Глава 23

Во двор въезжает уже знакомый автомобиль, за рулем которого сидит моя будущая свекровь.

Но Арсанова приехала не одна. Она выходит из машины, а следом за ней с пассажирского выбирается очень высокий мужчина. Подтянутый, с седыми висками, и мне даже издали ясно, кто к нам пожаловал с самого утра.

Имя его я тоже знаю — Демид. Не знаю только отчества.

Соня подтверждает мои догадки.

— Ба! Деда! — радостно кричит девочка и тянет за собой Богдана. — Бодька, побежали!

«Побежали» — это значит, что Соня бежит, Богдан едет на коляске, и они держатся за руки.

— Здравствуй, Карамелька, — отец Тимура ловит Сонечку, поднимает ее вверх, и она довольно визжит.

Елена тем временем подходит ко мне и здоровается, а затем становится вполоборота к мужу.

— Извини, Полечка, но это смотрины, и тебе придется их пережить — вполголоса говорит она, — его было не остановить. Это общая фамильная черта, так что привыкай.

Понимающе улыбаюсь, мне и смешно, и немного страшно.

Голос старшего Арсанова напоминает раскаты грома. Теперь ясно, кому обязан Тимур своими резкими интонациями, высоким ростом и суровым испытывающим взглядом. Все это я успеваю ощутить на себе, пускай и исподволь.

Хоть Демид Арсанов и занят внучкой, но меня он уже успел просканировать, исследовать и наверняка вынес вердикт. Какой именно, не имею понятия, взгляд, которым окидывает меня отец Тимура, абсолютно непроницаемый.

Мой сынок несмело улыбается, глядя на большого и шумного мужчину. Отец Тимура ставит Соню на пол и поворачивается к моему мальчику.

— А ты значит Богдан? — Демид смотрит на него с высоты своего почти двухметрового роста.

— Да, — кивает сын, прямо садится в кресле и с серьезным видом протягивает старшему Арсанову руку, — очень приятно, Богдан Князев. А вас как зовут?

— Ну ничего себе! — восхищенно отвечает Демид и оглядывается на нас с Еленой. — Видели?

Он снова поворачивается к Бодьке, протягивает широченную ладонь, и детская ладошка буквально в ней тонет.

— А я твой дед Демид. Демид Тимофеевич Арсанов.

— Очень приятно, — Бодька смотрит на него снизу вверх, задрав голову.

— Только тут ты неправильно говоришь, малыш, — поправляет Демид Богдана с не менее серьезным выражением лица, — ты не Князев. Ты Арсанов.

— Точно? — недоверчиво наклоняет голову Богдан, и я замечаю, что он зеркалит этот жест у старшего Арсанова.

— А разве не видно? У тебя порода наша, арсановская. Наконец-то у меня есть внук! — Демид достает Богдана из коляски и поднимает вверх. — И еще такой большой!

Бодька заливисто смеется, Соня повисает на ноге у деда, а Арсанова отворачивается и украдкой вытирает уголки глаз.

Я стою и боюсь пошевелиться, иначе тоже разревусь. У Тимура такие отношения с родителями, о которых мне приходится только мечтать.

Когда очередь доходит до меня, я уже вполне владею собой. Испытание старшим Арсановым выдерживаю довольно спокойно, хотя меня снова сканируют и исследуют, только теперь не прячась, в открытую.

— Мы пойдем накрывать на стол, а ты поиграй с внуками, — говорит мужу мать Тимура, а сама берет меня за локоть и тянет в кухню.

— Что же вы не предупредили? — смотрю на нее с упреком. — Я бы испекла пирог, все равно собиралась печь его на вечер.

— Мы заехали в кондитерскую и взяли пирожных, — успокаивает меня Елена. — Извините, Полина, мне неловко, что мы вам надоедаем. Но Демиду если что-то втемяшится в голову, переубедить его практически невозможно. Я не могла не рассказать ему о вас, и он сразу закомандовал ехать знакомиться.

— Это дом вашего сына, — говорю протестующе, — и вы можете приезжать сюда, когда захотите.

— Вот именно, это его дом, — соглашается она, — а раз он хочет, чтобы вы были здесь хозяйкой, то вам и устанавливать новые правила.

— На самом деле, мы с Тимуром еще не решили… — мне не хочется обманывать эту женщину, но она перебивает меня, беря за руки.

