Глава 32

Мое сердце замерло после слов Мариам. Забрал детей и ушел. Куда ушел? Как ушел? Почему ничего мне не сказал? Он знал, что я приеду навестить Иман после долгой разлуки. Целый день. Я не видела дочку двадцать четыре часа, а он… Он снова обманул меня. Снова дал надежду на доверие и растоптал его. Но эта мысль, быстро улетучилась, когда я услышала громкий детский смех, который раздался из террасы. – Госпожа, вы куда? Вам туда нельзя! Госпожа… Мариам бежала. За мной буквально. По пятам, но была не в силах догнать меня, когда я влетела на террасу и остановилась у тех милых. кресел, где мы впервые завтракали с Каримом как муж и жена. Воспоминания не нахлынули с новой силой, мн было не до этого. Глазами я искала источник детского смеха и нашла его возле волн Персидского залива. Тот самый сын. Тот мальчик, которого я так и не увидела в Испании, и который сильно был похож на Карима, по рассказам Хусейна. Он плескался в бьющих о его ноги волнах и громко смеялся, глядя на стоящего неподалеку Карима с малышкой на руках. Карим в белых брюках и тонкой белой сорочке. Пара верхних пуговиц расстегнуты, обнажая прокачанную грудную клетку. Он абсолютно босой, пальцы зарыты в песок. Легкий терский плач. раздался из. Рук, ноКарим слегка покачал ее, и Иман успокоилась. А я… Я стояла и не шевелилась. Казалось, даже не дышала, глядя на эту каротину. И даже волнение Мариам меня не беспокоило. – Шейх Карим просил его не беспокоить… – Знаю. Но я не сдвинулась с места, наблюдая за умилительной картиной. – Папа, смотри! Я нашел ракушку! – Молодец, сынок. Что с ней нужно сделать? – Отпустить. Потому что она закрытая. Мальчик подошел к волнам и отпустил ракушку. Издалека он действительно был похож на Карима. Разницы практически не было, кроме возраста. Такой же темный со смуглой кожей. Мое сердце, казалось,остановилось от этой умилительной картины, где Карим играл с детьми. Сам. Без прислуги, без кормилицы или няни рядом. Сам проводил время с детьми, несмотря на навалившиеся проблемы. Я присела в кресле, и ко мне тут же прискакал черный шерстяной комок, который оставил когда-то шрамы на моих пальцах. – Мяу… – И тебе привет, Зейн. Я потянулась к котику с золотой цепочкой вместо ошейника, и он понюхал мои пальцы. Потерся. Даже позволил погладить по гладкой серной шерстке. – Тоже соскучился? – Мр-р-р. Ответ не требовался. Судя по опрятному виду, расстеленному личному ложу около моего кресла и наполненной кормом золотой миске, за ним хорошо ухаживали. – Хозяин тоже по тебе соскучился. – Мяу-мяу. Я поглаживала мягкую шерсть, параллельно любуясь яркой улыбкой Карима. Он никогда так не улыбался глазами, как сейчас. Счастливо и свободно. И я почувствовала гармонию в душе. Легкость. От того, как он был окружен детьми и как смеялся. Когда-то давно я представляла подобную картину. Карим игрался с детьми, пока я наблюдала за ним, поглаживая округлившийся живот. Это воспоминание на мгновение отодвинуло мои мечты об учебе, о желании сделать проекты по развитию логистического бизнеса. Я думала о нас. Давно. Мечтала. Хотела где-то в глубине души. И воспоминания возродились с новой силой, когда Карим громко засмеялся. Разве он мог причинить кому-то боль? Накричать? Предать? Ударить? Мог… – Мяу! – возмутился Зейн, когда я перестала его гладить. На громкое кошачье «мяу» обернулся Карим с малышкой, которая мирно спала у него на руках. Позвал за собой сына и пошел ко мне. Ох… Аллах. Я не была готова к знакомству с новым членом семьи… – Я ждал тебя позже. – Планы изменились. Ты оставишь меня без нервных клеток. – Почему? – Мариам сказала, что ты ушел с детьми. Я испугалась. Карим гневно взглянул на Мариам, которая стояла за спиной и наверняка виновато склонила голову. – Простите, шейх Карим. Я просто… – Оставь нас. Я услышала удаляющиеся шаркающие шаги. И приближающиеся. К нам подбежала маленькая копия Карима. Я могла разглядеть его ближе. Он действительно похож на него как две капли воды. Интересно, что он унаследовал от матери? Ничего. Те же золотисто-карие глаза, те же полные губы и цвет волос. Даже горбинка на носу такая же, как у всех Аль-Дин Абдулов. Фирменный взгляд и нос. Лишь Махмуд не унаследовал эти черты. – Фабиан, знакомься. Это Амина, моя жена и мама твоей сестры. Амина, это… – Фабиан, – произнес мальчик с легким испанским акцентом, протянув мне ладонь для рукопожатия. Первую часть Карим сказал, видимо, на испанском, ибо я не поняла его речь, пока он не перешёл на арабский. Я опешила от серьезности на лице пятилетнего ребенка. Он словно