Глава 42

Амина Последние несколько недель я молилась, чтобы Аллах защитил меня, чтобы вернул спокойствие в наши жизни и подарил нам счастье. Но что-то мне подсказывало, что Аллах снова подверг нас испытаниям. Дрожь в пальцах не прекращалась, я не сразу замечала гостей и партнеров нашей с Джахидом компании. Он отвечал за меня, пока я отводила глаза в сторону или вежливо кивала. В голове столько мыслей, я никак не могла собраться, даже шум вокруг меня не отвлекал. Я все ещё плохо верила, что мама жива. Считала это невозможным, но маленькая толика надежды вселилась в меня и не покидала. Каждую ночь я ложилась в постель в когда-то ненавистной спальне, в ненавистном доме рядом с моим мужем и не верила. Все события казались мне нереальными. Невозможными. Я словно оказалась в той же Испании, где Шайтан держал верх над народом и позволял им совершать грехи. Я не на своей родине. Иман быстро уснула. Я побоялась оставлять ее в доме. Что-то мне подсказывало, что лучше взять ее с собой и на всякий случай доверить ее Мариам. Она ушла укладывать малышку в комнате отдыха. Карим не узнал никаких новостей за эти недели. Он подключал своих людей, Хакима, даже разговаривал с эмиром Ибрахимом намеками чтобы он ни о чем не догадался. Но мы оба нашли, что Эмир – умный мужчина. Если он и был в курсе нашего плана, то не показал это ни коим образом. Я взглянула вдаль на золотистые развивающиеся платки, откуда заходили гости. Эмир ещё не пришел. Без него не начинали обряд обрезания, хотя свекр Аиши во всю улыбался гостям и хвалился внуками перед ними. Мальчики были слегка зажаты, глаза метались из стороны в сторону, держались либо неподалеку от мамы, либо от дедушки. Боялись, это не удивительно. Но именно сегодня, в свой девятый день рождения они присоединятся к нам, станут ближе к Аллаху. Всемогущему и величественному. Даже с Фабианом толком не общались, да и сам Фабиан тоже растерялся среди Он, наверное, не привык к нашим масштабам и роскоши, но Карим пытается его приучить к нашей культуре и показать наш мир. Я редко видела мальчика, в основном с ним занимается Мариам, он не прогонял меня, но и не спешил идти на контакт. Возможно, мне стоило общаться с мальчиком чаще, а не переживать о других проблемах, которые вот-вот должны были меня настичь по воле Аллаха. – Ты очень нервничаешь, – шепнул на ухо брат. – Как мне ещё себя вести, когда мы играем в арабскую мафию? – Не говори как европейка. Мы всего лишь хотим узнать правду. – Если это твои домыслы? Вдруг ты неправильно понял эмира Ибрахима? – Мы должны убедиться в этом, Амина. Должны. – Аллах! – Ты скажи спасибо, что Махмуд с нами не увязался. Брат хотел поприсутствовать на хитане вместе с нами, но мы решили не рисковать. Пока пребывание Махмуда оставалось в тайне для эмира, не факт, что он не был в курсе приезда воскресшего племянника. И не был в курсе его воскрешения в принципе. Я глазами искала Карима, пока Джахид отошел куда-то. Я вздрагивала от каждого приветствия, от объятий с родственницами. Карима все еще не было рядом, а я словно лишилась поддержки. Кто-то задавал вопросы о компании, но никто не смел спрашивать о моем появлении здесь или о разводе с мужем. Будто боялись. Нет, не меня. Карима. Я замерла, когда мой взгляд зацепился за старика в белой куфие и кандуре. Эмир Ибрахим здесь, а я, словно лишенная поддержки, не могла найти опору. – Я здесь, – раздался шепот сквозь громкую и динамичную музыку. Карим даровал мне немного свободы, немного легкости, но не лишил волнения. – Мне страшно. – Мы можем отказаться от этой авантюры. У нас мало доказательств, что твоя мама жива. – Знаю, только… Я ничего не сказала. Карим взял мои дрожащие пальцы и проникновенно посмотрел в глаза. – Ты всегда удивляла меня, Амина. С первых минут нашего знакомства. Наверное, ты не просто так упала ко мне в объятья тогда, больше года назад. – Я считала, что Шайтан специально помешал твоему браку с Хайей. – Или Аллах благословил нас. Я так сильно переживала, утонула в своих мыслях, что пропустила обрезание мальчиков. Все вокруг хлопали и радовались, танцевали. Танцовщицы в красивейших костюмах продолжали танцевать, а Карим отвечал на вопросы родственников вместо меня. – Вы разве не развелись? – Нет, мы восстановили нашу семью. – Алллах