Глава 2. Александра

… Мне было девятнадцать, когда меня наконец признал влиятельный бизнесмен Георгий Покровский. Своим внезапным появлением в семье Покровских я наделала много шума. Причина банальна – много лет назад мой отец влюбился в балерину. Он был женат, а его поздняя неправильная любовь к балерине стала причиной моего появления на свет.

Я унаследовала от матери стать и грацию, а еще нежность и светлый цвет волос. Увы, за душой у меня не было ни гроша. Как же я была горда тем, что Покровские меня признали! Знать бы, чем обернется это родство, я бы сто раз от них открестилась…

Михаил Истомин был другом моего отца. Благодаря профессиональному чутью Истомина у моего отца почти никогда не было проблем с законом, а если они появлялись – ему удавалось выйти сухим из воды.

Статный, привлекательный, харизматичный Михаил Истомин покорил мое неопытное сердце с первого взгляда. Он был старше, умнее и рядом с ним я ощущала себя, как за каменной стеной.

Осаждало то, что на момент нашего знакомства он уже был помолвлен. Это обстоятельство больно ранило. Оно причиняло мне почти физическую боль. Я понимала – в том мире, где вращается Истомин, нет места любви. Там все построено на расчете. Его будущий брак - винтик в системе, которая идеально работает. Я – чуждый системе элемент, который никогда не встроится в слаженную работу.

…А потом случилось то первое страшное покушение.

Истомин и мой отец сидели у камина и что-то напряженно обсуждали. Отец жаждал сохранить влияние в своей отрасли. На него давили. Как сейчас помню его напряженное выражение лица. Помню резкое: «Спасибо, Саша, иди».

Я поставила поднос с кофе на столик и едва успела выпрямиться.

В следующий миг раздался грохот и звон бьющегося стекла. Стреляли из автоматической винтовки по окнам в кабинете.

Отец дернулся, а Истомин толкнул меня на пол и накрыл собой.

Я помню свой ужас. Помню разорванную в клочья грудь отца и стремительно расползающиеся алые пятна по его рубашке и светлой обивке дивана. Его экстренно госпитализировали, но не смогли спасти.

После похорон меня отослали подальше от Москвы. Вроде для безопасности. А по факту – чтобы не мешала Ире и Петру распоряжаться отцовским наследством.

— Мама! Мама! — прорезает легкий гул ресторана плач моего маленького сына.

Я стряхиваю с себя морок воспоминаний и резко подхватываю его на руки.

— Т-с-с, маленький, — шепчу, целуя Елисея в розовые щечки.

Истомин вдруг оборачивается.

Взгляды встречаются. И так много всего в его выразительных серых глазах! Там смесь изумления и горечи несбывшихся надежд, а еще воспоминания о той ночи, что мы провели в отцовском отеле в Гагре, куда он неожиданно заехал через месяц после похорон.

У меня перед глазами плывут обрывки охватившей нас страсти. Сердце больно сжимается. Как же я его любила! Как трепетала в его руках…

Я отдала свою честь мужчине, который не собирался строить со мной серьезные отношения.

Та ночь неожиданно подарила мне Елисея – самое дорогое, что у меня есть.

Я прижимаю сына к себе, а глаза упрямо скользят по правой руке Истомина, который сверлит меня горьким взглядом. Натыкаются на обручальное кольцо, и сердце разлетается вдребезги: «Он выбрал другую».

«Миша, Миша… Ты просто позабавился со мной в ту ночь. Захотел присвоить – и присвоил», - кричит блуждающее по осколкам прошлого осознание. Нет смысла таить надежду на чудо. В моей жизни чудес не бывает. Незаконнорожденная дочь балерины, я никогда не имела права на блага, которыми пользуются законные наследники. Даже в любви у меня нет права на счастье – мужчина, которому отданы моя честь и сердце, связан с другой.

У входа в ресторан останавливается машина следственного комитета. Рядом с водителем сидит прокурор, и я понимаю, что у адвоката Истомина ничего не изменилось – даже в ресторан он заглянул исключительно по делу.

Хлопает стеклянная дверь, и зал ресторана наполняется суетой.

Я покачиваю на руках Елисея и рассеянно слежу за тем, как администратор и официанты несутся навстречу высокопоставленным гостям, как чинно раскладывают меню, расставляют приборы.

К моему столу подходит сестра. Она отодвигает стул, усаживается напротив меня, закрывая собой обзор столика, за которым сидит тот, ради кого в прошлой жизни я была готова бежать на край света.

— Работа не сахар, но как только деньги, вырученные с отеля, начнут приносить отдачу, все изменится. — обещает Ира. — Видела, какие гости у нас обедают? То-то же! Сам прокурор одобряет нашу кухню. Держим марку.

Она перехватывает мой взгляд и замолкает.

— Куда ты смотришь?..