Глава 4

– С днем рождения, сестренка. Как и все остальные жены партнеров, Хайя приобняла меня и поцеловала в щеку. Наверное, если бы я не находилась в подавленном состоянии, то удивилась бы приходу сестры. Снова. И без матери, которая вымещала бы на мне всю злость и обвиняла во всех тяжких грехах. Кто ее пригласил сюда? Я повернулась к Джахиду, который делал вид, что я не испепеляла его шайтановским взглядом. – Спасибо. Я уже не была так вежлива с младшей сестренкой, но заметила, как ее брови слегка приподнялись, напоминая жалобную собачку. – Я хочу с тобой поговорить. Правда? Только сейчас, когда Аллах сильно ударил меня, а я гладить второй рукой не спешил? Когда я была раздавлена и больше не нуждалась в «поддержке» родственников? Или когда она саркастично поздравила меня с беременностью, напомнив о сорванной помолвке и о позоре. Хайя всего лишь лишилась дома на Персидском заливе, а я лишилась целой жизни… Но в груди что-то откликнулось на ее жалобное выражение лица, на отсутствие некоторых браслетов на ее запястье. Она никогда не выходила из дома без золота, а сейчас на ней красовался только кулон и два браслета. Я молча пошла к кабинету, сестра двинулась за мной. Тишина мгновенно наступила в помещении. Здесь хорошая звукоизоляция, нас никто не услышит. – Амина мне… – Хайя опустила глаза и неуверенно перебирала пальцы перед собой. – Мне нужна работа. – Что? Аллах свидетель, это вырвалось случайно, но я не смогла скрыть удивление. Хайя? Работать? Она всю жизнь мечтала о богатом муже и множестве детей. Сама же просила папу засватать ее с перспективным мужчиной, чтобы она не знала бед. А сейчас… – Зачем? – Папе плохо, мама в отчаянии. Мы потеряли все из-за… – Из-за меня? Ты это хотела сказать? – Мой тон обрел стальные нотки и был похож на одного человека из прошлого, когда он видел меня в компании своего брата. Я не хотела вспоминать его, ассоциация сама вылезла в голове, когда он ударил брата из-за меня. – Нет! Я… я просто решила попросить помощи, как в старшей сестры. Помнишь, ты всегда была рядом, если мне было плохо. Ты защищала меня, оберегала. Сейчас мне тоже нужна защита. Твоя защита. Снова в груди что-то екнуло. Аллах будто пытался намекнуть о моих родственных связях. О прошлой жизни, когда я была счастливой дочерью и старшей сестрой. Но эти моменты в жизни забылись. Они словно стерлись, как лишний программный код из моей памяти. Плохое запоминалось лучше, чем хорошее. Так устроен наш разум, по словам профессора Макнила из Лондонского университета. И он оказался прав. Устроенный сестрой эмоциональный ад я запомнила на всю жизнь. Пустота не затягивалась, левое покалывание в груди прекратилось. – Я не одна возглавляю наш бизнес. Последнее слово за Джахидом. – Он дал добро, да благословит его Аллах. Но поставил условие. – И какое же? – Помириться с тобой, Амина. То есть он за моей спиной решил взять нашу сестру на работу? Она же ничего не умела, кроме как смотреться в зеркале и мечтать о замужестве. – Что ты будешь делать? Что ты умеешь? – Ты груба, сестренка, – Хайя обиженно надула губы, как в детстве, когда я отказывалась поделиться своей половиной шоколадки. Возможно, мой тон звучал равнодушно, но я не обратила на это внимания. – Я задала вопрос. – Я умею… А кофе варить! Мама меня научила. – После беременности меня от него тошнит. – А чай? – Чай я сама заварю, не разучилась. – Разве вам не нужна административная работа? – Хайя, – я глубоко вдохнула воздух и собралась с мыслями. Попыталась, по крайней мере. – Нам не нужен ни администратор, ни секретарь. Родителям лучше найти тебе достойного мужа. Он обеспечит и тебя, и родителей. – Мама не может найти мне мужа. Никто не хочет брать меня замуж, а папа… – Что папа? Не может выдать дочь без приданого и с большими запросами? – Я хоть что-то делаю для своей жизни. А ты? – Я? – я удивленно уставилась на сестру. – Да, ты. Чего ты добилась своим псевдофеминизмом? – Я и не пыталась ничего добиться. – Правда? К тебе приходил свататься самый богатый парень в Дубае. Помнишь, ты тогда на первый курс поступила. – И? – Ты отказалась из-за учебы, но за моего шейха замуж вышла. В ее карих глазах сверкали молнии. Они потемнели, стали абсолютночерными, в то время как идеально смуглое лицо покраснело от ярости. И нет, в нее не вселился Шайтан. Это сама Хайя. – Ты сопротивлялась, не рожала и хотела окончить учебу, но родила ребенка и стала прилежной женой, – продолжила Хайя. – Я в разводе. – Ты выполнила свой путь? Ты всего лишь последовала пути Аллаха, он показал тебе место и предначертал твою судьбу одинокой мамаши без ребенка. Хорошо тебе живется на чужом несчастье? Добилась своей долгожданной свободы? Я не поняла, какое слово сестры стало последним ударом в мою разорванную душу. Хлесткая пощечина раздалась внезапно, но я не испугалась ее. Рука не горела. А на глаза сестры появились слезы, пока она удерживала поврежденную щеку. Я не жалела. Ни о чем. Просто болела рука, просто болела душа. За этот год многое изменилось. Я изменилась. Были вещи, которые я больше не могла терпеть из-за родственных связей. – Вон. – Но Амина… – Мне вышвырнуть тебя силой? Хайя жалобно взглянула на меня. Ее нижняя губа дрожала от переполненных эмоций, по щекам бежали дорожки из слез. В груди снова что-то екнуло. Слегка. И заглохло. – У вас все хорошо? – поинтересовался Джахид. – Я же говорила, что не сработает. Хайя моментально вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Мой взгляд переместился на растерянного Джахида. – Зачем ты позвал ее сюда? – Вам нужно помириться. Хайе нужна семья. – Когда я нуждалась в семье, Хайи рядом не было. Она пришла только тогда, когда ей нужна была помощь. – Я пытался наладить ваши отношения. – Плохо пытался. Аллах свидетель, это невозможно. Она… она напомнила о ней. Казалось, я была не способна плакать. Яркие эмоции покинули меня. Счастье, горе, радость, печаль, сострадание. Я была как пустой лист, на котором ничего не написано, кроме многоточия. Джахид тут же обнял меня, прижал к своей теплой, братской груди. Но я не успокоилась. Слезы лились с моих глаз, истерика и тоска по Иман вновь накрыла меня. Я просто не могла так жить. Не могла. – Когда она будет со мной? Когда она вернется? – Скоро… совсем скоро. – В прошлый раз ты тоже так говорил. Мне даже не дали навестить ее. – Дадут. Я узнал, как вернуть Иман. Я посмотрела на брата с надеждой в душе. На последнюю надежду в моей жизни. – Что мне нужно сделать? – Тебе не понравится это условие. – Что. Мне. Нужно. Сделать. Брат на мгновение завис, будто пытался подобрать правильные слова. – Ты просила не упоминать его, но… Тебе придется увидеться с Каримом. Просила не упоминать предателя и врага. Человека, который сломал мою жизнь и июнь моей Иман. Моей дочери. Но ради малышки я пойду на все, даже самовольно спущусь в ад. – Я согласна.