Глава 3

Егор

– Где ты был? – шипит Кира, стоит мне появиться на пороге нашей квартиры. – Ты видел время? – недовольно поджимает губы, скрестив руки на груди.

– Без десяти десять, – бросаю ей, взглянув на наручные смарт-часы, на которых на заставке так и остался стоять Микки Маус, которого выбрал Тимур.

Даже прикольно! Мне нравится.

– Без десяти десять! – повторяет она, зло сжав губы. – В том и дело, что без десяти десять! У нас были планы, Егор! – срывается на крик, что позволяет себе крайне редко. – Планы, которые ты сорвал и даже пальцем не пошевелил! Ты не хочешь объясниться? – недовольствует, наблюдая за тем, как я обувь скидываю.

– Планы были у тебя, – поправляю её, щёлкнув девушку по носу, избавившись от обуви и верхней одежды. – Расслабься! Живи проще. Радуйся жизни. Она так прекрасна! – произношу с улыбкой и прохожу на кухню, чтобы выпить воды.

– Я ждала тебя! – продолжает сердиться, следуя за мной. – Мало того что ты умчался тогда в академии, так потом не пришёл на свидание, которое я назначила. Под которое выделила несколько часов времени своего графика! Где ты был?!

– Встречался со старым другом и с новым, – отвечаю ей, подумав про мальца Сары. – Кстати, когда у нас дети будут?

– Какие дети, Громов?! – рычит на меня. – Я ещё молода! Самый пик карьеры! Я не могу бросить сейчас всё. И мы сейчас не о детях должны говорить, а о твоём безответственном поведении.

– С тебя нужно лишь выносить и родить, – проигнорировав её слова, цепляюсь за тему, которая меня больше всего интересует. – Няньки и моя мать с радостью возьмутся нянчиться с ними. Да и я мог бы уйти в декрет вместо тебя. Я понимаю, что у тебя карьера, и не прошу тебя её бросать! Просто давай, наконец, поженимся, начнём планировать бейбика! Не летом, не через год, не через два, а сейчас? Мы уже три года вместе, Кир! Я тебе предложение сделал ещё два года назад, и ты постоянно тянешь с датой церемонии. Не хочешь свадьбы? Давай заведём ребёнка? Я хочу ребёнка! Я взрослый, самостоятельный мужик! И я уже в том возрасте, когда могу дать всё своим детям. Воспитание. Достаток. И свою любовь! Да и, думаю, пора нам уже.

– Егор, у меня карьера! Даже если я вылечу хоть на месяц – это крах!

– А как ты себе представляла нашу жизнь, Кира? – развожу руками, оглядевшись вокруг. – Когда в твоём графике время для детей?

– Я собираюсь родить в тридцать пять первого ребёнка, и если смогу, то в тридцать семь – второго, – открывается мне, совсем не видя в этом плане ничего такого. – Чтобы разница была небольшой.

– Тебе сейчас двадцать пять, – напоминаю.

– Ну да! Через десять лет.

– А свадьба? – интересуюсь, взглянув в окно. Идеально натёртое домработницей, иначе Кира бы её уволила.

– Ну… у меня просто нет времени на всю эту чепуху, – отвечает моя девушка. – Разве нам плохо, так? Мы живём вместе. Проводим время вместе. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Наши отцы уже сплотились.

– Знаешь, – тяну, обернувшись к ней с улыбкой. – А ты права. Так даже лучше. Не придётся через все эти формальности проходить.

– Какие формальности? – не совсем понимает она.

– Которые при разводе происходят, – бросаю. – В общем, давай, Кирочка, собирай вещи и вали из моей квартиры. Я сейчас к братьям поеду. У них переночую. А у тебя целая ночь на то, чтобы в квартире и следа твоего не осталось.

– Что?! Нет! Твой отец, он…

– Да плевать мне на него! – выкрикиваю, перебивая девушку. – Я жизни свободной хочу, а не расписывать всё по минутам. Я ребёнка хочу. Я хочу человеческих чувств, а не жизни робота, Кира! – произношу и выхожу из кухни, направившись на выход. – Устал! Жить с тобой невыносимо! И это тебе скажет любой.

