Глава 22

Выглядываю в окно — Арсанова все еще сидит в беседке. Судя со тому, что я вижу, она больше молчит, прижав телефон к уху.

Похоже, Тимур не на шутку разозлился, если устраивает матери такой долгий разнос в онлайн режиме.

Вот она что-то говорит в ответ, прижав ладонь к груди. И сразу же замолкает с виноватым видом. Наверное, ее сын снова бушует, а она оправдывается.

Представляю нас с Бодькой в таком возрасте. Неужели моему сыну когда-то будет тридцать с лишним? И он будет вот так песочить меня по телефону, если я влезу в его личную жизнь?

Хоть смешного в сложившейся ситуации мало, я все равно улыбаюсь, представляя себе эту сцену. Хочется верить, что я не буду сумасшедшей мамашей, не дающей покоя взрослым детям. Богдану и… Соне?

Совсем не удивляюсь, когда обнаруживаю, что в мыслях не отделяю Сонечку от своего родного ребенка. Я стала делать это намного раньше, еще до того, как дети решили поменяться нами с Тимуром. И до предложения Тимура.

Но сейчас я думаю не о ней. Если Тимур хочет, чтобы мы поженились, и предлагает брак не фиктивный, а настоящий, то может, он захочет, чтобы у нас был еще ребенок? Наш с ним общий?

Опираюсь о столешницу и перевожу дух. Вот это меня завела фантазия! Умерь свой пыл, Полина Александровна! Тебе только предложение сделали, а ты уже о совместном ребенке размечталась!

Но эта мысль больше не дает покоя. Если бы только такое было возможно! Почувствовать себя не просто инкубатором никому не нужного малыша. Выносить и родить ребенка, который нужен не только мне, а и его отцу. Еще и такому, как Арсанов!

К счастью, погрузиться в мечты не дают дети. Они крутятся возле меня, заглядывают в глаза и требуют внимания. Пока для нас заваривается чай, делаю детям какао с молоком.

Хоть они и не все поняли из того, что произошло — я сама до конца не поняла, что здесь делала бывшая Тимура, — они все равно напуганы. Хорошо, что в духовке допекается первая порция имбирного печенья. Как раз то что надо для такого случая.

Богдан его очень любит. Оно пряное и хрустящее, я люблю раскатывать тесто очень тонко. Мне нравится, что рецепт простой, печется печенье быстро, и всегда получается вкусно.

В такой кухне, как у Арсанова в доме, вообще готовить одно удовольствие. Вся техника новая и на мой взгляд подобрана просто идеально.

Дети помогали мне вырезать фигурки формочками в виде кружочков и звездочек, и с такими помощниками вышло еще быстрее.

Достаю противень из духовки, дети тянут носом.

— Наконец-то наше печенье спеклось! — восторженно вопит Бодька. — Это такая вкусняха, Соня, попробуй!

— Подождите, зайчики, оно горячее! — смеюсь, глядя на них. — Пускай остынет!

Перекладываю печенье с противня в корзинку и ставлю на стол. Наливаю детям какао, а сама выкладываю на противень пергамент со следующей порцией.

Они толкаются у стола, и я в который раз мысленно благодарю Тимура. Мой мальчик свободно передвигается по первому этажу в коляске. И даже в кухне для него достаточно места.

Ловлю на себе внимательный взгляд. Оборачиваюсь. В дверях стоит мать Тимура.

— Ваше приглашение еще в силе, Полина? — спрашивает она, а меня от этого взгляда бросает в жар. Как будто Тимур на меня смотрит.

— Конечно, проходите, — киваю ей. — Вы как раз вовремя.

— Меня зовут Елена Алексеевна, — представляется Арсанова, и до меня только доходит, что передо мной моя будущая свекровь. Которая вырастила Сонечку, и которую девочка очень любит. Так что выбор у меня небольшой.

Мать Тимура садится за стол возле внучки и напротив Богдана.

— Ба, ты попробуй, какие вкуснючие печеньки! — протягивает Соня бабушке хрустящую звездочку.

— Я возьму, дорогая, — ласково отвечает ей Елена, бросая затем быстрый взгляд на Бодьку. И я даже не знаю, чего в этом взгляде больше — вины или любопытства.

Мой сынок посматривает на нее с осторожностью, ну хоть уже не с опаской. Надеюсь, у нее хватит такта не расспрашивать меня о его болезни прямо сейчас.

Похоже, что Арсанов матери уже все рассказал, потому что она не сводит с Богдана протяжного задумчивого взгляда.

Дети допивают какао, и Соня тянет бабушку в холл.

— Ба, идем с нами играть в пешеходов! Бодька будет ехать, а мы ходить.

