Глава 5

Глава 5

Через несколько дней после того ужина у родителей Тимура — утро началось как обычно: Тимур поднялся первым, спустился вниз за подносом, который для него уже собрала Люба, и вернулся в спальню, толкнув дверь плечом, потому что руки были заняты.

— Доброе утро, — сказал он, ставя поднос на прикроватный столик и целуя меня в висок.

— Который час?

— Еще много времени, — он опустился на край кровати. — Ты прекрасно успеваешь к своим любимым студентам. А пока, у меня есть к тебе одно небольшое дело.

— Хм? — я потянулась за чашкой кофе.

— Нужно кое-что подписать. Скучная бумажная рутина, — он произнёс это так буднично, что я даже не напряглась.

За три года брака я подписывала десятки документов, связанных с его бизнесом: доверенности, какие-то формальности для совместной недвижимости, бумаги для банка. Тимур давно перестал вдаваться в подробности, а я давно перестала спрашивать — я доверяла ему полностью.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — он поднялся, вышел на минуту и вернулся с тонкой синей папкой. Положил её на прикроватный столик, но не спешил открывать. Вместо этого сел рядом и снова наклонился ко мне, на этот раз медленнее, губами касаясь шеи.

— Тимур, — засмеялась я, — если ты будешь меня отвлекать, я вообще ничего не подпишу.

— Именно поэтому я и отвлекаю, — прошептал он мне в ухо, и в его голосе была та особая хрипотца, от которой у меня каждый раз слабели колени.

Он открыл папку одной рукой, продолжая целовать меня в шею другой, и подложил мне ручку. Несколько листов, отмеченных для подписи стикерами. Я пыталась скользить взглядом по строчкам, — но сосредоточиться было решительно невозможно, когда губы Тимура двигались от моей шеи к плечу, а его рука накрывала мою талию.

— Здесь, здесь и здесь, — показывал он, и я ставила подпись, почти не глядя, смеясь и одновременно пытаясь его отпихнуть, потому что щекотно, потому что хорошо, потому что я была абсолютно, до глупости счастлива.

— Всё? — спросила я, когда он закрыл папку.

— Всё, — он поцеловал меня в последний раз, уже медленнее, серьёзнее, будто вкладывая в этот поцелуй что-то, чего я тогда не сумела прочитать. — Спасибо, родная.

Если бы я знала, сколько на самом деле значили эти несколько подписей, я бы, наверное, читала каждую строчку с лупой. Но я не знала. Я была слишком занята тем, что чувствовала себя любимой.

* * *

Мы допили кофе, и я побежала в душ, а он остался досматривать новости на телефоне с тем сосредоточенным, отсутствующим выражением, которое появлялось у него всегда, когда дело касалось бизнеса. Я не спрашивала, что случилось — он расскажет, если захочет. За три года я научилась не давить.

Через тонкую дверь ванной я слышала, как он тихо разговаривает с кем-то по телефону — обрывки фраз о переносе встречи, о том, что «сегодня нужно ещё заехать к юристам». Обычное дело, подумала я тогда, вытирая волосы полотенцем. Сколько раз за три года я слышала подобные разговоры и ни разу не придавала им значения.

Когда я вышла из ванной уже одетая, собирая волосы в пучок на ходу — у меня в тот день была пара в девять, — Тимур уже стоял в дверях гардеробной, застёгивая манжеты. Он выглядел бледнее обычного, и под глазами у него залегли тени, которых не было ещё неделю назад.

— Ты какой-то задумчивый в последнее время, — заметила я, целуя его на прощание.

— Много дел на работе, — сказал он, и это было не совсем ложью — просто не всей правдой.

— Может, тебе стоит взять пару выходных? — предложила я, поправляя ему воротник рубашки. — Мы могли бы куда-нибудь съездить. Хоть на дачу к Максиму на выходные.

Что-то мелькнуло в его глазах — то ли тоска, то ли сожаление, — прежде чем он снова спрятал это за привычной улыбкой.

— Может быть, скоро, — сказал он. — Дай мне разобраться с парой вопросов сначала.

— Осторожнее там, — сказала я, не подозревая, насколько буквально это стоило бы понимать.

Он проводил меня до машины, поцеловал ещё раз — быстро, буднично, — и мы разъехались каждый по своим делам, как делали это сотни раз за три года. Утро продолжилось так, будто ничего не изменилось. Потому что для меня — пока — действительно ничего не изменилось.

* * *

Тимур улетал в Санкт-Петербург всё чаще — сначала раз в неделю, потом почти каждые два дня, — и я, признаться, была этому даже рада: у меня появлялось больше свободных вечеров, чтобы встречаться с Мариной, единственным человеком в моей жизни, рядом с которым я могла быть просто Никой, а не «женой Важнова».

Мы дружили с ней с десятого класса школы — уже больше десяти лет к тому моменту, — и за все эти годы, несмотря на разные университеты, разные компании друзей и мой стремительный взлёт в статус «жены Важнова», ни разу не переставали созваниваться хотя бы раз в неделю.

Марина работала аудитором в одной из крупных международных фирм и обладала неожиданным, но крайне полезным для меня хобби — жадно следила за светской хроникой и деловыми новостями, знала подноготную половины богатых семей Москвы куда лучше меня самой, хотя это я регулярно бывала на всех этих приёмах, а не она.