Устал! Я устал!

Хватит!

Хочу принадлежать себе, а не каким-то каракулям в блокноте Киры. Хочу прийти домой, а там не идеальный ужин, купленный в ресторане и лежащий на тарелке чуть ли не по линейке, а борщ, который моя женщина пересолила или, наоборот, недосолила.

Хочу по утрам есть подгорелые блинчики, обнимая свою ненормальную девушку, которая будет бурчать на меня из-за того, что я ей мешаю готовить. Хочу хоть раз прийти домой и увидеть нормальную жизнь, а не стерильное помещение, ранее бывшее моей квартирой.

Хочу поесть и оставить посуду киснуть в раковине до утра.

Наверное, я дурак, что отказываюсь от Киры, но просто такая жизнь не для меня. Ребёнок через десять лет? А в чём смысл тогда? В клубах? В академии?

А в моей жизни?

Я хочу приходить домой и видеть дочь или сына, и без остановки смеяться над всем, что выдаёт это малое чудо. Вот даже такого же малого, как у Сары, хочу. Почему нет? Воспитанный. Добрый. Спокойный малыш. Шустрый до такой степени, что тарашку напоминает от скорости своего передвижения.

Прыгнув в машину, еду к Вадиму. Во-первых, он живёт ближе, а во-вторых, у него тесть мировой. С ним и поболтать можно обо всех своих проблемах, и получить совет. В шахматы перекинуться под стаканчик пятизвёздочного и найти правильное решение всему.

Сара

– Я, правда, его не понимаю, – жалуюсь Милене в трубку, неся кофе в учительскую. Одно для себя, а второе для подруги, которая должна приехать с минуты на минуту. – Мы, правда, болтали обо всём, разговаривали и обсуждали. Вспоминали былое. И не намёка на отношения. Он даже не приставал, как раньше, Лен. Тимура донёс до кроватки и укрыл сам. И всё! Понимаешь? Вот что у него в голове? И чего он хочет от меня?

– Ничего не знаю, – отвечает она мне со вздохом. – Он потом к нам приехал и какой-то напряжённый был. С папой моим заперлись, и они играли в шахматы. Но, думаю, этим не обошлось. Кажется, Егор сам не понял, что вчера было, и приехал к моему отцу за консультацией.

– Ты не подслушивала? Ради меня?

– Нет, прости, – извиняется, но я и не обижаюсь.

У семьи Милены совсем всё иначе. Если дело касается её отца, то она всегда относится к нему с уважением и не влезает. Поэтому я даже не удивлена её ответом.

– Но знаешь, утром он был уже веселее. Бодрее. Улыбался. И даже с малыми заигрывал, – рассказывает, чем ещё больше меня озадачивает. Почему эти Громовы такие непонятные? – У него было хорошее настроение, Сар. И я тоже не знаю, что всё это значит.

– И что думаешь? – спрашиваю её, заворачивая за угол и… врезаюсь в кого-то. Собственно, этого я и ждала. Того, что обязательно кто-то появится перед ногами, и я пролью кофе. А потом буду винить себя в том, что кипяток на ребёнка попал.

Но, к моему счастью, не в ребёнка я врезаюсь, а во взрослого. А если быть точнее, в того, кого меньше всего хочу сейчас видеть. В Егора.

Пока не пойму себя и его, не стоит нам лишний раз встречаться. Иначе, боюсь, будет беда похуже той, что четыре года назад случилась.

– Занятно, – произносит он, стряхивая темноватую жидкость, которая уже покрыла его рубашку цвета беж. – Никакого иного варианта встречи с тобой я и не ожидал. Но рассчитывал на что-то травмоопаснее.

– Прости! Я не хотела.

– Я не удивлён и даже не напуган, – хмыкает он, выпрямившись и отстав от пятна. – Неприятности – твоё второе имя. И как ты жива ещё с такой «удачей»? Не понимаю!

