Глава 47

Амина Аллах первый, кто знал нашу судьбу с самого рождения. Когда мы рождались, он нашептывал нашу судьбу, веления, повороты, острые моменты. Он знал, что нас ожидало в начале пути, когда мы делали первые шаги, держась за мамину ручку, знал, с кем свяжем свою жизнь или не свяжем в принципе. Знал, как и когда мы умрем. Когда встретимся с ним лицом к лицу, и он взвесит все наши добрые поступки и харам… После слов Карима создалось ощущение, что Аллах хотел встретиться со мной раньше отведенного мне срока. Будто кто-т проклял меня. Было кому, но я не хотела верить. Не хотела слышать его слова и понимать, что он говорил правду. Я едва сдержала слезы после его рассказа. Они узнали, что случилось с мамой, на какие жертвы ей пришлось пойти, чтобы защитить Махмуда и как она хотела забрать нас с Джахидом. Конечно, отец не позволил. Ни один закон арабских эмиратов не позволит разлучить отца с детьми против его воли. Он защитник, добытчик. Не все женщины на это способны, но мама была готова пойти на это ради нас. Со дня ее смерти, я молила Аллаха, чтобы мама попала в рай, а мы встретились с ней в судный день на брегу молочных рек. У меня было так много вопросов и так мало ответов. Только сейчас я получила ответы на множество вопросов. Поняла, почему эмир Ибрахим дал моей дочке имя Иман и почему он так называл маму. – Ты шутишь? Но его глаза серьезны, его выражение лица хоть и уставшее, но тоже серьезное. – Я должен тебя отпустить. – Зачем? После нашего перемирия? Когда мы только привыкли друг к другу? – Дядя Ибрахим держал твою маму в плене долгие месяцы, пока она не отчаялась и не покончила с собой. Я не хочу держать тебя в плену против воли. – Ты уверен, что я находилась в плену в последний месяц? – Разве нет? Карим не кричал, но повысил тон, будто злился не на нашу ситуацию и на его решение пожить отдельно, а на себя. На дядю Ибрахима, на его жестокость, на его поступки, которые не имели оправданий, и Аллах спросит за них в судный день. – Я… я была счастлива. – Ты была счастлива, когда выходила за меня замуж? Была счастлива, когда в нашу брачную ночь я развлекался в хамаме? – Не напоминай… – А когда я нашел тебя и привез в эмираты беременную? Когда грозился отнять ребенка? – Карим, мы все ошибались. Я тоже ошиблась. Аллах с видетель, я очень испугалась, когда узнала о твоей тирании. Я не думала, что это клевета, и Джахид не знал об этом. – Ты права. Но подумай сама, Амина, если бы не наш брак, ты бы продолжила учиться, если бы не мой приказ приехать обратно, ты бы родила в Лондоне, если бы ты не послушалась меня и не солгала в суде, то никогда бы больше не увидела Иман. Я хочу, чтобы ты пожила немного для себя, пока не примешь решение, что для тебя важно и правильно и стоит ли нам продолжить наш брак. – Но я… Счастлива. Я хотела сказать, что счастлива. Счастлива, что Аллах уберег моего мужа, счастлива что он рядом. Что сейчас мы вместе. Но толика сомнений все же крутилась в голове. Как бы я не загоняла эти мысли на второй план, я не могла не признать, что Карим прав. – Ты хочешь окончательно развестись? Он подошел ближе и трепетно сжал мое лицо в своих ладонях. – Я люблю тебя, Амина. Я всегда буду любить и ждать тебя. Мне плевать на других женщин. Ты – мать моего ребенка, ты прекрасная жена и женщина. Ты – моя женщина и всегда останешься таковой для меня, но я не хочу держать тебя насильно рядом с собой, как дядя Ибрахим твою маму. Я буду ждать недели, месяцы, годы, пока ты не поймешь, что для тебя лучше. Обеспечу всем необходимым, если потребуется. Эта квартира остается в твоем распоряжении, ты можешь использовать махр. Прими мою волю, как жена, а потом ты сама поймешь, что лучше для тебя. Я смотрела в любящие глаза мужа, которые сверкали уверенностью. Они не яркие, слегка потухшие, как, наверное, и мои, но я не могла не согласиться с мужем. После всего, что мы пережили и какие испытания послал нам Аллах, включая сегодняшнюю сложную ночь. Больно. Очень больно. Слезы застилали его красивое лицо, маленькие морщинки, которые, казалось, углубились за эту ночь. Но