Глава 33

Карим Ее полные губы соблазнительные, мягкие. Всевышний одарил мою женщину самым страшным грехом, который можно было представить. Привлекательной внешностью и магнетический взглядом, от которого невозможно оторваться. Было трудно ему противостоять, противоречить, отказывать. Не после того, что мы пережили за последний год. Амина не сопротивлялась, когда я буквально впечатался в ее губы и зубами обтягивал нижнюю. Она больше не смотрела на залив, ее глаза были закрыты и поглащены перепоняющим чувством насыщения, которое мы давно не испытывали в силу обстоятельств. Она вцепилась пальчиками в мою шею. Царапала, впивалась коготками, оставляла. Отметины, пока мои губы скользили по мягкой коже шеи все ниже и ниже. Словно пыталась голыми руками остановить поезд по имени шейх Карим Аль Дин Абдул. – Карим, что ты делаешь? – Ничего… – Карим…Ах… Мы не услышим, если малышка проснется. – В детской стоит видеоняня, Мариам успокоит и приведет кормилицу, если понадобится. Амина была напряжена. Ее тело застыло, но в то же время не противилось моим ласкам. Словно ей что-то мешало окончательно расслабиться и получить удовольствие. А я просто хотел поцеловать ее. Жестко. Властно. Снова хотел напомнить, что являлся ее мужем и что не готов ее отпускать. Ее хиджаб снова полетел в сторону, после того как я вытащил тысячу и одну заколку. Амина снова не сопротивлялась, пока я гладил ладонями ее нежное тело, лишь бы не придавать значение формальностям. Свадьба, развод, разговор с дядей, то видео, показанное им, блудный братец, который больше напоминал прибывшего из преисподни Шайтана в человеческом обличии. – Карим, нам надо… – Просто расслабься со мной. Побудь моей. Только моей… Она хотела что-то сказать в ответ, но я накрыл ее губы поцелуем, и вместо слов она простонала прямо в мой рот. Пальцы подняли абайю, обнаружив под ним тонкое шелковое платье. Я не стал сильно давить на грудь и на ее вершинки, знал, что они периодически побаливали. Я уложил Амину на огромную кровать под навесом и опустился перед ней на колени, которые подрагивали то ли от моей резкости, то ли от предвкушения ласки. Эмоции захватили меня, погоня от реальности заставляла действовать быстро. Резко. Жестко. Она вскрикнула, когда я задрал платье с абайей и сорвал трусики с ее ног. Коснулся ее влажной промежности пальцами. – Ах, да… да… Всевышний радовал женщину не только нежностью и заботой, но и сексульностью. Он знал, как она влияла на мужчину и как заставляла упасть к ее ногам и выполнять все прихоти. И я упал. Вкушал ее, наслаждался стонами, которые она не пыталась заглушить. Она дрожала, ждала, когда я коснусь ее прямо там. Но я дразнил, хотел, чтобы она просила большего, просила доставить ей удовольствие и кончить. Я наслаждался ее реакцией на мои пальцы, ее влажностью между ног. – Карим… Пожалуйста… Я хочу… И я незамедлительно провел влажную дорожку языком, обводя все чувствительные точки. Знал, на что и как давить, знал, где лучше впиться, бил языком по ее складкам, по пульсирующему клитору, но создавалось ощущение, что она была зажата. Словно о чем-то беспокоилась и не могла сосредоточиться на удовольствии. – Карим, я не могу… – Можешь. – Карим… Ах! Постой. Она нехотя толкнула мою голову руками, и я взглянул в ее потемневшие, полные возбуждения глаза, граничащие с серьезностью на лице. – Я не могу. Мы не закончили. – Аллах! Ты чуть не кончила мне на язык, а сейчас хочешь поговорить? – Думал отвлечь меня от непонимания сексом? Учитывая, что мы уже разведены? – Мы не в официальном разводе, ты это знаешь. – Пожалуйста, побудь моей опорой, Карим. Пожалуйста. Давай разберемся с Махмудом по-человечески, разберемся с нашими отношениями, с твоим дядей. Мне страшно, понимаешь? Мне страшно тут находиться. Я похоронила отца, едва снова не потеряла дочь. Я хочу спокойствия и стабильности. Подари мне это. Но вместо спокойствия и стабильности в моей голове вновь неразбериха. Шайтан словно прятался в углу и поселил это чувство в самый раз, когда я потерял контроль над собой. Радио няня ожила под звуки плача Иман, и я услышал топот Мариам по ту сторону двери. И ушел. Самовольно спустился в от проклятый хамам, где меня видела Алина и где я находил утешение, но зашел в соседний раз с боксерской грушей. Вновь оставил ее одну. Но не навсегда. На время. Потому что злился на себя, на обстоятельства, на подчинение шайтану. Мне нужно было вылить на кого-то свою злость, и лучше это будет груша, чем Амина. Хоть в этом не хотел повторять свои ошибки. Казалось, что я сдался. Сдался как мужчина, как муж и как отец. Она хотела больше, чем я мог себе позволить после месяцев в адской тюрьме Испании. Она хотела безопасности и доверия после того, как дядя Ибрахим вывел меня из себя видео. Я не верил ему. Не хотел верить. Но маленькие фрагменты и тень сомнения не оставляли меня, даже когда я сбил кулаки почти в кровь, не надев перчатки. Я не способен подарить ей спокойствие и комфорт, потому что сам потерян. Я сломлен… И я должен восстать из пепла, чтобы разобраться во всех, что случилось между нами и с нашим прошлым. Чтобы вернуть все, как было раньше. Я думал именно так. Но это невозможно. Как раньше никогда не будет. Никогда. Дверь внезапно распахнулась, и на пороге появилась Амина. Зажатая и взволнованная. В абайе и хиджабе. Однако она не опустила глаза, смотрела дерзко. Сквозь пелену злости я едва заметил бургу из чистого золота с переливами драгоценных камней, которую я купил ещё беременной Амине. – Давай решим все вместе, Карим. Она скинула никаб и хиджаб, оставшись передо мной в одном костюме для танцев живота.