все понимал. Все знал. Ему не нужно было объяснять очевидные вещи, как я рассказывала Хайе в детстве, когда она была совсем маленькая. Да и Хусейн рассказывал, что Фабиан ни к кому не подходит, кроме Муны. – Приятно познакомиться, – сказала я на английском. Я надеялась,что мальчик понял меня. Я протянула руку в ответ и улыбнулась. Хоть он и был маленькой копией Карима, но пока не научился сдерживать эмоции и скрываться под маской невозмутимости, как его папочка. Его глаза буквально сияли, когда я коснулась его смуглой ладошки. Аллах… Ты не просто так устроилэту встречу, да? Это новое испытание? Я пройду его? – Фабиан, ты должен… Это единственное, что я более-менее поняла из испанской речи Карима. После его слов Фабиан побежал к дому, Зейн лениво посмотрел на нас Каримом и двинулся следом. – Она очень крепко спит, – сказал он, глядя на спящую Иман. – Успокаивал ее часа полтора. Даже Аиша не справилась. Недавно уснула. Странно, что она не проснулась от их заразительных криков с Фабианом. Или волны залива успокоили мою малышку. Я подошла ближе и поправила небольшую панамку на голове у малышки, чтобы солнце не резало глазки. – Девочки намазали ее солнцезащитным кремом. Даже не знал, что так нужно. – Нужно. Ещё нужно подбирать одежду под сезон, кормить по часам и убаюкивать вовремя, чтобы ночью не разбудила, – улыбаюсь, поглаживая маленькую темноволосую головку. – Полгода назад я вообще ничего не знал о воспитании детей. Считал, что до десяти лет у меня есть время подготовиться. Всевышний вовремя напомнил о своих обязанностях. Я… я всю жизнь думал, что Фабиан мертв. Что мой первенец всегда останется лишь в моем сердце, в моей голове. А теперь… Он такой большой, не понимающий. – Но вы играли вместе пять минут назад. – Кое-как. Он немного растерялся, когда мы прилетели. Зейн поднял ему настроение, но этого недостаточно. У нас не было связи с рождения, всю жизнь он думал, что его родители умерли. Кого-то это напоминало. Махмуда. Он тоже рос один, только его родители действительно умерли. Возможно, во мне говорила. та наивная девчонка, которая пожалела старшего брата, но… Может, Махмуд хотел для Фабиана только лучшего? Поэтому помог с опекой Муне, хоть и незаконно? Или хотел таким образом подставить Карима, использовав ребенка? – Поэтому ты ждал мою помощь? – Не только. Наша семья разрушилась, я хочу восстановить ее, ты знаешь. – А мы были семьей? – Были, – произнес он уверенно. – Всегда были. – Мы долгое время были в разлуке, между нами много недопонимания. – В каждом браке бывают ссоры, разногласия и недопонимания. Как там говорят европейцы? В радости и в горе? Я усмехнулась, и малышка агукнула, дернувшись в легком золотисто-белом покрывале. – Ее нужно уложить в кроватку, пусть поспит. Так мы и поступили. Поднялись на второй этаж и положили малышку в ее детской комнатке. Я не задавалась вопросами, когда Иман успели оформить детскую к ее прилету, просто улыбнулась милой комнате в знакомых бело-золотистых красках и с множеством платков около кроватки. А ведь несколько минут назад я считала, что Карим меня снова обманул. Снова позволил довериться и не оправдал его. Молить Аллаха, чтобы тот сократил его дни или убрал из моей жизни – бесполезно. Мы связаны до конца жизни дочерью. – Ты оставишь меня без нервных клеток, – произнесла я, глядя на Карима, чьи глаза мгновенно приобрели темноватый оттенок, а его пальцы крепко сжали край кроватки. – Ты тоже. – Почему? – Уйти с главным врагом моей семьи и выбрать его вместо меня. Прекрасная перспектива. – Махмуд тоже твой брат. – Он не внушает мне доверие. Хотел засадить меня в тюрьму, отомстить неизвестно за что. – Ему пришлось несладко. Аллах был с ним жесток. – Со мной он тоже не был ласков, но я не спешил отомстить дяде Ибрахиму или плевать на могилу отца за жестокое обращение с мамой. – Даже сейчас не спешишь? После того, что с нами сделал твой дядя? Ничего не клокочет в груди? Карим заставил долго ждать ответ. Его выражение лица не изменилось, н после вопроса он вышел из детской и потянул в свои покои. Они остались без изменений, наверное, даже джакузи остались, но мне было все равно. Наверное, Карим ничего не скажет. Это его дядя. Но я и Иман… Разве мы не его семья, как он утверждал раньше? Но вместо ответа Карим резко закрыл дверь в спальню и припечатал меня к стене. Его тело так близко к моему Знакомый запах его тела пропитал меня, впился в легкие. Я не могла не вдыхать его. Аллах! Он как наркотик для меня, даже когда мы разговаривали на серьезные темы. – Что ты дел…