Глава 36. Александра

Утро неотвратимо стучится в окна предрассветной мглой. Я снова подскакиваю на постели. Не от кошмара, нет. От того, что кошка спрыгивает с подоконника и вальяжно подходит к кровати.

— Напугала, Мурка, — шепчу я. Тяну к ней руку, и она взрывается громким мурлыканьем.

Я невольно улыбаюсь. Надо же, такая маленькая и юркая – а стоит коснуться - и уже мурчит.

Я берусь за телефон. Время на часах шесть ноль пять. Вспоминаю произошедшее накануне, и по коже прокатывается покалывающий ужас.

Что с Истоминым? Очнулся он, или все еще в реанимации? А что с домом? Осталась хоть часть целой? Даже если сгорела только кухня, все равно это непоправимый ущерб. У нас нет средств на ремонт.

Тревожные мысли охватывают паникой каждую клеточку моего тела.

«Ира!» — бьет в голову набатом. Сказали ли моей сестре о пожаре?

Я дрожащими руками набираю номер сестры.

«Абонент вне зоны действия сети», — услужливо сообщает автоматическая система. Я набираю номер снова и снова, но в ответ одно и то же. И почему-то от гадкого предчувствия у меня сосет под ложечкой. Не зная, как от него избавиться, я тихонько прокрадываюсь в ванную комнату.

В ванной я с удовольствием погружаюсь под горячие струи душа. Мысли плавно перетекают к тому, что в полдень мне предстоит стать женой Стрельцова. Сердце сжимается от ощущения неопределенности. Будет ли счастливым наш союз? Это невозможно предсказать. За ночь Стрельцов стал для меня значить слишком много. Мое сердце внезапно потянулось к нему, и этот едва заметный порыв разливается под кожей робкой надеждой.

Когда я выбираюсь из душа, нахожу в мобильном телефоне сообщение от Стрельцова.

«Доброе утро, Саша»

Я вспыхиваю. Промокаю полотенцем длинные волосы и с улыбкой печатаю ответ:

«Доброе утро, Лев»

«Как прошла ночь?»

«Спокойно»

«Не передумала стать моей женой?»

«Нет. А ты не передумал на мне жениться?»

«Ни за что на свете. Встретимся в полдень и сделаем это?»

«Встретимся в полдень»

Он выходит из сети, а я прислоняюсь спиной к стене и ловлю себя на том, что продолжаю улыбаться. В моем мире, полном предательства, предложение Стрельцова – как луч света в темном царстве.

***

— Мам, каша такая вкусная, — Елисей с восторгом посматривает на меня. — Очень-очень!

Наш завтрак состоит из свежих сырников и овсянки на молоке, которую любезно сварила ранним утром хозяйка дома.

— Скажи спасибо Софии Юрьевне, — улыбаюсь я.

Елисей соскальзывает со стула и делает шаг к матери Стрельцова, но под батареей лежит, растянувшись, огромный лохматый пес неопределенной породы. Греет бока и с любопытством поднимает морду.

Елисей цепляется за меня.

— Не бойтесь собаки. Шторм весьма дружелюбный, — успокаивает нас София Юрьевна. — Его подбросили к нашему дому много лет назад. Он был совсем малышом, и едва не замерз на морозе. Шторма мы отхаживали всей семьей. Так он и остался в этом доме.

Преодолев первый страх, мой сын делает шаг к Софии Юрьевне. Тянется к ее щеке и дарит легкий поцелуй.

— Спасибо! — шепчет сбивчиво.

— Ой… мой хороший, — она смеется.

Елисей, как послушный мальчик, возвращается на свое место и пробует сырник.

София Юрьевна испытующе посматривает на меня.

— Саша, ты не передумала? Если передумала, то скажи об этом сразу.

Я расправляю плечи. При мысли о Стрельцове в сердце растекается тепло. Мне хочется, чтобы он оказался рядом.

— Нет, я не передумала. Да и как можно передумать, когда у вас такой прекрасный сын? — отвечаю спокойно.

Она улыбается и мягко касается моей руки.

— Что ж, значит, приступим к нашему маленькому плану, — произносит уверенно.

В прихожей показываются люди прокурора. Они ставят на пол две больших холщовых сумки.

— София Юрьевна, здесь вещи для Александры и ее ребенка. Все, что уцелело в доме, мы забрали. Еще привезли все из списка, — отчитываются о проделанной работе.

Я с тревогой поднимаюсь из-за стола. Тороплюсь к ним.