я любила его. С недостатками с достоинствами. С его мудрым, но буйным нравом. С его заботой обо мне и жестокостью. Я любила его. Любила своего мужаю скучала. Уже скучала, пока его губы находились в паре миллиметров от моих. Но я не могла не принять его волю. Это мудро, это правильно, даже если шло в разрез с нашими обычаями. – Хорошо, Карим. – Пока ты и Иман переходите под опеку Джахида. Ты можешь остаться здесь, а можешь поехать в другую страну, в ту же Великобритании. Я оформлю разрешение на вылет. – Это… все? – Аллах видит мои искренние намерения, Амина. Я буду молить его, чтобы ты вернулась как можно скорее. Я люблю тебя, Амина. Всегда буду любить. Он поцеловал меня в лоб и покинул квартиру, которую когда-то купил, вместе со спящим Фабианом на руках. В моих глазах стояли слезы. Я не спала сутки, малышка долго плакала, и даже Мариам не могла успокоить ее. Я посмотрела на спящую Иман, которую назвали в честь моей мамы, перебирала в голове историю. – Я тоже люблю тебя, Карим… *** Спустя полгода День за днем. Месяц за месяцем. Время летело так быстро, что я путала недели и дни. Иман росла на глазах, и только ее развитие заставляло меня окончательно не потеряться во времени. Она уже сама садилась, брала игрушки и даже пыталась дернуть Зейна за хвост. Так мне рассказал Джахид, когда привез малышку домой. Она виделась с папой три раза в неделю, но через Джахида. Это наше условие, чтобы временно не встречаться, а я нормализовала свою жизнь. Я к этому привыкла. Первую неделю плакала, хоть и понимала правильность решения, вторую вставала на ноги и занималась делами нашей с Джахидой компании. А через месяц увлеклась медитацией и окончила обучение в университете, хоть и удаленно. Диплом прислали по почте с официальной печатью, и я могла устроиться на работу. Но не хотела. У нас с братом был свой бизнес, наш онлайн-магазин процветал, к тому же я получала процент с базара. Карим постарался, чтобы я ни в чем не нуждалась, пока я закрываю свои гельштальты и выполняю желания. Так мы съездили с Иман и Джахидом в Нью-Йорк, объездили почти всю Европу. Во время учебы в Лондоне, ещё до свадьбы, у меня не было возможности путешествовать, да и отец был против моих передвижений за пределами Великобритании. За эти месяцы я пожила в Лондоне в нашей квартире, посетила европейские страны, но в последние дни я в Дубае, в той самой квартире, которую мне подарил Карим. Карим был прав, когда говорил, что нам нужно расставить приоритеты, а мне нужно пожить самой. В какой-то степени так и вышло, но в этот раз мы не жили в одном доме с Джахидом. Я выбила себе право на собственное жилье, и мужчинам пришлось с этим смириться. Да, я приходила в себя после событий в родном Дубае, но в глубине души я знала, что Карим рядом. Он словно тень, которая не покидала меня. Только я не пугалась ее и не сторонились, а наоборот – чувствовала тепло и поддержку, хоть и невербальную. Знаю, он был далеко от меня. Я просто чувствовал его. Просто чувствовала. Он просил сообщить о своем решении в любой момент. Я знала о нем с самого начала, но, если бы сразу отказалась от идеи Карима, то вряд ли бы простила себе это. Возможно, мне нужно было лишний раз убедиться, что я поступаю правильно в этой жизни, что живу ее целиком и полностью, согласно своим желаниям и предписанию Корана. Но в моей душе все равно было пусто. Пусто без него. Сегодня дождливо. Иман с Джахидом. Я одна в своей большой квартире. И только сейчас я четко определилась, чем и как хотела заниматься. Кем хотела быть, с кем хотела жить и за кем быть замужем. Я написала лишь одно сообщение. «Я хочу тебя увидеть». Он появился через полчаса. Один. Видимо, он еще не виделся с Иман. Мы не сказали друг другу ни слова. Просто поцеловались, и потащили друг друга в спальню. Его губы горячие, влажные. Для истинной любви не нужны слова. Нужны действия, поступки. Они гораздо громче любых признаний и выкриков вникуда. – Люблю тебя. Всегда буду тебя любить. – Аллах благословил наш союз. А я любила его. И он любил меня. Ждал меня. И больше мы никогда не разлучимся.