— Сейчас, моя золотая, я выпью еще одну чашечку чая и приду. Я такое вкусное печенье никогда не ела! — отвечает ей Арсанова, и я стараюсь не показывать, насколько удивлена.

Значит, меня не ждут длинные речи о выскочках и ушлых девицах, уводящих порядочных мужчин? Это определенно внушает надежду.

Дети набивают карманы печеньем и выбираются из-за стола. Елена дожидается, пока они выйдут из кухни, и поворачивается ко мне.

— Простите меня, Полина, я о вас ничего не знала. Тимур только недавно сказал, что женится, и я решила, что вы одна из тех девиц, которые гроздьями вешаются ему на шею.

— А почему передумали? — делаю глоток терпкого напитка.

— Увидела, как вы ведете себя с Сонечкой. И как она к вам тянется. Дети чувствуют фальшь.

— Да, безусловно.

— Соня вообще очень закрытый ребенок. А сейчас ее будто подменили, я просто поражена, — судя по виду Арсановой, это не пустые слова. Она все еще выглядит растерянной. — Просто ваши отношения так стремительно переросли в брак, что я…

— Во-первых, мы еще не женаты, — мягко поправляю я. Так и тянет добавить «не бойтесь». — А во-вторых, на самом деле мы с Тимуром знакомы давно, мы виделись несколько раз. И когда он привел Соню в наш сад, я его узнала. А он меня.

— Да, он рассказал мне в двух словах, — кивнула Арсанова. — Понимаете, Нина, его бывшая жена, в последнее время стала часто звонить, просить помочь наладить с Тимуром отношения. Он очень сложный и тоже очень закрытый, как и Сонечка. Еще и очень занятый. Он не подпускает к себе женщин, а ведь мне, как каждой матери, хочется для своего сына счастья. Вот я и подумала, что если Нина попытается, попробует, хуже не будет. Она очень провинилась перед Тимуром, но она раскаивается, говорит, что многое переосмыслила. Да и Сонечке нужна мама.

Елена смотрит на меня, и я стойко выдерживаю взгляд. Она отводит глаза первой.

— Теперь я понимаю, что не должна была позволять ей сюда ехать вопреки решению Тимура. Но она хотела пообщаться с девочкой, и я подумала дать ей шанс.

— Думаю, что здесь должен решать только Тимур, — отвечаю осторожно. Меньше всего мне хочется говорить о его бывшей. — Я не знаю, почему он лишил родительских прав свою жену, но меньше всего ваш сын похож на мстительного самодура. Тимур мне сказал, что она не имеет отношения к Сонечке, и я ему верю.

Арсанова вздыхает так тяжело, что я мне снова становится ее жаль.

— Это правда. Нина не мать Сони. Это очень тяжелая история, если Тимур захочет, он сам вам расскажет. А я лишь хочу, чтобы у них все было хорошо.

Она снова вздыхает, а меня так и подмывает припереть ее к стенке и хорошенько расспросить. Жаль, что это невозможно. Тем временем будущая свекровь не устает шокировать.

— Вы посчитаете меня идиоткой, но когда я увидела вашего сына, мне на миг показалось, что это маленький Тимур.

— Разве они похожи? — спрашиваю с сомнением.

— Да нет, — пожимает плечами Арсанова, — у него ямочки как у вас. Они скорее с Сонечкой похожи. Но он когда на меня посмотрел, появилось чувство, что это мой сын.

— Соня с Богданом оба высокие и худые, потому и складывается такое впечатление, — успокаиваю женщину. — Тимур вон какой высокий!

Елена в ответ на мои слова поджимает губы и качает головой.

— Соня похожа на свою маму, Полина. Она пошла не в Арсановых.

— Значит, ее мама красивая женщина, — пытаюсь разрядить обстановку, но Елена мрачнеет, и вокруг как будто сгущается воздух.

— Я никогда не видела Сонечкину маму, Полина. Так что мне нечего вам сказать.

***

Тимур очень старался успокоиться, но ничего не получалось.

Попадись ему сейчас Нинка, удавил бы как блоху, и ни отец бы ей не помог, ни брат.

Мать тоже хороша. Она конечно и плакала, и извинялась. Тимур ее понимал — мать как обычно хотела для него «как лучше». А вышло как всегда бывает, когда родители пытаются влезть в жизнь взрослых детей.

Неужели он тоже станет таким навязчивым стариком и будет выносить мозг дочери? И сыну. У него же теперь есть сын!

Вспомнил и не смог сдержать улыбку.

Не станет. Ему Полька не даст.