— Так решайтесь, скорее, Полина. Представляете, что будет, если вы оставите его без внука? — Елена кивает в сторону окна.

И хоть она шутит, у меня к горлу подкатывается комок. А она продолжает говорить, не выпуская моих рук.

— Демид хотел много детей, но после Тимура у нас так и не получилось. Он надеялся отыграться на внуках. Только ему и тут светила одна Сонечка. Мы очень рады, что вы и Богдан появились в жизни нашего сына, Полина. А еще мы надеемся, что вы с Тимуром когда-то захотите общих детей.

Эти простые слова пробивают мою и без того хрупкую защиту. Я начинаю хлюпать носом, и Елена взволнованно спрашивает:

— Что случилось, Поля, я вас чем-то обидела?

— Я никогда не думала, что у моего сына появятся бабушка с дедушкой, — шепчу я, глотая слезы.

— А мы уже отчаялись верить, что у Сони появится мама, — говорит она. — И раз так сошлись звезды, нужно радоваться, а не плакать. Давайте лучше пить чай и есть пирожные.

Я киваю, вытираю щеки и улыбаюсь. Она права, только я боюсь радоваться, боюсь, чтобы не спугнуть. Слишком призрачно это счастье, хотя судя по громогласному голосу Демида Арсанова и детскому смеху, доносящемуся с улицы, минимум трое из нас очень и очень счастливы.

***

— Вы отдадите нам на выходные Богдана? — спрашивает Демид, и я в растерянности забываю нажать кнопку на кофемашине. Это за меня делает Елена.

Мои потенциальные свекр со свекровью приехали в субботу, чтобы забрать Сонечку, и просят отпустить с ними Бодьку. Заявились с самого утра, я не успела даже кофе выпить, только покормила детей завтраком.

Вопрос, как я понимаю, был задан исключительно для приличия, поскольку Арсановы не дают мне и рта раскрыть.

— Дед пообещал внукам зоопарк, а потом мы с ними будем лепить пельмени, — говорит Елена, беря чашку с шапкой молочной пены. — У нас тоже большой дом, Богданчику там будет удобно. Ему у нас понравится, Поля, вот увидите!

— Не в том дело, — бормочу я, — мне просто неудобно…

На языке вертится сотня аргументов — и что мне не хочется их напрягать, и что с Бодькой много возни, и что они вообще не должны…

Но все эти аргументы сводятся к тому, что Богдан для них чужой ребенок, а сказать такое у меня не поворачивается язык. Особенно когда на меня пристально смотрит свекр глазами Тимура с их фирменным арсановским прищуром.

Если бы я сама не видела, ни за что бы не поверила, но отец Тимура и мой сын влюбились друг друга с первого взгляда. Ладно Демид, который по словам его жены мечтал о внуке. Но мой сын! Мой Бодька, который очень настороженно относится к чужим людям, теперь только и говорит о дедушке Демиде. И в рот ему смотрит с восхищением.

Я даже переживала, что Сонечка будет ревновать Бодьку к деду. Но похоже, девочка решила поделиться с моим сыном не только своим папой, а и всеми остальными родственниками.

— Неудобно будет мне, если я поведу в зоопарк внучку, а внук останется дома скучать, — отвечает мне Арсанов своим громоподобным голосом.

— И Сонечка сказала, что без Богдана не пойдет в зоопарк, — поддакивает мужу Елена. — Отпустите к нам мальчика, Полечка. Дети уже обсудили, чем будут кормить верблюда, лам и козочек. Я пообещала нарезать им капусты, морковки и яблок.

— Мы с Бодькой тоже им морковку с яблоками носили, — отвечаю, чувствуя, что еще немного, и арсановский напор прорвет плотину моей нерешительности. — А еще кабачки…

— Для кабачков рано, — со знанием дела кивает Елена, — кабачками позже будем кормить.

— Вы нам не доверяете? — вдруг спрашивает Демид, и его внимательный взгляд исподлобья убивает меня наповал.

