Глава 43

Марк

- Что ты здесь делаешь один? - Спросила Виолетта, положив руку на перила.

Марк взглянул на свой телефон и убедился, что Виолетта не могла видеть, что в этот момент он пялился на ее фотку. Со стороны это могло выглядеть, мягко скажем, ненормально.

- Мне нужно было побыть одному.

В ее глазах промелькнуло сочувствие, когда она кивнула.

- Я понимаю, что ты имеешь в виду. Все люди ничего. Но в небольших дозах.

Марк фыркнул.

- Да, минут пятнадцать, не больше.

Она кивнула.

- Я, э-э, я просто шла в туалет. Пришлось подняться сюда, потому что все остальные заняты.

- Где Ева? - спросил Марк.

Она, казалось, была удивлена, что он спросил об этом. Прошло всего пару дней, с тех пор, как он узнал, что возможно стал отцом, но теперь он постоянно переживает за Еву. Его тянуло к ней, почти так же, как и к Виолетте. Необъяснимое влечение, наряду с внутренней потребностью защищать ребенка и заботиться о нем, начало поглощать его.

- Она внизу с Оксаной.

Он кивнул.

- Хорошо.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, она отвела взгляд. Он должен был извиниться перед ней за то, что произошло прошлой ночью. Он был грубым. Вел себя как конченный мудила. Конечно, он таким образом мстил за ее обман и ложь, наказывал ее, а она все это позволяла. Он зашел слишком далеко? Он напугал ее? Он испугался сам, так что, должно быть, напугал и ее. Не поэтому ли она избегала его весь день?

Ты захлопнул дверь у нее перед носом, чувак. Не забывай об этом рыцарском поступке.

Но прежде чем он успел что-либо сказать, заговорила она.

- Я сейчас вернусь, - прошептала она, делая несколько шагов к закрытой двери слева от лестницы. Она закрыла за собой дверь, и Марк разрывался между решением остаться, возобновить их разговор и попытаться извиниться, или спуститься вниз, чтобы найти Еву. Вдруг, внимание Марка привлекла чуть приоткрытая дверь в одну из комнат. Неужели комната Виолетты? Ему очень сильно захотелось заглянуть внутрь, хотя бы одним глазом. Рука Марка оказалась на ручке прежде, чем он успел остановиться.

Это было все равно что прокатиться на машине времени и вернуться на пятнадцать-двадцать лет назад. Плакаты поп-звезд и постеры из журналов, стеллаж с компакт-дисками, ламповый телевизор, покрытый толстым слоем пыли. Это была детская комната Виолетты.

Дверь туалета снова открылась, и паника пробежала по его спине. Он уже собирался выйти из комнаты, когда Виолетта переступила порог и присоединилась к нему внутри.

- Здесь прикольно, да? - спросила она.

- Есть немного.

- Надо было давно разобрать весь этот хлам. Что-то забрать с собой, а что-то выбросить. Я собиралась сделать это после свадьбы, но как-то не находила времени, а потом… ну ты и сам знаешь. - Она пожала плечами. - Папе, кажется, даже нравится, что тут все осталось так, как было в моем детстве. Да и куда мне все это забирать? В моей нынешней квартире просто не хватит место подо всё это барахло.

Марк подошел и взял компакт-диск.

- Группа “Корни”, серьезно? Такую фигню хранить точно не стоит. Они вообще еще существуют?

Она пожала плечами.

- Почему это сразу фигня? Ладно, песни, может, и не очень, но мне очень нравился Паша Артемьев.

Теперь настала его очередь переминаться с ноги на ногу. Его голова буквально готова взорваться от того, насколько он сбит с толку. Он любил эту женщину, он был почти уверен в этом, и все же ему было трудно смириться с ее скрытностью. Мог ли он доверять ей? И если бы Ева оказалась от него, стала бы Виолетта препятствовать их встречам и общению? И вообще, чего он сам хочет? О каком соглашении вообще может идти речь, если он работает на другом конце страны? Частный самолет или нет, но добираться туда и обратно нелегко. Он стиснул зубы, пока тупая боль не пробежала по челюсти и основанию шеи.

Марк издал какой-то тяжелый вздох.

- Послушай, насчет вчерашнего. Я хочу извиниться за то, что хлопнул дверью у тебя перед носом. Твои слова о том, что я буду воскресным папой, просто очень взбесили меня. Но это не извиняет. Я все равно слишком резко отреагировал.

Голова Виолетты резко поднялась от серого ковра на полу, на котором она рассматривала узоры.

- Ты извиняешься передо мной?

Он кивнул.

- Я был слишком груб.

Она несколько раз моргнула, прежде чем заговорить снова.

- Ты был сдержаннее, чем, я думаю, большинство мужчин в твоей ситуации.

Он покачал головой.