Мать рассказала, что Нина приехала к ней без предупреждения, начала уверять, что внезапно осознала всю глубину своей вины. И упросила помочь наладить отношение с Соней.

За то, что мать решила позволить ей это сделать вопреки запретам его и через его голову, Тимур все еще был на нее сердит. Но то, что она сразу раскаялась и осознала свою ошибку, немного смягчило его гнев.

И главное, осознала не от того, что сын устроил ей разнос. А когда увидела Полину.

— Сынок, — Тимур отчетливо представлял, как у матери дрожат губы, — я подумать не могла, что так бывает. Они же так похожи, эта твоя Полина и наша Сонечка! Если бы я не знала, как оно на самом деле, то точно решила бы, что это мама и дочка.

— Они наверное снова были с одинаковыми прическами, — сказал с досадой Тимур. С досадой, потому что сам хотел познакомить Польку с матерью. И, естественно, без Нины. — Когда Полинка себе и Соне крутит эту гульку на голове, мне самому кажется, что они как под копирку.

— А как она к ней ластится, девочка наша! — мать продолжила всхлипывать и причитать. — Сонечка такая чувствительная! И ни за что бы не привязалась к плохому человеку, Тимур!

— Ты мне это говоришь?

В ответ мать лишь глубоко вздохнула.

— Мама, я Полину давно знаю. Я ее в роддом отвозил, когда у нее Бодька родился. Так получилось, что ее «неотложка» везла, машина попала в аварию. А мы с Саней в пробке застряли. И потом я их подвозил, когда у меня уже Соня была. Полина сына на массаж возила, он у нее в стременах до года был. Дисплазия, как и у меня.

— Ой, сынок, — голос матери снизился до шепота, — я когда мальчика ее увидела, у меня у самой чуть ноги не отнялись. Мне показалось, что это ты маленький. У вас с ней точно ничего не было, с Полиной? Ни разу?

— Мам, — поморщился Тимур, — ну что ты придумала? Богдан на Полинку похож, особенно когда улыбается.

— Ты скажи! — потребовала мать.

— Не было, мама, не было. Выдыхай.

Из динамика раздался протяжный разочарованный вздох.

— Они похожи, да, особенно ямочками. Я заметила, Тимур. Это наверное я под впечатлением была, привиделось. Прости, сынок, — завела она по новой пластинку, но Арсанов ее перебил.

— Послушай, лучше уезжай. Я приеду, тогда вас и познакомлю.

— Меня Полина позвала чай пить. Я с ней сама познакомлюсь, сынок. Обещаю, что больше никаких проколов.

— Хорошо, — сдался он, — только мама! Я ничего не говорил ей о Соне. Сказал, что Нина ей никто, но в подробности не вдавался. И ты не говори. Я сам потом скажу. Пока не хочу. Не время.

— Как скажешь, сынок, как скажешь, — с готовностью согласилась мать. — Ничего не скажу, обещаю…

Тиму посмотрел на часы — дети еще не спят, можно звонить. Набрал на дозвон и включил камеру. Звонок приняли сразу же.

— Это папа? — послышался голосок дочки, и Тимур откинулся в кресле. А когда на экране появилась картинка, у него перехватило дух.

Они сидели перед камерой все втроем. Вся его семья. Полина посадила себе на колени Сонечку, одной рукой поддерживала ее, а второй обнимала Бодьку.

Все трое улыбались Арсанову, и он подумал, что никогда еще не испытывал столько нежности. Впервые она не смешивалась с чувством вины. И впервые он просто кайфовал от того, что они у него есть. Все трое.

***

Мать перезвонила когда он уже собирался лечь спать и раздумывал, стоит набрать Полину или ограничиться сообщением. Больше потому, что боялся разбудить Бодьку.

— Да, мама, — ответил, чувствуя, что больше нет желания на нее сердиться.

— Сынок, я тут подумала, — она запнулась, а потом торопливо заговорила, — что, если я заберу Сонечку и этого мальчика, Богдана, на выходные, когда ты вернешься? Как думаешь, Полина согласиться отпустить ко мне сына?

— Не знаю, мама, — задумчиво ответил Тимур, — тут разве что если сам Богдан захочет. А тебе зачем?

— Если у тебя теперь есть сын, значит, у меня есть внук, — серьезно ответила мать. — Надо же нам с ним поближе познакомиться. А тебе с Полиной начинать мосты наводить. Жениться не проблема, это твои юристы за несколько дней устроят. А побыть вдвоем вам не помешает.

— Мам, — позвал Тимур после небольшой паузы, — ты знаешь, что ты бест оф зе бест[3]?

— Йес, оф кос[4], — ответил смеющийся голос из динамика.