— Что вы, нет, не в этом дело! Просто… просто… сегодня возвращается Тимур, — я совсем теряюсь под уже двумя требовательными взглядами. Настоящий перекрестный огонь, а не взгляды…

А я понимаю, что сама для себя проговорила вслух то, чего я боюсь на самом деле — остаться наедине с Тимуром в его доме. Если детей увезут Арсановы, то мне придется самой его встречать, и это будет выглядеть так, будто он возвращается ко мне…

— Когда мы берем к себе Соню, с ней обязательно едет кто-нибудь из охранников Тимура, — Елена успокаивающе берет меня за локоть. — Ваш сын у нас будет в безопасности. Тимур вернется, и вы вместе к нам приедете, если он захочет увидеться с детьми. Но я считаю, что после сложных переговоров ему не мешает отдохнуть. Да и вам тоже. Когда вы в последний раз отдыхали, Полечка?

— Мы с Богданом отдыхали вместе до его травмы, — начинаю говорить, но Арсанова качает головой.

— Нет, это не то. Мой сын тоже был маленький, Поля, и я хорошо знаю, что такое, когда двадцать четыре часа в сутки сама себе не принадлежишь. Муж был вечно занят работой, и я до сих пор помню свое состояние, когда моя мама забрала Тимура, а нас силой вытолкала на отдых. Это было настоящее райское блаженство, когда я поняла, что я снова стала собой, хотя бы на неделю.

— Правда? — смотрю на нее, даже рот приоткрыв от удивления.

— А что тебя удивляет?

— Просто… — опускаю глаза, — я не думала, что вы тоже…

— Да у всех так, у кого маленькие дети, Поля! Мечтаешь о свободной минутке, но когда получается отдохнуть от малыша, чувствуешь себя кукушкой и мачехой, — смеется Елена. — Ты думала, ты одна такая? Нет, но надо уметь отдыхать и не мучиться угрызениями совести. Материнство не приговор и не рабство. Кстати, детям тоже нужно отдыхать от родителей. Для чего, по-твоему, еще нужны бабушки с дедушками?

Я бы согласилась с Арсановой, только я все никак не могу избавиться от чувства вины перед сыном. На миг представляю, что бы подумали обо мне эти прекрасные люди, если бы узнали, как появился на свет Богдан. А когда представляю лицо Тимура, мне становится физически плохо.

— Полечка, что с тобой? — встревоженно спрашивает Арсанова, пока я беспомощно глотаю воздух.

— Ничего, — тороплюсь ее успокоить, — все хорошо. Вы правы, Елена Алексеевна, я не против того, чтобы Богдан ехал с вами. Если он этого хочет.

***

— Я еду в аэропорт, Полинка, — голос Тимура вовсе не похож на голос измученного переговорами человека. Он звучит достаточно бодро и жизнеутверждающе. Я бы даже сказала подозрительно бодро.

Арсановы уже уехали, забрав Соню с Бодькой, а я пью кофе на террасе и болтаю с Арсановым.

— Приезжали твои родители, Тимур. Твой отец пообещал детям отвести их в зоопарк, а мама устроить мастер-класс по лепке пельменей. Они попросили отпустить с ними Богдана, и я согласилась.

— Я знаю, Полинка, — спокойно отвечает Тимур.

— Они тебе звонили?

— Да, мать звонила, спрашивала разрешения забрать Соню. И сказала, что будет просить тебя отпустить с ними Бодьку. Я так понимаю, у них все получилось.

— Получилось. Разве твоему отцу можно отказать?

— Надеюсь, его сын унаследовал хоть какую-то долю харизмы, — ухмыляется Тимур, — или умения убеждать.

— У вас у обоих и того, и другого в избытке, — смеюсь в трубку.

— А вот и проверим, — голос из динамика звучит особенно низко и хрипло, — как прилечу, так и проверим. Все, я приехал. До встречи, Полинка, жди меня.

Не знаю как насчет того, чтобы убеждать, но соблазнять у Арсанова прекрасно получается даже на расстоянии. Вспоминаю слова его матери о девицах, которые гроздьями вешались на шею Тимура и ощущаю укол ревности. И тут же сама себя одергиваю.

Вокруг таких мужчин всегда полно женщин — богатых, красивых, влиятельных. И главное, без больного ребенка, которому нужна операция.

А Тимур предпочел им всем учительницу английского, работающую в детском садике. Наверное, если бы о нам сняли сериал, его бы восприняли как красивую сказку.

Но это не сказка, а самая настоящая реальность, в которой я сижу на террасе в доме Арсанова и отсчитываю минуты в ожидании, когда приземлится его самолет.