— А что с домом? — уточняю с волнением.

Они переглядываются.

— Кухня и столовая выгорели полностью. Повреждена крыша и окна. Дом заливали водой несколько часов. Стены пропитались влагой, а потом схватились на морозе и потрескались. На данный момент жить в доме нельзя.

Я прикрываю рот ладонью.

— Какой кошмар, — шепчу потерянно.

— Придется все перестирать, запах жуткий, — решительно встает за моей спиной будущая свекровь. — Давай перенесем пока вещи из дома в прачечную. Займемся ими позже.

Я киваю.

— Да, так будет лучше всего.

Мы переносим вещи в прачечную.

Потом София Юрьевна с кем-то разговаривает по телефону в холле на диване. Что-то обсуждает насчет оформления холла и гостиной цветами, а я распаковываю ту сумку, в которой новые вещи, купленные по списку.

Разобрав сумку, я меряю шагами холл, пытаясь дозвониться до Иры.

Но в ответ только короткие гудки.

Я жду еще час. Вокруг суетится вызванный Софией Юрьевной персонал. Гостиная и холл преображаются – их украшают цветами и электрическими гирляндами. Я забираю сына в нашу гостевую спальню и переодеваю его в новый костюмчик из твида.

— Мама, я красивый? — уточняет Елисей, с интересом разглядывая себя в зеркало.

— Очень красивый, — шепчу с умилением. Не могу удержаться – сгребаю его в охапку и усыпаю поцелуями его щечки. Он хохочет.

Но мысли о сестре берут вверх над нервозным ожиданием полудня.

Не выдержав, я звоню в больницу.

— Здравствуйте. Скажите, как мне узнать о состоянии моей сестры Ирины Покровской, она поступила вчера с угрозой беременности? — уточняю робко.

— Подождите немного, сейчас выясним, — отвечает девушка.

И я замираю. Меряю шагами спальню, наблюдая за тем, как Елисей осторожно нарезает круги вокруг мохнатого Шторма. Он то прикоснется к его холке, то рассмеется и отбежит. Надо отдать собаке должное – она весьма терпелива. Виляет хвостом и даже умудряется лизнуть малыша в щеку, что вызывает у того неописуемый восторг.

— Мама! Мама, он меня лизнул! — хлопает в ладошки Елисей, и я не могу сдержать улыбку.

— Алло, девушка? Вы еще ждете? — прорезается голос в трубке.

Я спохватываюсь.

— Да, конечно.

— Ее еще в пять часов утра увезли в родильное отделение.

— Как… увезли? — пугаюсь я. — Еще ведь рано для родов?

— Схватки пошли одна за другой, и процесс уже было не остановить.

— Не волнуйтесь, с ней муж.

Я замираю.

— Какой муж?! У нее нет мужа, девушка!

— Теперь есть. Как только Ирина поняла, что роды неизбежны, она попросила вызвать своего жениха. Час назад он привез с собой сотрудника из ЗАГСА, и они быстро подписали документы.

— Он ее заставил?! Скажите, заставил?!

— Нет. Она все сделала добровольно. Ваша сестра не хотела, чтобы ребенок родился вне брака.

— Спасибо.

Связь обрывается. Короткие гудки в трубке оглушают. У меня дрожат руки. Где-то я читала, что жертва всегда возвращается к своему мучителю. Неужели моя сестра не смогла справиться с зависимостью? В любом случае, теперь ее бравым планам на то, что мы избавимся от Дорофеева, пришел конец. Не избавимся. Он будет воровать снова и снова, до тех пор, пока мы не окажемся на самом дне.

Я чувствую себя тряпкой, о которую только что вытер ноги Дорофеев.

«Почему же ты опять предала меня, Ира?» — задаю один и тот же вопрос. Но на него мне никто не ответит.

«Знаешь, я так тебя ненавидела…» — вспоминаю ее признание.

«А разве что-то изменилось, сестра? Ты использовала меня в своих интересах, а теперь просто кинула», — рассеянно уставившись на пустой экран телефона, размышляю в пустоту.

— Саша, пойди сюда, — зовет меня София Юрьевна из своей спальни.

Вздрогнув, я возвращаюсь в реальность. Елисей бежит в спальню вперед меня.

На широкой кровати лежит свадебное платье.

— Удивительно, что оно не пожелтело за столько лет, — подает голос София Юрьевна.

— И правда, удивительно, — касаясь шелка пальцами, не могу не согласиться.