Глава 22

– Ваш муж будет сидеть за решеткой, – ответила женщина грубым голосом с сильным акцентом, окинув мою абайю карими глазами. – Долго? – Трое суток, если не внесут залог. Почему я не удивлена, что попросят внести деньги за освобождение мужа? Видела в европейских и американских фильмах что-то подобное. – Размер? – сразу перешла к делу. – Десять тысяч евро. – И все? Женщина округлила глаза, когда я достала из небольшой сумки наличные, которые взяла с собой на всякий случай. Думала, он будет больше, чем какие-то десять тысяч евро. Наше с Джахидом дело процветало и потихоньку приносило прибыль, у нас было достаточно средств, чтобы я смогла внести залог. Полицейские дважды пересчитали деньги, будто не верили своим глазам. Неужели испанцы впервые видели такую сумму на руках? Они странные. – Выпустите сеньора Абдула. Через двадцать минут из дальнего коридора я услышала знакомые шаги. Тяжелые, громкие, отличающиеся от обычного шума. Карим. Его вели. Я могла не заглядывать вдаль, чтобы убедиться к этом. Но я подняла глаза на него, заметила небольшой кровоподтек на полной губе и разбитая бровь. Ему вообще раны не обрабатывали? Почему меня беспокоил этот вопрос? И не только он… – У вас сидит ещё один заключенный… – женщина закатила глаза, прежде чем вновь на меня взглянуть, но я продолжила. – Шейх… то есть сеньор Махмуд Фарух Аль Дихрейм. – Простите, сеньора, но мужчина уже вышел. – Как вышел? – За него внесли залог, и он вышел полчаса назад. Вы как раз разминулись. – Но кто внес за него… – Ох уж эти арабы. Приезжают, играются в жизнь, меры не знают, а нам разгребать! Я не стала спорить с женщиной, а молча ждала, когда с Карима снимут на ручники, и он подпишет какие-то бумаги. Забрали так забрали. Правда, кто именно? Возможно, у Махмуда были друзья и знакомые, он почти всю жизнь жил в Европе, в отличие от меня. – Мы не в особняк? – спросил Карим, когда мы сели в такси. – Нет. Тебе нужно обработать раны. Или ты хочешь явиться к сыну в крови? – Джахид не станет возражать? – Они с Иман уехали гулять. Карим больше не задавал лишних вопросов, пока мы ехали по пустым улицам Мадрида. Сиеста. Удивительно, что полицейские меня впустили, а не ушли на перерыв. Мы ехали молча, смотрели в боковые окна. Впервые за долгие дни мы остались практически наедине. Мы словно чужие. Словно должны были доехать до точки Б и разойтись. Я могла вызвать себе отдельное такси, могла отказаться обрабатывать раны, а уж тем более вносить залог. Зачем? Почему? Для чего? Зачем Аллах снова и снова ставил препятствия на моем пути? Почему вновь сталкивал меня с Каримом, в то время как мы были абсолютно чужими людьми. Я ничего не чувствовала к нему. Ничего. Ни любви, ни жалости. Пустота. – Спасибо за залог, – он разрушил тишину между нами. Я почувствовала на себе внимательный взгляд мужа. Притягивающий, как и в первую встречу. Только больше я в нем не тонула. Просто знакомые глаза, привлекательность, энергетика, которой он манил меня. Всех манил. Его пальцы коснулись моей руки, покоящейся на сидении. Я вздрогнула. То ли от неожиданности, то ли от легкого пронзающего заряда тока, который пронесся между нами. Но эта эйфория быстро закончилась – я убрала руку на колено и разорвала наш контакт. – Ты слишком добра ко мне, – прошептал Карим едва слышно. – Мне тоже так кажется. – Поэтому ты предложила обработать раны у тебя дома? Этот вопрос повис в воздухе, ответ на него не прозвучал. Но он не был нужен – мы оба знали его. Риторика, которой не нужны лишние слова и объяснения – Аллах ответил на них через препятствия и через обстоятельства. Нам оставалось распознать их и смириться. Таксист остановился у дома, и мы поднялись в абсолютную тишину небольшой квартиры, которую снял для нас Джахид. Зря, наверное, после нескольких недель в гостинице. Мы привыкли, и Иман не так часто плакала из-за частых перемещений. Мы все равно скоро уедем в Лондон, как и планировали. – Иди на кухню, я сейчас принесу аптечку. Карим без нареканий сел на табурет в мини-кухне. Не пробубнил, не разозлился. Это точно мой будущий бывший муж? Аллах! Его покорность меня ни на шутку пугала. Но я оставила странные мысли и принялась искать в чемодане халяль аптечку, потому что в европейских странах трудно найти антисептик без содержания спирта. – Немного пощиплет, – на ходу произнесла я, когда намочила ватку антисептиком. – Я потерплю. Потерпит? И возражать не станет? Передо мной точно сидел шейх Карим Аль Дин Абдул? На мгновение я застыла, рассматривая идеальные черты лица Карима. Острые, точеные скулы, полные губы, на которых застыли капельки крови, разрез его магических, завораживающих карих глаз. Аллах! Я снова зависла на нем, снова попала в его плен. – Все хорошо? – Карим вопросительно приподнял брови. – Ага… да, все прекрасно. Не двигайся. Я едва коснулась пальцами его лица, стараясь игнорировать возродившиеся в душе эмоции. Снова вспоминала нашу первую встречу, брачную ночь, наш первый раз и как я танцевала для него. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь взгляд не отрывался от моего. И меня это смущало. Сильно. – Не смотри. – Что я должен делать? – усмехнулся Карим. – Сидеть и терпеть боль. – Но мне не больн… Ай! Аллах, полегче! – Я предупреждала. Я мысленно улыбнулась, когда Карим зажмурился, но больше не давила на рану. Перешла к губе, которая стала полнее из-за ссадины. Он ее расслабил, слегка выкатил, чтобы я смогла достать до. Его ссадины, которая углубилась внутрь. Наверное, мне было в проще, если бы концы хиджаба не падали на мои руки. – Сними его. – Что? – Хиджаб. Он тебе мешает. Карим потянулся перебитыми пальцами к моей голове, но я наклонилась в сторону от его руки. – Что ты делаешь? – Хочу его снять. – Карим, сядь и не… Но я не успела договорить фразу. Мужчина навис надо мной как Бурдж Халиф. Такой же высокий, статный, подавляющий. Он аккуратно коснулся пальцами невидимок на моей голове и по одной вытаскивал их. Не отрывая взгляда от меня, пока я наблюдала за этим… нет, не завораживающим действием. Потому что мы больше не супруги, а Карим не вызвал никаких чувств. Никаких. Ни дрожи в пальцах, которые я сжала между собой, ни трепета в груди, который пыталась подавить более глубоким дыханием. Ничего не вызывал. Пустота. Я хотела в нее верить. – Я сама. Я разорвала контакт между нами и сняла ткань вместе с чупчиком. Без его помощи. Локоны густых волос собрала в хвост, чтобы не мешались как хиджаб. Кариму оставалось лишь молча смотреть, когда я снова подойду ближе и обработаю его рану. – Мы с губой не закончили, – заметил он, когда я потянулась к его правой руке, поглаживая костяшки с застывшими корочками крови. – Обработаю позже. Давай руки. Наверное, зря я не отправила Карима в больницу. Нужно было так и поступить, а не везти его в квартиру. Тем более, когда Джахида нет дома, а мы были в разводе. Даже если по законам Эмиратов Карим аннулирует развод, все равно мы были чужими друг для друга людьми. Или нет? – Что ты чувствуешь ко мне? – Ничего, – ответила я честно на внезапный вопрос Карима, не глядя в золотисто-карие глаза, которые буквально прожигали мое лицо. Он будто скал ответ в моих глазах, в моих эмоциях, которые мне трудно скрыть. – Аллах накажет тебя за вранье, Амина. – Я не вру, Карим, – подняла на него взгляд. – Я ничего не чувствую к тебе. – Врешь. – Ты отнял у меня все эмоции. – Я тоже так думал, пока ты не взглянула на меня там, в полиции. Ты приехала за мной, внесла залог, а сейчас обрабатываешь ссадины… Ай! – вскрикнул он, когда я надавила ваткой на рану чуть сильнее. – Потерпи. Однако Карим не готов был терпеть. – Я люблю тебя, Амина. Помни это. – Это ничего не меняет. – Это меняет все. – Амина… Он придвинул меня к себе здоровой рукой и приподнялся так, что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствовала его дыхание на своем лице. Прерывистое, с легким запахом железа из-за ссадины на губе. – Просто ответь. Ты любишь меня? – Но я тебя не люблю. – Врешь. – Не вру. – Тебя трясет. У тебя участилось дыхание. И ты избегаешь моего взгляда. – Аллах! Карим, я устала… – Послушай. Просто скажи, что чувствуешь. Если ты не любишь меня, клянусь Аллахом, я никогда тебя не побеспокою. Я буду встречаться с Иман только через Джахида или сестер, обеспечу вас с дочерью всем необходимым, и мы окончательно оформим развод. По местным законам и по законам Эмиратов. Я верну тебе полную опеку, помогу найти мужа, если ты этого захочешь, вложусь в ваш с братом проект и твое обучение. Но я исчезну из твоей жизни и больше не побеспокою, если ты ничего ко мне не чувствуешь. – Зачем эти громкие слова? – Я продержался три месяца в тюрьме только благодаря мыслям о тебе. Благодаря нашим воспоминаниям и моему возвращению к нашему первенцу. Я не мог оставить тебя, но я сделаю это, если ты настаиваешь. – Карим… – Ответь честно, Амина. Просто ответь. Я не заметила, как наши тела сблизились практически вплотную. Я чувствовала своим животом бешеный ритм его сердца, чувствовала наши дыхания. Они сплелись воедино. Мягкость его губ едва касалась моих. Мне оставалось сделать один шаг. Но куда? Шаг назад по зову разума или шаг вперед по зову сердца, которое билось в унисон с его?