– Назло тебе выживаю, – кидаю, слегка обидевшись на его слова.

Разве я виновата, что я такая? Что постоянно со мной что-то случается? Он думает, я специально всё это делаю? И я никогда не мечтала о том, чтобы стать как все? Чтобы неприятности со мной не случались совсем или хотя бы раз в неделю?

Обхожу его и с остатками единственного кофе направляюсь в учительскую. Хоть Милене кофе отнесу. Та с утра так и не позавтракала. Дочери приболели, и она, вместо того, чтобы позавтракать, таблетки им давала и ингаляции делала.

– Сара, подожди, – догоняет меня Громов, поравнявшись со мной. – Я зачем пришёл? Я могу тебе место получше предложить. Мне помощница нужна. Будешь при мне всегда. В хорошей компании. И работа почище, чем с малышнёй возиться.

– Пожалуй, откажусь, – кидаю ему скривившись.

– Сар, ну это же лучше, чем то, кем ты работаешь сейчас, – переходит на дружеский тон, рассчитывая на то, что так ему удастся меня в свой капкан затащить. Ну уж нет! Знаем! Проходили! – Да и зарплата больше. Малому больше дашь, чего он захочет.

– У меня достаточно денег, чтобы дать своему ребёнку всё, о чём он попросит, – отвечаю. – Поэтому отстань от меня! Иди к своей невесте и ей места получше предлагай.

– Егор, ты здесь! – звучит голос женщины, которая идёт к нам. – Я тебя никак не могла найти, дорогой! – подходит к Егору и коротко целует его в губы. – Извини! В общем, я переосмыслила наш разговор и пришла к выводу, что ты прав! Давай поженимся! И заведём семью! Только давай с ребёнком через год? Хорошо, любимый? Ты согласен на такой план наших взаимоотношений?

– Ладно. Не буду мешать, – произношу и ещё быстрее ухожу в учительскую, чувствуя, как предательски подрагивают губы и слезятся глаза.

Кира… его невеста. Они собираются пожениться и завести семью. Ребёнка…

Куда я лезу? Зачем?!

– Дура! – ругаюсь на себя, войдя в учительскую и закрыв за собой дверь. – Настоящая дура!

И на что я рассчитывала, соглашаясь с ним вчера на встречу? Что он ради нас с Тимом бросит свою «идеальную невесту»? Пффф! Конечно!

– Всё в порядке? – пугает меня голос со стороны столов в учительской.

– Чёрт! – чертыхаюсь, испугавшись неожиданного человека.

Я понимала, что в учительской может кто-то быть, но из-за Егора совсем забыла об этом.

– Всё в порядке. Сара Картотьян, – представляюсь, выпрямившись и поправив на себе одежду. – Учитель дополнительного образования.

– Кирилл Шишков, – представляется в ответ, зачем-то направившись в мою сторону. – Учитель физкультуры, – протягивает руку, демонстративно поигрывая мышцами. – Не видел тебя здесь раньше.

– Я только вчера устроилась, – пожимаю плечами и делаю шаг от него. Не нравится мне близость с незнакомыми мужчинами. Особенно с такими.

– Ого! А чего не с первого сентября? Обычно тогда берут всех. Я уже здесь второй год пашу.

– Из Питера только вернулась, – поясняю и ещё больше настораживаюсь.

Он что, не видит, что я отхожу, чтобы расстояние между нами было?

– Так, значит, петербурженка.

– Нет, я отсюда, – отвечаю и прохожу к столу, опуская кофе Милены на его поверхность. Ну когда до него дойдёт, что не надо ко мне подходить? – Даже училась в этой академии. Потом уехала.

– О-о-о, я тоже здесь учился! На одном курсе с Викторией Громовой. Знаешь такую? Мы с ней довольно близки. Общаемся иногда.

