Глава 3

«У‘иҙу-кума бикалимати-Лляхи-т-таммати мин кулли шайтанин ва хамматин ва мин кулли ‘айнин лямматин». «Я прибегаю к совершенным словам Всевышнего Аллаха, чтобы они защитили вас от каждого шайтана, каждого ядовитого существа и от всякого дурного глаза». Я тихо читала дуа на ушко Иман, пока размазывала финик по нежным небам и приучала к грудному вскармливанию. Иман сначала нахмурилась и недовольно загукала, затем приняла и мое молоко, прикрыв глаза. Такая маленькая и такая крошечная. Она рядом со мной в спокойствии и безопасности… Внезапно Иман закричала, отодвинувшись от груди. Ее плач разносился по всей комнате, а я никак не могла ее успокоить. Укачивала, пела песни, даже музыку включала, но она не успокаивалась. Затем происходит самое страшное. Незнакомые чужие руки отняли ее и увели как можно дальше, но плач малышки не прекращался. Он звучал в голове, как азан, заглушал, заставлял сердце сжаться. А потом… Я проснулась в своей одинокой кровати в квартире, доставшейся после развода, и с пустотой в душе. Я не вскакивала резко, как раньше, когда натыкалась на фиолетово-голубые глаза дочки, не кричала, не плакала. Слез больше не осталось, они высохли. Я просто открыла глаза, глядя в пустоту в небе на тридцатом этаже в Бурдж Халифе. У меня есть все, что пожелала бы любую европейская девушка. Я не нуждалась в деньгах, мне досталась крупная сумма после развода, помимо квартиры, к тому же наш с братом бизнес процветал. Богатые тоже плачут. Вроде так говорят христиане? Ноябрь. Месяц, в который все изменилось в моей жизни. Год назад я училась в лучшем университете Англии, мечтала построить карьеру и помочь папе с базаром. Хотела вводить новшества для нашего быстро развивающегося города и для страны в целом. В мои планы не вписывалось замужество до двадцати пяти лет. Если бы перед поездкой на помолвку сестры мне кто-то сказал, что я выйду замуж за ее жениха, а через несколько месяцев забеременею и рожу ребенка – подумала бы, что их разумом завладел шайтан. Сейчас моя жизнь, наверное, напоминала скетание душ между адом и раем. До рая не хватило благих мыслей и дел, а до ада – сквернословий и злых умыслов. Я просто лежала в кровати, свернувшись в клубок. Просто спала, высасывала молоко, которое, как ни странно, не пропало, выливала его в раковину. Оно никому не нужно. У моей дочери есть кормилица, лучшие няни и прислуга. Но у нее нет мамы. А у меня нет моей Иман. Я больше не плакала, слез не осталось. Лишь огромная дыра в душе и пустующая детская, в которую я старалась не заходить. Потому что больно. Потому что не могла. Аллах снова подвергал меня испытанию, но я не готова его пройти. Я просто сломалась. – Амина… – послышался голос брата у порога комнаты. – Как прошла апелляция? – Отклонили. Доказательства неоспоримы. Доказательства моей порочности, скверности и отсутствии Аллаха в душе. Как именно Кариму и его семье удалось доказать, что я не способна воспитать религиозную мусульманку – знал только Аллах. Нам с братом даже не показали документы. Джахид все эти месяцы пытался оспорить решение суда. Приносил справки со школы и университета, документ об авторском праве на программу для базара, даже показывал мои проекты для нашего дело. Бесполезно, их просто не приняли. Снова. – Сегодня твой день рождения, помнишь? Нет. Моего дня рождения настанет, когда мне вернут дочь. – Хочешь заказать торт, танцовщиц и загадать желание? – усмехнулась я саркастично. – Как минимум. Двадцать лет исполняется один раз. К тому же… На его лице играла игривая ухмылка, и мне оставалось лишь догадываться, что задумал старший брат. – Нужно выйти к гостям, тебя ждут. – Кто? – Наши партнеры пришли поздравить тебя с двадцатилетием и рождением дочки. – Они знают, что у меня отняли дочь? Если бы знали, не пришли бы к нерелигиозной и порочной мусульманке. – Они пришли поддержать тебя. Вдруг тебе станет лучше? – Мне станет лучше, когда я увижу Иман. Джахид присел на корточки рядом со мной и окинул меня серьезным взглядом. Сейчас он напоминал мне папу, который внушал мне в детстве о важности навыка готовки для будущей жены. Как вы думаете, я его послушала? – Ты должна жить дальше, Амина. Работать, развлекаться, отдыхать с гостями. Вернись в наш мир. – Я не могу вернуться в наш мир! – выкрикнула я, резко вскочив с кровати. – Они отняли у меня ребенка. Моего ребенка! Аллах покинул меня! Он не видит, как я страдаю! – Только Аллах знает, когда ты увидишь Иман. Я тоже скучаю, мне трудно работать и успокаивать тебя. Помоги мне вернуть тебя, Амина. Мы вернем Иман, но ты должна тоже жить, а не сидеть взаперти в комнате. Ты должна жить. Наверное, я глупа. Причем глупа настолько, что послушалась брата. Мне сегодня и правда двадцать, но я не чувствовала никакой радости. Как машина будущего, я встала с кровати, привела себя в порядок, сделала намаз и только после этого вышла в общую гостиную, где меня ожидали коллеги по бизнесу и партнеры. – С днем рождения, госпожа. Коллеги мужского пола здоровались со мной через Джахида и пожимали его руку, а девушки в красивых хиджабах, вышитых золотом, не стеснялись подходить ко мне и обнимать. Но я даже не чувствовала тепло их тел, не слышала голос, поздравления. И обратила внимания только на одну девушку. – С днем рождения, сестренка…