— Тимур опять улетает? — спросила она, когда мы встретились в нашей любимой кофейне неподалёку от её работы.

— В третий раз за месяц, — сказала я, размешивая сахар в кофе, который уже давно остыл. — У них там переговоры с каким-то партнёром отца. Станислав Соловьёв.

— Тот самый, чью дочку прочат Тимуру в жёны на всех светских раутах? — Марина подняла брови с наигранной серьёзностью.

— Прекрати, — я толкнула её в плечо, смеясь. — Это просто бизнес.

— А как твоя работа? — спросила она, меняя тему. — Заведующая всё ещё гоняет тебя с отчётами?

— Как из пулемёта, — я закатила глаза. — Но студенты в этом семестре хорошие. Один даже сравнил Караваджо с современным блогером — сказал, что тот тоже жил на надрыве и скандалах ради внимания публики. Я чуть кофе не расплескала от смеха.

Мы просидели там почти два часа, обсуждая всё подряд — от новой выставки в Третьяковке до маминых бесконечных просьб о деньгах, от планов на отпуск до того, не пора ли Марине наконец согласиться на свидание с коллегой, который уже полгода откровенно за ней ухаживал.

— Может, летом съездим куда-нибудь вдвоём? — предложила я. — Тимур вечно занят, а мне хочется моря.

— Идея отличная, — Марина кивнула. — Только в этот раз без списка ресторанов на десять страниц, как в прошлый раз.

— Это был путеводитель, а не список, — возмутилась я, и мы обе рассмеялись.

Я не знала тогда, что это будет один из последних по-настоящему беззаботных вечеров за долгое время.

* * *

Кирилл позвонил мне сам — вечером, вскоре после того ужина в кофейне с Мариной. Я немного удивилась, увидев его имя на экране: обычно, если ему нужно было что-то передать или узнать, он писал или звонил Тимуру, а не мне напрямую.

— Ника, привет, — сказал он. — Есть минутка? Хочу попросить об одолжении.

— Конечно, — сказала я, устраиваясь поудобнее на диване.

— Я подыскиваю картину в подарок одному важному для меня человеку, — сказал он, — но совершенно не разбираюсь в живописи. А ты как раз преподаёшь искусство. Может, съездим вместе в пару галерей, поможешь выбрать что-то стоящее?

— С удовольствием, — сказала я, искренне обрадовавшись поводу заняться чем-то, напрямую связанным с моей профессией, а не только с ролью жены Тимура. — Для кого подарок, если не секрет?

— Пока это секрет, — рассмеялся он. — Расскажу, когда придёт время.

Мы договорились на выходные, и я, положив трубку, вечером за ужином рассказала об этом Тимуру.

— Кирилл сегодня звонил, — сказала я. — Просил помочь выбрать картину в подарок. Ты ведь не против, если я съезжу с ним в галерею в субботу?

Тимур на мгновение поднял на меня взгляд — как мне тогда показалось, слегка удивлённый.

— Конечно, не против, — сказал он. — Хотя странно, что он позвонил тебе напрямую, а не мне. Обычно он в таких делах спрашивает моего мнения, а не твоего.

— Может, посчитал, что раз это картина, то я лучше разбираюсь, — пожала я плечами.

— Наверное, — Тимур на секунду задумался, но тут же переключился на другую тему, не придав этому особого значения. Тогда мне тоже не пришло в голову, что его удивление могло что-то означать — просто мелкая, случайная странность на фоне куда более серьёзных вещей, творившихся в его жизни в те дни.

* * *

В субботу Кирилл заехал за мной, и мы объездили три галереи, прежде чем он наконец остановился на одном полотне — небольшом, но удивительно тёплом пейзаже с осенним парком, написанном малоизвестным, но многообещающим современным художником.

— То, что нужно, — сказал он, разглядывая картину с непривычной для него сосредоточенностью. — Как думаешь, ей понравится?

— Значит, всё-таки «ей», — улыбнулась я. — Кирилл, признавайся, для кого это на самом деле? Неужели ты наконец завёл себе девушку? Сколько лет я тебя знаю, а ты ни разу никого из своих девушек не знакомил ни со мной, ни с Тимуром, ни разу не приводил на наши посиделки.

Что-то мелькнуло в его глазах — быстро, почти незаметно, — прежде чем он рассмеялся, будто моя шутка и вправду показалась ему забавной.

— Скажем так, это подарок для очень дорогого мне человека, — сказал он уклончиво. — Больше пока ничего не скажу.

— Ну и загадочный ты стал, — притворно возмутилась я. — Когда хоть познакомишь нас с ней? Мы с Тимуром могли бы устроить двойное свидание — ресторан, шампанское, всё как полагается.

— Пока не время, — сказал Кирилл, и в его голосе на мгновение прозвучала едва уловимая грусть, которую я тогда списала на обычную мужскую стеснительность в вопросах личной жизни. — Может, потом. Когда всё… определится.

Я не стала настаивать, хотя что-то в его тоне показалось мне странным — будто за этой уклончивостью скрывалось нечто большее, чем простое смущение. Тогда я решила, что просто фантазирую, и мы поехали оплачивать покупку, весело обсуждая, как отреагирует таинственная избранница Кирилла на такой подарок.

Я и представить не могла, что узнаю ответ на этот вопрос лишь спустя несколько недель — и что избранницей окажусь я сама.