Н-да уж, а мужчина-то, хвастун. Может, тоже козырнуть ему тем, что одна Громова – моя лучшая подруга, а дома у меня маленький Громов сидит. И шлифануть всё тем, что в своё время я была девушкой Егора Громова?

Но не буду.

– Знаю Вику. Общались, – киваю, вспоминая о том, как на девчачьей ночёвке спала с ней в одной палатке.

Алёна с двойняшками Вики решили, что у нас будет палаточный городок в доме Новицки. Вот нас вдвоём и положили. Потому что в одной палатке спали Алина и Инна, во второй – Алёна с Миленой, а третья досталась нам с бывшей Лапиной.

– Вот, – на его лице возникает самодовольная ухмылка. – Если что надо будет там, можешь обращаться. Замолвлю за тебя словечко.

– Спасибо.

– Замужем?

– Не-а, – демонстрирую руку без колечка. – Не посчастливилось. И слава богу!

– Ясно, – поджимает губы, но я замечаю на его лице довольную улыбку. – Я тоже не женат. Может, пообедаем вместе? Здесь кафешка недалеко есть. Могли бы там поесть и закинуться чем-нибудь без сахара.

– Без сахара?

– Я на диете, – поясняет он, и я с трудом сдерживаю улыбку.

Там нечему худеть. Вот мне бы не мешало парочку килограмм сбросить. После рождения Тимура дурацкие четыре килограмма никуда не уходят. Пробовала и диеты, и спорт, и даже какие-то специальные методики питания. Не выходит!

– Извини, но у меня дома есть мужчина, – отвечаю, думая о своём маленьком любимом ароматном комочке счастья, к которому причастны Громовы.

– А, понял, – кривится. – Ну ничего! В другой раз, как расстанетесь.

Ого, вот это заявление!

Выходить из учительской и не дай бог встретиться с Егором не хочется. Да и болтать с этим физруком желания нет. Поэтому я выбираю сделать то, что могу выполнить здесь. Распечатаю тесты, которые вчера после ухода Егора составила.

Включаю принтер и наклоняюсь, чтобы взять бумагу для него. Хватаюсь за ручку и, дёрнув за неё, понимаю, что дверца не открылась. А всё потому, что дверная ручка отвалилась и осталась у меня в руке.

– Ой, – округляю глаза. – Чёрт!

– Ну ты даёшь! – восклицает Кирилл, заметив мою проблему. – Новый шкаф же.

– Плохо прикрутили.

– Я сам собирал его! Хорошо прикрутили.

– Хреново, – злюсь оттого, что он смеётся надо мной, как конь какой-то.

– Картотьян! – с пинка врывается в учительскую Егор. – Думаешь, сбежала и я тебя не найду? – и замолкает, увидев меня и Кирилла.

Быстро оценивает ситуацию. Моё злое выражение лица, ручку в моей руке, ржущего физрука, и лицо Громова становится багровым.

– Слышь ты, качок недоделанный, – начинает он рычать, наступая на Кирилла. – Что ржёшь? Стероидов пережрал? На место своё рабочее пошёл!

– А чо такого-то?

– Над Сарой могу смеяться только я! И то так, чтобы ей не было обидно! Ясно?! – шипит на него, как разъярённый зверь. И таким я Громова вижу в первый раз. – Ещё раз рядом с ней увижу – и вылетишь отсюда пулей!

– А чо такого-то я сделал? Баба ваша, что ли, Егор Данилович?

– Хуже! – бросает ему. – Поэтому не зли меня! Раз… Два…

И Шишков, подхватив журнал, сваливает.

– Поможешь? – обращаюсь к Егору, показывая ручку. – Я только за неё схватилась, а она…

– Плохо прикрутили, значит, – делает такие же выводы, как и я. Забрав ручку, откладывает её в сторону. – Именно поэтому тебе надо на моё предложение согласиться. Станешь моей помощницей. Буду за тобой приглядывать. И всяким таким в обиду не дам.

– Не надо мне этого, – бурчу на него.