- Нет, я так не думаю. Я вообще не по-мужски себя повел. Ты пришла с намерением по-хорошему все обсудить, и я не должен был быть таким грубым. Прости, - Марк с трудом сглотнул. - Мне еще нужно многое обдумать. О нас, о Еве. Но как только мы определим, кто ее отец, я планирую конкретно все решить. Больше никаких хлопков дверью.

Она кивнула с мрачной улыбкой.

- Да, ты можешь не торопиться. Обдумай все хорошенько. Если она окажется твоей дочерью, у меня не будет никаких ожиданий. Я могу позаботиться о ней и сама. Ты можешь участвовать, если захочешь. Просто... - она на мгновение прикусила губу, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. - Просто не относись к ней как к обузе. Это все, о чем я прошу.

Ее глаза, стеклянные от слез, встретились с его глазами.

Марк подскочил к ней. Он покачал головой, присев, чтобы смотреть ей в глаза.

- Никогда. Я тебе обещаю.

- Еще раз прости, что держала ее в секрете все эти месяцы. За то, что скрывала ее от тебя.

- Я понимаю, - сказал он. - И я на эмоциях сразу не понял тебя, не захотел понять. Теперь я понимаю. Ты хотела защитить Еву от душевной боли, которую ты перенесла в детстве. Ты хорошая мать, и я никогда не буду больше сомневаться в тебе.

- Хорошо.

Слезы потекли по ее щекам, и тихий всхлип сорвался с губ Виолетты, когда она задрожала в его объятиях.

Нежно, словно держа хрупкий кусочек хрусталя, Марк вытер ее слезы большими пальцами, обхватив ладонями ее щеки и побуждая поднять голову. Эти прекрасные живые серые глаза смотрели на него в ответ, полные раскаяния, вины, но также и надежды.

Он тоже был полон надежд.

Позволив своим чувствам взять верх, Марк наклонил голову и поцеловал ее в губы. Она поддалась ему, и теплые, соленые слезы потекли между их губ. Ее губы были теплыми и манящими, притягивая его к себе и отвечая на поцелуй тем же. Ее аромат окутал его, как кокон.

Не успев опомниться, он повел ее к двуспальной кровати, заваленной мягкими игрушками и пуховым одеялом в розово-серую клетку. Они прижались друг к другу, смеясь, но не желая разнимать губы. Его пальцы пробежались по ее талии, по мягкому хлопку платья, пока не нашли подол. Им нужно было действовать быстро. Кто знает, кто мог прийти искать их, искать уединения или туалет. Дверь тоже была приоткрыта. Они должны были вести себя тихо.

Его рука проникла под ее платье, пробежалась вверх по бедру, пока не нашла трусики. Они были влажными. Не отрывая своих губ от ее, он лег на нее сверху и провел ими вниз по ее ногам. Она приподняла бедра, чтобы помочь ему, одновременно быстро справляясь с молнией и пуговицей на его шортах. Она высвободила его член и начала поглаживать. Ее мягкие руки мгновенно добились желаемого.

Марк приподнял ее платье, убедился, что они оба готовы и вошел в Виолетту быстро и резко. Они оба громко вздохнули, когда он глубоко погрузился в нее. Их губы наконец разомкнулись, и он позволил своему рту спуститься вниз по ее сочной шее. Она прогнула спину, повторяя своим телом изгиб тела Марка, встречая его бедра толчком за толчком.

Виолетта в прошлый их раз не разрешила Марку трогать свою грудь, что теперь имело смысл. Но сегодня все было по-другому. Теперь он знал все. У нее больше не было секретов, которые нужно было хранить, и он хотел взять ее грудь в рот. Хотел попробовать ее на вкус. Он очень соскучился по двум этим прекрасным соскам. Его не заботило грудное молоко. Он хотел Виолетту, и он хотел каждую частичку ее тела. Снова проведя рукой вверх по ее груди, он спустил бретельку платья с ее плеча, прежде чем вытащить грудь из лифчика. Ее сосок был твердым и очень манил его. Он втянул его губами и пососал. Она замычала от удовольствия, и он мог поклясться, что услышал, как она прошептала

- Еще.

Его язык прошелся по ее нежной вершине, а рука нежно погладила холмик. Какими, ее сиськи были большими сейчас. И твердыми, упругими, просто шикарными. Останутся ли они такими навсегда? Он надеялся на это.

Она сжала свое тугое влагалище вокруг него, одновременно запустив руки в его волосы и потянув за кончики. Ему нравилась боль, пронзившая затылок. Это заставляло его чувствовать себя живым. Он всегда чувствовал себя живым, когда был по самые яйца внутри Виолетты. Когда он был с ней. Он сильнее целовал ее напряженное тело, наслаждаясь ее тихими стонами и всхлипываниями, когда она наконец позволила ему поиграть с ней, сделать все должным образом.

