Глава 11. Прокурор Стрельцов

— Лев Андреевич, пришел ответ на ваш запрос.

В мой кабинет заглядывает помощник прокурора Светлов. Протягивает мне папку с документами.

— Все, как вы просили. Максимально быстро, не раскрывая мотивов.

Я киваю. Папка опускается на мой рабочий стол, и Светлов исчезает за дверью.

Я придвигаю папку к себе. Размышляю над странным делом, которое снова всплыло на поверхность несколько лет спустя.

Я прокурор. А значит, я человек чести. Поговаривают, что я суховат и прямолинеен, но я предпочитаю говорить людям правду в лицо, и никакие уловки не могут заставить меня изменить свою точку зрения, если она подтверждена фактами. Вообще, люди много чего болтают. Мой высокий рост и военная выправка внушают уважение, а острый взгляд отдающих синевой глаз пробирает до костей. Я ношу короткие стрижки и очень редко надеваю галстук. Проработав много лет в военной прокуратуре, к тридцати восьми годам я успел насмотреться таких ужасов, что меня мало чем можно удивить. В моей жизни существует только один девиз – вступая в должность, отстаивай честь своего мундира до конца.

По воле судьбы на данный момент в моем управлении оказался округ, который далек от войны. Процветающие бизнесмены, их избалованные, бесящиеся с жиру жены, роскошь и капризы – все это чуждо моей душе. Мне не понять, отчего одни сорят деньгами направо и налево, а другие считают копейки и умоляют собрать деньги на дорогостоящие операции?

И только одно дело царапает меня уже несколько лет – заказное убийство немало известного в определенных кругах бизнесмена Георгия Покровского. Оно так и не было раскрыто. Несколько лет назад следственной работе помешал запал, с которым Ирина Покровская на пару со своим женихом Петром Дорофеевым взялись за адвоката Истомина. Суд был готов принять факты и закрыть дело, но мне удалось обратить в прах все попытки обвинения построить процесс. Миша Истомин мой хороший друг, и он не тот человек, который заказал убийство.

Что-то в деле Георгия Покровского не так. Где-то пролегла тонкая, едва заметная нить, ведущая к настоящему преступнику, и то, что за нить никак не удается потянуть, злит меня больше всего. Я много раз прорабатывал теорию, согласно которой Покровского могла заказать сама Ирина, или ее придурковатый жених, возомнивший себя пупом земли, но там тоже не бились некоторые факты. Грешным делом, я пытался повесить дело даже на Александру – незаконнорожденную дочь Покровского. Но и тут никак не получалось вывести теорию заговора.

Александра вернулась в город накануне, и у нее на руках был ребенок. Навести справки удалось довольно быстро – абхазская полиция не стала препятствовать запросу. Шрам на щечке у малыша всплыл новым фактом в странном, запутанном деле. Кому-то был неугоден ребенок. Только вот… кому? Можно ли связать эти два дела?

Мне хочется побеседовать с самой Александрой, и предстоящий прием в ресторане Покровских - хороший повод завести с ней разговор.

Сейчас передо мной лежит папка с информацией для Миши Истомина. Она о ребенке, который появился на свет совершенно случайно.

Накануне в ресторане мне не удалось толком рассмотреть Александру и ее сына, и я с интересом открываю дело.

Александра. Красивая, нежная блондинка. Взгляд затравленного олененка, чуть пухлые губы, идеальный нос. Дочь балерины и бизнесмена Покровского, несомненно, притягивает взор. Мое жесткое, закаленное ужасами сердце на миг оживает - ею можно любоваться вечно. Ее хочется защитить. Хочется баловать, дарить драгоценности и закрыть собой от невзгод.

Я не имею привычки увлекаться женщинами. Моя жизнь прочно связана исключительно с законом. Но сейчас я с интересом рассматриваю молодую женщину. Не удивительно, что Истомин потерял от нее голову.

Ее ребенок похож на маленького ангела. И только резкий шрам на щечке режет глаз. В отчете значится покушение. Странно. Кому помешал маленький ребенок?

Я откладываю папку в сторону и вызываю своего секретаря. Передо мной немедленно появляется Софья Акимова, строгая женщина преклонных лет. Она в сером деловом костюме, и выглядит как настоящая леди. Не хватает шляпки. На Софье Николаевне держится вся документация в нашем отделе.

— Приглашали, Лев Андреевич? — уточняет она.

— Софья Николаевна, пожалуйста, отправьте запрос в Гагру. Я хочу получить полный отчет о том, что произошло в отеле «Морской» четыре года назад. А еще подайте, пожалуйста, крепкий чай. Что-то сегодня батареи совсем не греют.

Секретарь бросает на меня короткий взгляд, в котором мелькает обожание. Она знакома с моей матерью, та тоже всю жизнь отдала работе с документами.

— Будет исполнено, Лев Андреевич.

Я сдержанно киваю и подхожу к широкому арочному окну. Прокуратура располагается в здании старого фонда, из тех, что сохранили свое величие – высокие потолки, красивые окна, кованные, витиеватые перила, широкие лестницы. Только вот отопление совсем ни к черту. Батареи почти холодные.

За окном белеет засыпанный листьями и остатками снега сквер. По раскисшему тротуару бегут, кутаясь в теплую одежду, прохожие.

Подумав немного, я беру в руки мобильный телефон, который смотрится чуждо на фоне интерьера прошлых столетий и набираю сообщение для адвоката Истомина.

«Приезжай в полдень в прокуратуру, буду ждать тебя у себя в кабинете»

Убеждаюсь, что все написано верно, и отправляю сообщение адресату. Михаил Истомин должен знать, что ребенок, которого привезла Александра – его родной сын.