доволен, когда муж и жена находят мир в своих отношениях. Да принесет ваш союз счастье в семью. – Иншаллах. И мы тоже нашли. Вынужденный или нет – неважно. Рядом с ним мне спокойнее. – Почему вы не танцуете дабка? – внезапно задал вопрос шейх Юсуф – правитель Саудовской Аравии и по совместительству дедушка мальчиков. – А должны? – Мои внуки – наследники нашего народа! Вы тоже учили танец. Покажите класс. – Но мои дети… – хотела вмешаться Аиша, но ее перебил Хусейн. – А почему бы и нет, братик? – хитро улыбнулся он. – Хусейн, что ты… – Выручай, братик, иначе наш любимый дядюшка засватает меня со своей дочерью! Да, эту трагедию не переживет никто. Ни невестам ни Хусейн и даже я. Карим поддался брату и позволил потянуть себя в центр зала, позвав по пути барабанщика. Обычно мы не танцуем дабки, не наш национальный танец, но Карим с Хусейном иногда баловались и пытались перетанцевать друг друга. Даже Джахид одно время танцевал с одноклассниками, когда учился в школе с ливанцами и сирийцами. Барабанщики подошли к моему мужу и к Хусейну. Они взяли четки, выстроились в линию и… – Грустишь, дочка? Удар барабана и топот ног раздались вместе с вопросом. Я замерла на месте, не заметив присутствие эмира Ибрахима. Его голос раздался тихо, практически шепотом, но я услышала его вопрос. Спокойную интонацию, даже некую толику беспокойства. – Благословите, эмир Ибрахим. – Иншаллах. Я поцеловала ладонь дяди Карима и вновь обратила внимания на танцы мужчин. Карим периодически поглядывал на меня, но продолжал улыбаться, словно в его глазах не бурлило подозрение, навязанное шайтаном. Хорошо, что Фабиан немного отвлек Карима и захотел танцевать как папа, а Карим принялся его учить прямо в процессе под смех Хусейна. Даже я немного расслабилась и забыла о присутствии эмира на мгновение, глядя как мужчины стучали ногами по удары барабанщика, а Карим резко подпрыгнул и присел. – Так что тебя тревожит, дочка? Сегодня должна беспокоиться Аиша, а не ты. – На сердце не спокойно. Он проследил за моим взглядом на Карима и Фабиана, по-доброму усмехнулся, но я не верила его эмоциям, его доброте. – Хороший мальчик. Жаль, что он не принадлежит нашему роду. Но ты относись к нему хорошо. Пророк Мухаммед велел принимать всех детей, оставшихся без родителей. Снова резкий удар барабана, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. – Фабиан не сирота. Карим забрал его, дал новую жизнь. Он привыкнет к нам. – Но он никогда не станет истинным мусульманином и будущим шейхом. Даже истинные мусульманки не могут стать одной из нас, если согрешили хоть раз. Ты должна знать об этом. Я промолчала. Мы все грешницы. Аллах видел харам лучше любого существующего на земле человека. Мы все расплатимся за них в судный. День, когда встретимся с Аллахом один на один. Расплатимся за каждый грех, как маленький, так и крупный. Только… – Вы говорили, что мама работала в вашем доме, – резко перешла на тему. – Расскажите о ней. На мгновение мне показалось, что эмир Ибрахим напрягся и сжал трость сильнее обычного, но он сразу же ответил. – Что ты хочешь о ней знать? – Все. Как она жила в вашем доме? Как росла вместе с вами и покойным шейхом и… Почему она… почему она… – Умерла? Резкий топот ног и удар барабана. Они не на шутку меня пугали. Аллах, помоги мне. Защити меня. – Оставила меня в самый сложный момент. Оставила меня и Джахида. Казалось, он ждал другой вопрос. Я чувствовала пристальный взгляд Карима, который периодически отвлекался то на Фабиана, то на Хусейна, то на меня. Он как орел считывал мои эмоции, настроение своего дяди. В какой-то степени я чувствовала его поддержку, его присутствие. И мне становилось легче. Немного. Но дрожь в пальцах его взгляд не успокаивал. – Потому что знала, что брат позаботится о тебе. Это же так? – спросил Эмир. – Да, так. Но я не знала материнской любви. Назира не очень меня любила, обвиняла во всех грехах, проклинала мою маму, а папа ничего не делал с этим. Наверное, не знал. – Твой отец уже встретился с Аллахом и понес наказание за свои грехи. Ты не должна расплачиваться за них, дочка. – А за грехи матери? Я должна расплачиваться за ее грехи, будь она жива? Но эмир Ибрахим не успел ответить. В зал резко ворвались мужчины в кандурах и с никабом на лице, держа в руках автоматы.