– Надо! Всё, собирай вещи и пошли! Милену я сам предупрежу.

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Я проректор! – вскрывает козыря. – И мои слова ты должна как приказ исполнять! Я всё буду решать, а ты исполнять.

– А я в школе работаю, Егор Данилович! – отвечаю ему не менее высокомерно. – А не в академии! Так что шах и мат! И влияния вы на меня не имеете.

– Значит так?

– Значит так!

– Не беси меня, Сара! – тянет, сделав шаг в мою сторону.

– Не выводи меня из себя, Егор! – делаю к нему ответный шаг.

– Ты же убьёшь себя в этой школе! Я не собираюсь потом объяснять твоему сыну, что его мать умерла от упрямства!

– А тебе не плевать?

– Не плевать, – отвечает и опускает взгляд на мои губы. – Мне вообще не наплевать на тебя, – и одним резким движением хватает меня за щёки. Приподняв мою голову, долго смотрит мне в глаза, а затем решительно впивается поцелуем в мои губы.

Всего на секунду! На одну предательскую секунду я позволяю ему это сделать. Но затем обида и желание прибить побеждает.

Рычу, пытаюсь отвернуться, но его рука перемещается на мой затылок и словно камень застывает на нём, не давая мне хоть что-нибудь сделать.

Размахиваю руками, ища помощи и, нащупав ручку от дверцы, которую сломала, хватаю её. И со всей силы ударяю мужчину по голове.

– Ай! – вскрикивает и отступает. – Сара, твою мать! Что ты творишь?!

– Ещё раз такое выкинешь, и я… – угрожающе начинаю.

– Ребят… – растерянно тянет Милена, войдя в учительскую.

Егор

– Ребят, вы чего здесь творите? – интересуется Милена, войдя в учительскую в тот момент, когда я потирал ушибленную голову, а Сара отскакивала от меня.

Да, дурак! Да, поцеловал! Но мы оба этого хотели. И как бы Сара этого ни отрицала, нам двоим нужен был этот поцелуй, чтобы понять, остались ли у нас чувства.

И у меня остались. Потому что в тот момент, когда ушла и оставила меня наедине с Кирой, я понял, что не хочу семью с той, кого мне навязали родители. Что видеть невесту свою бывшую не хочу. Что не хочу ни с кем другим проводить время, кроме как с Сарой.

Дело, наверное, в самой девушке и в её ребёнке. Мне понравилось вчера с ними возиться. Сидеть в кафе, болтать, приглядывать за малым и чувствовать себя… не удачным проектом отца, а живым, обычным человеком, который боится, что Тим упадёт и ударится. Который может сказать своей собеседнице, что у него на душе. И не бояться осуждения и не ожидать совета, что с такими мыслями лучше к психологу обратиться. А на следующий день узнать, что тебя к нему записали.

– Договариваемся, – отвечаю ей с улыбкой и оборачиваюсь к жене брата. – Я, в общем, Сару твою себе забираю. Будет со мной работать теперь.

– Нет! – восклицает она одновременно со своей подругой. – Ни за что! – вновь повторяются.

– Девочки, сладкие мои красотки, – переключаюсь на обаятельно-улыбчивый тон. – Ну чего вы начинаете? Давайте жить дружно? Мирно? Всех любить и всем дарить тепло?

– В свою академию иди и устраивай свою дружную жизнь, – ворчит Милена, хотя ей даже тридцати ещё нет, чтобы в бабушку превратиться.

– Миленочка, моя самая любимая невестка, не будь злюкой такой. Я ведь к тебе со всем сердцем, а ты…

– Ты бы лучше с Кирой для начала разобрался, – бросает она мне, покачав головой и руки на груди скрестив. – Я когда в школу входила, твоя невеста вся в слезах уходила. К ней беги успокаивай, а не с Сарой флиртуй, а тем более целуй. Измена как бы.

– Мы расстались.

