Глава 46

Карим Наши дни – Значит, ты просто убил мою мать? – долгую тишину разорвал рев Махмуда, который смотрел на дядю Ибрахима как лев на добычу. Я не понимал, как отреагировать на поступок дяди. Это большой харам. Большой грех. Его не замолить ежедневными намазами, благими делами. Он не перекроется ничем, даже если дядя спасет множество жизней после стихийных бедствий и других катастроф. Аллах… дядя Ибрахим… что ты наделал? Я даже не хотел смотреть на Махмуда, который сцепился взглядом с дядей. От него веяло злобой и обидой за их мать, за то, что с ней в итоге стало. Казалось, он вот-вот схватит эмира за ворот кандуры и выкинет в полуоткрытое окно. Не пожалеет ни в силу возраста, ни в силу родственных связей. Я бы тоже не пожалел… Если бы все повернулось иначе, возможно, мой отец не был бы таким жестоким, не относился бы к маме как к половой тряпке, о которую вытирали ноги после выхода из мечети. Он был бы отцом. Тем отцом, которого заслужили Аиша, Хусейн и Муна. Или я бы вовсе не родился… Неважно. Всевышний все видел, все знал. – Ее тело нашли в Персидском заливе через месяц после пропажи. Аллах свидетель, я не мог это предвидеть. – Ты заставил ее пойти на такие жертвы. Отказаться от детей, отправить сына в другую страну, чтобы она осталась с тобой, и не мог предвидеть ее самоубийство? Если Джахид сдерживался и не комментировал, то Махмуда несло во всех смыслах. Аллах не наделил его сдержанностью, как нас с Хусейном. Они вдвоем с Джахидом покинули комнату, а я остался, чтобы сдержать Махмуда в любой момент. Казалось, он вот-вот навредит дяде Ибрахиму после сказанных слов. – Аллах наказал меня за содеянное. До сих пор молю его сжалиться надо мной в судный день. – Как он тебя наказал? Деньгами, детьми и властью? Наличием жены и здоровьем твоих детей? – Не тебе знать о моих страданиях, щенок! – Та женщина отправила меня в приют, как только мы прилетели в Испанию! Я звал маму годами, искал отца! Мне как никому знать о страданиях из-за прихоти одного арабского идиота! – Ты не знаешь, что такое любовь. – Это одержимость, а не любовь! – Аллах покарал тебя, дитя позора! Если бы не я, мой брат и твоя мать давно бы сгнили в тюрьме! – Махмуд, нет! Я не сразу заметил, как Махмуд замахнулся на дядю, но не успел его ударить. Дядя Ибрахим, отступая назад, споткнулся о трость и упал, ударившись головой об угол кровати. Из его виска текла кровь, тело неподвижно лежало на полу. Мы с Махмудом не двигались и не понимали, что делать. Точнее он не понимал, наполненный гневом и растерянностью. – Бери билет до Испании и вали отсюда, – рявкнул я, не отрывая глаз от окровавленного тела дяди. – Что? Ты о чем? Он мертв? – Вали, я сказал! Разберусь с этим сам! А ты позаботься о нашей сестре. Махмуд исчез также быстро, как Хусейн с Джахидом появились рядом со мной, пока я звонил в нашу клинику. Обещали прислать бригаду через минуту, и я не сомневался в скорости их приезда. Дядя Ибрахим был стар и уже страдал заболеваниями, но вряд ли Аллах решил забрать его себе именно сегодня. Не хотел в это верить. Кончина правителя Дубая никому не пойдет на руку, как бы сильно он не нагрешил в этой жизни. Ребята быстро приехали, и я не мог не заметить укоризненный взгляд доктора, который вытирал кровь с виска дяди. – Он споткнулся и упал, – объяснил я. – Надеюсь, ваш дядя подтвердит ваши слова, шейх Карим. Сердце не остановилось, он не мертв. Пока что. – Пока что? – Молитись Аллаху, чтобы он выжил. Они уехали также быстро, как и приехали. Я пообещал приехать позже в клинику, чтобы узнать о состоянии. – Что с ним будет? – очнулся Джахид, когда дядю уносили на каталке к машине. – Ничего хорошего. Нужно вернуться домой, Амина волнуется. – Я бы тоже волновался, если бы брат моей жены завалил моего дядю. – Хусейн! Ты опять! – Мне так проще пережить шок, братик. А ты еще спрашиваешь, почему я не делаю намаз. Больше не буду. Хусейн сам найдет дорогу к Аллаху, как и я когда-то. У каждого из нас свой путь, свои мотивы и свое видение. Доктор остановил кровотечение еще до приезда в больницу, состояние нормализуется, но дядя пролежит еще неделю в больнице для наблюдения. Лишь бы эта новость не придалась огласке, особенно после провального плана Махмуда. Хотя, учитывая масштаб происшествия, нужно посмотреть, как гости и не натворила ли охрана дяди бед. – Мы этим займемся, брат, – уверил меня Джахид. Он впервые назвал меня братом за долгие месяцы. С учетом того, как я отнесся к его сестре, это звучало странно. – Спасибо. История дяди не могла не повлиять на меня. С каждым его словом я находил все больше и больше схожих моментов со своей жизнью. Защита младших сестер и брата, желание контролировать все на свете и любыми способами удержать любимую женщину. Амина… Только сейчас я понимал, как это выглядело со стороны и что чувствовала Амина все эти месяцы наших отношений. Я считал, что уберегал ее, что защищал то ее бывшего и от ее отца. А защищал ли я ее? Или хотел, чтобы эта строптивая тихоня была рядом со мной и только моей? Я думал о ней, когда возвращал ее беременную из Великобритании в Эмираты? Думал о ее здоровье, когда угрожал отнять ребенка после рождения? Она плакала. То тихо в своей комнате, то громко у меня на руках. С первой брачной ночи. Наши истории с дядей разные, но я не мог не задуматься о своих действиях и своих словах. Мысли лезли в голову, беспокоили меня, словно Шайтан подбрасывал их в мою голову. Только это был не Шайтан, а я. Я сам. Как Шайтан… Домой я вернулся, как только прозвучал утренний азан. Амина не спала, сидела на кровати, обнимая спящего Фабиана. Картина, которую я мечтал видеть долгие месяцы, но не почувствовал желаемой теплоты в груди. Опустошен. Обесточен от эмоций, которые из меня высосали события за последние несколько часов. – Карим… ты как? Как гости? – Амина, у меня к тебе серьезный разговор. – Моя мама? Она… – Она умерла. Но я хочу поговорить не об этом. – О чем? – Нам нужно развестись.