Глава 16. Александра

Вот и ресторан. Администратор услужливо забирает у нас с Ирой верхнюю одежду, и мы заходим в банкетный зал.

Здесь играет тихая музыка. Стены освещены приглушенным светом. Официанты плавно разносят подносы с угощением.

Внезапно сцену освещает яркий луч. Туда поднимается Петр Дорофеев. Он в каком-то умопомрачительном сияющем пиджаке и брюках. У него в руках микрофон.

— Добро пожаловать на наше мероприятие, дорогие гости! Спасем уникальный парк вместе! — под аплодисменты выкрикивает в микрофон он.

Я скольжу взглядом по большому баннеру на стене. Прием приурочен к благотворительному мероприятию во имя спасения уникальной территории, примыкающей к ресторану.

Я плохо разбираюсь в исторических вопросах, и мне неведома ценность территории, по которой, судя по баннеру и красивым брошюркам, любила гулять царская семья.

— На самом деле эту презентацию Петя придумал сам, — подхватывая бокал с подноса, шепчет мне на ухо Ира. — Нет никаких исторических доказательств, что парковая зона вокруг ресторана была излюбленным местом Романовых. Да их и не может быть – у нас Подмосковье, а Романовы жили в Питере. Но гости почти не читают историю и им нравится быть частью чего-то исторического, а мы – Покровские.

Я тоже беру бокал с подноса.

— Не все, — произношу с неприязнью.

— Да, я знаю, Петя – совсем не то, что нам нужно. Но он старается, — оправдывается Ира.

— Он просто надеется, что через две недели вы поженитесь, и ресторан окажется полностью под его контролем. Тебя он усадит дома, нянчить ребенка. А сам так и будет воровать средства у нашей семьи.

Ира тяжело вздыхает. Ей не по нраву мои слова, но ей даже нечего мне возразить.

— Ладно, Саш. Давай я расскажу тебе всю правду, как есть. На парковую зону нацелился один ушлый застройщик, — угрюмо рассказывает она. — Если он отожмет себе парк, то наш ресторан снесут вместе с уникальными историческими территориями.

— Ничего себе новости. Почему ты сразу не сказала? — тушуюсь я.

Ира вздыхает.

— Мы узнали об этом накануне вечером. А сегодня в обед нам прислали повестку в суд. Теперь поддержка прокурора Стрельцова необходима нам, как воздух. Только он может повлиять на судебный процесс!

— И ты решила сделать ставку на меня?!

— Если это поможет сохранить ресторан, то да.

Я теряю дар речи. В груди глухой волной поднимается возмущение. Нет никакой сестринской любви! Есть жесткий расчет. Я нужна Покровским исключительно для своих целей.

Нас окружают гости. Это красиво одетые мужчины и женщины. Они улыбаются, приветствуют Иру и с жадным интересом рассматривают мою персону. Мужчины – мою фигуру, а женщины - мое платье и бриллиантовую тройку.

Я натянуто улыбаюсь, киваю в знак приветствия. И вдруг чувствую на себе пронзительный мужской взгляд.

Осторожно поднимаю глаза. В самом углу за столиком в полумраке сидит мужчина. В отличие от разряженных в пух и прах гостей он одет в серый костюм и черную водолазку. Взгляд его иссиня-черных глаз скользит по мне с вызывающей откровенностью, и я внезапно ощущаю себя хрупкой и беззащитной.

Где-то глубоко в груди колет сердце, а потом взрывается тысячей ударов в минуту. Интуиция вспыхивает ярким маятником. Я понимаю, что это и есть прокурор Стрельцов.

Сейчас Стрельцов занимает весьма прочные позиции в округе. Его побаиваются, им восхищаются. Конечно, моей сестре нужна его поддержка.

Связи прокурора нужны ей, как воздух, чтобы делать еще больше денег.

…Пара движений, и мое сердце летит куда-то вниз: Стрельцов поднимается из-за стола и стремительно идет в нашу сторону.

Пытаясь не выдать свое смятение, я упираюсь глазами в дурацкий баннер на стене.

— Добрый вечер, дамы, — прорезает общую беседу жесткий голос с едва уловимыми хриплыми нотками.

Я поднимаю испуганные глаза. От того, что прокурор так близко, меня начинает бить мелкая дрожь. Аромат его туалетной воды с бархатистым ароматом внезапно бьет по обонянию, занимая собой все свободное пространство. Прямой, немигающий взгляд его иссиня-черных глаз режет, будто острый нож. И я понимаю – передо мной совсем не галантный кавалер. Это безжалостный, жестокий законник, которому ничего не стоит упрятать в тюрьму любого находящегося здесь гостя.

Видимо, исходящую от прокурора энергетику ощущаю не только я. Улыбки медленно сползают с лиц присутствующих, и они со смесью ужаса и почтения пятятся в разные стороны, позволяя прокурору остаться с нами наедине.

— Пойду, проверю, что там с угощениями для фуршета, — дергается Ира.

Я молю, чтоб Стрельцов приказал ей остаться, но он следит за ее бегством с полным безразличием. Медленно поворачивается ко мне, и я умираю от страха.

— Александра, добрый вечер, — его четкой линии губ вдруг касается едва заметная улыбка. — Я прокурор, Лев Андреевич Стрельцов. Мы с вами можем побеседовать наедине?

— Д-да, конечно, — едва ворочаю языком от страха.

Он указывает мне на столик в самом углу банкетного зала, за барной стойкой, и я иду за ним следом.

Замечаю, что Петр со сцены следит за нами жадным взглядом. «Неужели они с Ирой за одно? Она так красиво рассказывала мне, что хочет спасти наших детей…» — сокрушаюсь мысленно. От нового предательства сестры мне тошно.

Прокурор галантно отодвигает мне стул. Ждет, когда я устроюсь за столиком, и только после этого садится напротив.

К нам тут же подлетает официант. Ставит закуски и напитки.

Стрельцов открывает апельсиновый сок и разливает его в высокие бокалы.

— Александра, я хотел поговорить с вами о том покушении, что произошло в Абхазии четыре года назад, — начинает беседу он.

От сердца отлегает. Я даже на миг ощущаю эйфорию. Неужели все так просто?

— А зачем вам это? — уточняю растерянно.

Он усмехается.

— Скажем так, я не люблю нераскрытых преступлений. Убийство вашего отца так и не было раскрыто, и этот факт мучает меня уже несколько лет. А накануне внезапно выяснилось, что было еще одно преступление, связанное с вашей семьей. Пытались убить вашего сына?