– Чего?! – её глаза округляются. – Ты представляешь, что с тобой твой отец сделает? Он же тебя…

– Поэтому я вчера приходил к твоему и просил меня усыновить. Так что скоро будем ещё роднее, сестрёнка, – подмигиваю ей, на что она закатывает глаза. Оборачиваюсь к своей головной боли, которую, как садист, желаю чувствовать раз за разом. – Всё, Сара, собирай вещи! Жду тебя через час-два у себя в кабинете. Будем твою зарплату обсуждать, – даю указание ей.

– Вообще-то, я не… – хочет она вновь поддаться упрямству, но я не даю ей и слова сказать. Делаю шаг к ней и быстро целую, стирая слова с его языка. Затем так же быстро отстраняюсь и убегаю.

Вылетаю за дверь, закрываю её, но не ухожу, чтобы послушать. Понимаю, что они будут ругать меня сейчас, но я хочу узнать мысли этих двоих относительно меня. Может, хоть узнаю, за что меня Милена так не любит. Да и про Сару, может, что новенького узнаю.

Сара

– Вот же идиот! – качает головой Милена, как только Егор скрывается за дверью.

– Но обаятельный! – вздыхаю я мечтательно, но, поймав её сочувственный взгляд, добавляю: – Но да, идиот.

– Что это вообще было только что? – спрашивает она и подходит, чтобы взять остывший кофе. Сделав глоток, кривится и отодвигает в сторону. – Гадость.

– Мы в коридоре встретились. Пятно на его рубашке видела? – спрашиваю, и она кивает. – Я сделала. В общем, мы начали ругаться, потом пришла его роботесса. Я ушла. А здесь физрук.

– О господи! – восклицает, словно уже знает, что дальше было. – Он к тебе не приставал? Не ведись! Он уже всех в школе оприходовал из учителей. Даже ко мне пытался, пока вся тройка Громовых ему мозги не вправили. Они прям все его люто теперь ненавидят, но Громов-старший запрещает его увольнять. Он сын какой-то его знакомой или что-то в этом духе. Вадим как-то рассказывал, но я слушала вполуха. Паренёк теперь даже к Вике боится подойти.

– Немного приставал, – признаюсь. – Но я его отшила. Потом пошла бумагу доставать, а у меня ручка отвалилась.

– Да ладно! Я вообще не понимаю, что за криворукий тип собирал этот шкаф, – возмущается подруга. – Я пару дней назад ручку вон с того шкафа случайно сорвала, – указывает на соседний отдел. – Потом Тихон помог мне её привинтить нормально. Ужас! Уволить надо этих работников! Ну что за дела-то?! За что деньги платим?

– Может, Тихон все ручки посмотрит? – предлагаю, и подруга кивает. – Ну, у меня ручка оторвалась, и этот физрук начал ржать. Здесь Егор ворвался. Выгнал его и как бы защитил меня. Но без его фирменного «Я так решил» не обошлось. В общем, вот так… а потом зачем-то поцеловал.

– Дурак он просто! – подходит и обнимает меня, успокаивая. – Сам себя не понимает, вот и бегает от одной бабы к другой! Гнать его надо! Не подпускай его к себе, Сара. Ты ведь помнишь, чем в прошлый раз это закончилось. Хочешь повторения?

– Смотря какого именно. Если всю эту боль, то нет. А если… – отвечаю, и на телефоне подруги высвечивается имя няни.

– Сар, секунду! Надо ответить! Я попросила няню набрать меня, когда девочки поедят. Чтобы узнать, что с аппетитом. Близняшки вчера не ужинали. А у нас ведь ночёвка сегодня. Не хочу, чтобы всё сорвалось. Алёна уже с нетерпением ждёт её.

– Конечно, понимаю, – киваю и, отвернувшись, пытаюсь открыть шкаф без ручки, чтобы достать чёртову бумагу. А в мыслях только Егор и то, как он меня целует.

Ну и зачем он так? Зачем вновь в эти игры играет? Думает, я всё так же молода и психологически здорова, чтобы переносить это с лёгкостью? Не-а! Годы берут своё!