявлять завидное упорство может только один человек. Хватаю телефон и не могу сдержать довольной улыбки. Арсанов!

— Только не говори, что я тебя достал из душа, — слышу его голос и понимаю, что уже успела соскучиться. Легонько касаюсь губами экрана, все равно Тимур не видит!

— А если из душа, то разве не стал бы звонить? — отвечаю ему, и слышу, что он улыбается.

— Осторожно, Полинка, а то я и в окно влезть могу.

Понимаю, что он шутит и не шутит одновременно. Вдруг неожиданно остро ощущается собственное тело — я уже и забыла, как это бывает. Но то, что на мне только полотенце, а Тимур где-то совсем рядом, заставляет сердце стучать быстрее, а внутри становится горячо, словно там забил горячий гейзер.

Не могу вымолвить ни слова, Тимур тоже молчит. Надо бы сказать хоть что-то, но как назло, ничего подходящего на ум не приходит. А из мыслей настойчиво крутится только одна — как было бы хорошо, если бы влез…

Арсанов прокашливается, и теперь его голос звучит немного сипло:

— Не хочешь прогуляться? Если, конечно, ты не слишком устала…

Даже глаза закрываю. Боже, он еще спрашивает! Лучше бы спросил, с какой скоростью я слечу вниз.

— Хочу. Конечно хочу. Подожди, я только оденусь, — отвечаю и вспыхиваю, когда слышу в динамике, как Тимур шумно сглатывает.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, — говорит он, и я сжимаю телефон обеими руками.

— Тимур!..

— Все, Полинка, все. Выходи, я жду.

Выскакиваю из ванной и осторожно, чтобы не разбудить сына, прохожу в гардеробную. Хоть Тимур называет нашу комнату гостевой, на самом деле это больше похоже на гостиничный номер с отдельной ванной комнатой и небольшой гардеробной.

Я не успела разобрать сумки, достала только Бодькину пижаму. Сегодня укладывала обоих детей по очереди, но пообещала, что если у Сонечки завтра не будет температуры, то вечером им можно будет вместе поиграть.

Вспоминаю, как девочка плакала и просила стать ее мамой, и на глаза наворачиваются слезы. Как трогательно она обещала меня слушаться, и не только за себя говорила, а и за отца. Это меня совсем убило.

Арсанов стоял и смотрел на нас, а я вдруг остро ощутила, какие они одинокие, отец с дочерью. Неужели мы с Бодькой со стороны так же смотримся? Не знаю… Но когда Тимур потом вошел с моим сыном на руках, я готова была согласиться не только на брак с ним, а на пожизненное заключение. Только за одно такое выражение лица Богдана.

Нахожу в сумке прогулочный трикотажный костюм, быстро прохожусь щеткой по волосам. По дороге заглядываю к Соне и спускаюсь по лестнице вниз.

Тимур стоит у крыльца, сложив руки на груди, и я понимаю, что впервые вижу его в таком виде — футболке и спортивных штанах. Впервые он не такой официальный. И оттого еще более привлекательный.

Держись, Полина, похоже, ты рискуешь окончательно потерять голову!

А как ее не потерять от такого рельефа? Он нарочно надел эту облегающую футболку, чтобы каждая мышца была как нарисованная?

Он видит меня, делает шаг навстречу и протягивает руку. Черт, так мышцы еще лучше видно. Сердце гулко стучит, отдаваясь в висках, в кончиках пальцев покалывает. Боже, если у меня сейчас случится анафилактический шок от того, что у меня останавливается дыхание, Арсанов догадается, по какой причине?

— Я тебе сегодня уже говорил, что ты очень красивая? — спрашивает он.

— Не помню, — улыбаюсь в ответ.

— Значит, с меня штраф. Какой, придумай сама, — Тимур подставляет локоть, и я с удовольствием обвиваю ладонями тугие мышцы.

— Проведи завтра вместо меня уроки, — смеюсь.

— Легко, — Арсанов кладет вторую руку на мои ладони, и я становлюсь близка к анафилактическому шоку как никогда в жизни. — Выдай мне план и обрисуй общую стратегию.

— Сначала тебя ждет планерка, и это самый трэш!

— Полька, если бы знала, сколько планерок я провел в своей жизни, ты бы так не говорила.

— Арсанов, — давлюсь от смеха, — ее не ты проводить будешь, а заведующая детсадом!

— Да? — он всерьез выглядит озадаченным. — Думаю, это легко исправить.

Я складываюсь вдвое от смеха, представив физиономию заведующей, если бы вместо меня на планерку заявился Арсанов. Тимур идет с невозмутимым видом, но его глаза смеются, и когда наши взгляды встречаются, я как будто вживую вижу искрящиеся россыпи.

Мы прогуливаемся по вымощенным дорожкам, подсвеченным садовыми фонарями.

— У тебя очень красиво, Тимур, — говорю искренне, мне в самом деле нравится дом Арсанова. И сад возле дома нравится.

— Я рад, что тебе здесь понравилось, — Тимур сворачивает с освещенной дорожки к беседке, стоящей в глубине сада. — Мне нужно кое-что спросить у тебя, Полинка.

— Спрашивай, — настораживаюсь от перемены в голосе. Арсанов останавливается и говорит в темноту, не глядя на меня.

— Тот удод, которому Саня дал в табло, отец Богдана?