Глава 42

Марк

Беспокойный и взволнованный после ухода Виолетты, Марк вернулся в тренажерный зал и пробежал еще десять километров на беговой дорожке. Но даже этого было недостаточно, чтобы погасить ярость, поэтому он принял душ, а затем направился на крышу к бассейну. К счастью, было довольно тихо, что казалось странным для летних выходных. Но, очевидно, какое-то мероприятие отменили в последний момент, потому что повсюду были элементы свадебного декора, но людей вокруг практически не было. Марк проплыл несколько кругов, пытаясь довести себя до изнеможения. Держась за бортик, он почувствовал, как с его лица стекает вода, и гнев, охвативший его ранее, наконец-то, начал понемногу отступать. Все, что он чувствовал в этот момент, - это чистое отвращение к самому себе.

Что это только что было? Что он, блядь, такой творил?

Виолетта пришла, чтобы извиниться перед ним. Загладить вину и начать все сначала. Она хотела, чтобы он стал частью жизни Евы, и первая пошла ему навстречу, пытаясь договориться. Только что он, считай, плюнул ей в лицо и выставил Виолетту за дверь. Но она разозлила его своим комментарием о необходимости составить график общения с возможно ЕГО ребенком. Если Ева была его дочерью, то он хотел большего, он заслуживал большего. Он не был уверен, как бы у него это получилось, но что он точно знал, так это то, что он бы сделал все возможное, чтобы не оставить эту прекрасную крошку и, как можно чаще, быть рядом с ней.

Выйдя из бассейна, он вытерся полотенцем и побрел к выступу крыши. Тут открывался даже более крутой вид, чем из его люкса. Марк посмотрел вниз. Он вздрогнул от внезапного приступа головокружения и быстро отошел от выступа. На самом деле, он ужасно боялся высоты. Покачав головой, Марк сел на один из лежаков у бассейна, обернув большое белое полотенце вокруг шеи.

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и откинулся на спинку шезлонга.

Осознание накрыло его с новой силой. Твою мать, он выставил себя как полный мудак. Какое право он имела на то, чтобы вести себя подобным образом?

Как он мог винить во всем Виолетту? У нее, также как и у него, были свои травмы, которые нанесла ей жизнь: неуверенность в себе, предательство биологического отца в детстве, предательство женихом в день свадьбы. А Марк взял и повел себя как бесчувственная тварь. Он вышвырнул только что родившую женщину из своего номера и захлопнул дверь у нее перед носом, не потрудившись сесть и обсудить ситуацию как взрослые люди, как она предложила.

Он знал, что Виолетта потрясающая мать. Он понял это мгновенно. И хотя она повела себя странно, ничего не рассказав ему, ее можно было понять. Виолетта всего лишь делала то, что считала лучшим решением для Евы. Защищала ее. Защищала свое сердце.

Марк открыл глаза и уставился на небо. Звезд почти не было видно из-за городских огней, но те, которые он мог видеть, казалось, смотрели на него сверху вниз.

Марк провел рукой по лицу и обхватил голову руками. Черт возьми, теперь главный козел во всей это истории он и только он. Марк молча молился, чтобы Виолетта не подумала, что он совсем конченый, сумасшедший, неуравновешенный тип, и вообще не запретила ему общаться со своей дочерью. Ему нужно было извиниться за свое поведение, доказать ей, что он может быть хорошим отцом, и посмотреть, смогут ли они прийти к более разумному соглашению. Соглашение, при котором он смог бы стать отцом, который всегда рядом. Такого отца у него самого никогда не было. И таким он всегда мечтал стать.

Следующим вечером, близкий круг Аллы и Петра пригласили на место проведения свадьбы, чтобы можно было осмотреть и обговорить, как все будет.

Виолетта, Ева и подруга Виолетты Оксана уже были в маленькой беседке во дворике, где на следующий день должна была состояться церемония бракосочетания. Марк, который должен был вести свою мать к жениху, появился последним и как раз вовремя. Алла взяла сына под руку, и они ушли.

По замыслу Аллы, Виолетта должна была сказать о своем отце хвалебную речь, в то время как Алла попросила Марка сказать такую же речь о ней. Сначала он отказался от этой идеи, спросив, почему одна из ее подруг не может этого сделать. Но потом она разревелась, причитая о том, что ближе Марка у нее никого нет, явно пытаясь давить на жалость своего сына. Ему, конечно, пришлось согласится, потому что она была его мамой, и ее слезы были для него невыносимы. Но он все еще чувствовал себя странно, когда представлял, как будет стоять позади невесты, не говоря уже о том, что эта невеста - его мать.

После этого все отправились домой к Алле и Петру на шашлыки. Все их друзья уже были там, веселились и выпивали. В доме, на кухонном столе, уже выстроился ряд пустых бутылок.

К восьми часам вечера Марк смертельно устал. Устал от людей, устал от того, что Виолетта избегает его и на него косится ее чрезмерно заботливая подруга Оксана. Несколько раз он пытался завязать светскую беседу с Оксаной, но она только бросала на него испепеляющий взгляд и уходила, не сказав ни “Как дела?”, ни “Да пошел ты нахрен”.

По всему выходило, что вечеринка начинает его угнетать. Слишком много людей, которых он не знал. Слишком много дурацких вопросов, которые эти люди задавали. Боже, его так и подмывало наговорить им в ответ колких и полных сарказма слов. Оставив сборище, Марк поднялся по широкой лестнице на второй этаж.

Вверху его встретили семейные фотографии. Почти все они были с Виолеттой. Виолетта и Петр на пляже, Виолетта и Петр на рыбалке, Виолетта и Петр на лыжах. Они были счастливы. На нескольких других снимках была женщина, как он догадался, мать Виолетты. Тогда Виолетта была немного моложе, но уже очень красива.

Несмотря на то, что Марк утверждал, что Ева очень похожа на него, он также видел в ней много от ее матери. Даже больше от бабушки - матери Виолетты. Ее щеки, ее губы, ее глазки. Ева унаследовала все лучшее от своей мамы и бабушки. Она великолепная малышка. Он продолжал рассматривать фотографии, пытаясь заглянуть в прошлое женщины, в которую, как ему казалось, он влюблялся.

Даже не задумываясь, он достал свой телефон и вывел на экран фотографию Виолетты, сделанную год назад. Хоть он и хотел тогда сфотографировать ее с завязанными глазами, связанной и обнаженной, он, конечно, этого не сделал. На этом снимке она просто спала. Она была завернута в одеяло, но одно плечо было обнажено, глаза закрыты, волосы рассыпались за спиной, как золотые нити. Виолетта была восхитительно прекрасна.

Весь последний год он смотрел на эту фотку почти каждый день. Марк, можно сказать, был одержим женщиной, которую едва знал, но он не мог отрицать, что его к ней тянет. И Марк очень надеялся, что это притяжение было взаимным. В Виолетте было все, что он когда-либо хотел видеть в женщине, он была: умная, забавная, милая, скромная снаружи, но дикая внутри. Женщина, которая любила семью так же сильно, как и он.

Он думал, что знает ее.

Скрип на лестнице заставил его обернуться…