Марк продолжал входить в нее все сильнее и сильнее, и она каждый раз встречала его, соединяя свои бедра с его бедрами и принимая его силу. Принимая его удары. Старая кровать слегка скрипнула, но ей, казалось, было все равно. Ее длинные ноги обхватили его бедра и приподнялись. Откинув голову на подушки и мягкие игрушки позади себя, она снова сжала мышцы вокруг него, уперлась пятками в его ягодицы и отпустила.

- О да, Марк, - прошептала она, зажмурив глаза и потянув его за волосы еще сильнее, чем раньше. - Вот черт, да.

Он больше не мог сдерживаться и, оторвавшись от ее груди, уткнулся лицом в изгиб ее шеи, прикусил нежное плечо и уступил власти, которую эта женщина оказывала на него. Уступил требованию тела, обнимающего его, любящего его.

Ее тело извивалось вокруг него, обнимая его член, пока он изливался в нее. Он отпустил ее плечо и оставил след от укуса, наслаждаясь тем, что пометил ее.

Какое-то время они лежали так, их дыхание было прерывистым и затрудненным, тела скользкими от пота, а сердца сильно и быстро колотились друг о друга.

Марк закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Виолетта хихикнула под ним, заставив его поднять голову и посмотреть на нее.

- Что тут смешного?

Ее улыбка согрела его сердце.

- Только то, что я определенно этого не предвидела.

Он моргнул, глядя на нее сверху вниз.

- Я тоже.

Она продолжала смеяться.

- Хотя, мне сейчас, конечно, жаловаться не на что.

- Трахать тебя - это почти все, что я хочу делать, когда ты рядом, - сказал он смеясь. - Даже прошлой ночью я хотел тебя. Пришлось сжать кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы не схватить тебя и не отшлепать за твою ложь.

Ее смешок был тихим, когда ее тело дернулось под ним.

- Я определенно заслужила это.

Марк застонал.

- Не искушай меня, женщина. Я уверен, что при большом желании я смогу найти в этой комнате что-то, чтобы тебя связать.

Она тяжело вздохнула и, казалось, растаяла под ним.

- Кажется, у меня в шкафу есть кое-что подходящее.

Зарычав, отчего она рассмеялась еще больше, он опустил голову к ее шее и с силой стиснул зубы, бормоча

- О, ты порочная женщина, - игриво двигая членом внутри нее.

Внезапно момент их блаженства был нарушен звуком голосов, поднимавшихся по лестнице.

Похоже, людей было двое, и, судя по всему, это были подруги его матери.

Черт.

Марк поспешно "выскользнул из Виолетты", натянул шорты и побежал, чтобы тихо закрыть за собой дверь. К счастью, в отличие от старой кровати, петли здесь не скрипели. Он прижался ухом к двери, и действительно, это были Лидия и Инесса, местные подружки его матери. Судя по тому, как они хихикали, сегодня они выпивали чуть больше, чем следовало бы дамам их возраста.

Марк оглянулся на кровать, где Виолетта натягивала на себя трусики. Она как-то глуповато хлопала глазами, находясь то ли в экстазе, то ли в легкой панике.

- Мы опять забыли про презервативы, - сказала она, теперь Марк понял, что именно паника была на лице Виолетты. И, возможно, далеко нелегкая.

Черт!

Застонав от собственной глупости, Марк запустил руки в волосы и потянул еще сильнее, чем Виолетта.

- Черт возьми, прости. Я … Я даже не подумал.

Эта женщина заставляла его терять всякое рациональное мышление. Он уже не впервые забывал с ней презерватив. Когда она была рядом, он не мог думать ни о чем, кроме как оказаться внутри нее. К черту осторожность. К черту ответственность.

Приведя себя в порядок, она покачала головой.

- Все в порядке, я уверена. Я сейчас кормлю грудью, прошло всего три месяца после родов, и месячные еще не вернулись. Шансы снова забеременеть невелики.

Марк выдохнул, как будто задерживал дыхание.

- Я чист, чтобы ты знала.

Она кивнула, ее мысли были далеко.

- Я тоже.

Почувствовав ее страх, он подошел ближе, схватив ее за руки и снова согнул колени так, чтобы оказаться на уровне глаз Виолетты.

- Мне нужно еще немного времени, чтобы все обдумать. Я никак не могу уложить все происходящее в своей голове. Завтра мы узнаем, моя Ева дочь или нет, и тогда примем решение, хорошо?

Виолетта кивнула, но не посмотрела на него. Он взял ее пальцами за подбородок и нежно приподнял его. Беспокойство и замешательство кружились в этих великолепных серых глазах.

- Я обещаю.

Ее улыбка была слабой и грустной.

- И я никогда не нарушаю обещаний, ты помнишь?